Николай Стерликов

Я увидел его лежащим на обочине, в том самом месте, где он сидел каждый день последние тринадцать лет. Тарзан не встал, когда я остановился – обычно он поднимал голову, смотрел на машину, ждал пока я открою дверь. Сейчас он лежал неподвижно, лапы вытянуты вперёд, морда на снегу. Только хвост чуть дёрнулся, когда я захлопнул дверь машины. Узнал звук моих шагов. Мороз бил в лицо. Ветер с трассы нёс мелкую снежную пыль, она забивалась в глаза, садилась на ресницы. Я подошёл ближе, присел рядом с собакой. Протянул руку – шерсть была холодная, жёсткая от инея. Погладил по голове, нащупал под пальцами знакомый шрам на левом ухе. Старая метка, ещё с тех времён, когда Тарзан был молодым псом. Сердце сжалось. – Тарзан, – позвал я тихо. – Ну что ты. Надо домой. Холодно здесь. Собака открыла глаза. Посмотрела на меня – мутный, почти слепой взгляд. Не встала. Я провёл рукой по её боку – рёбра выпирали под шерстью, каждое можно было сосчитать. Дыхание было тяжёлое, с хрипом. Горло перехватило. Тр