maria grubeac

Первенца мы ждали долго и с нетерпением. И вот пришло время второго скрининга. Врач обрадовала нас известием, что у нас будет девочка. Муж хотел было расстроился, но спустя время он сильно захотел дочку. Готовился больше, чем я и родители. Переживал по каждому поводу. При рождении ребёнка многие говорят, что дети − это 50% мама и 50% папа, но не в нашем случае. Первенца мы ждали долго и с нетерпением. И вот пришло время второго скрининга. Врач обрадовала нас известием, что у нас будет девочка. Муж хотел было расстроился, но спустя время он сильно захотел дочку. Готовился больше, чем я и родители. Переживал по каждому поводу. 31.07.2021 в 14:20 родилась наша Алёнка. Счастью не было предела. После того, как мне приложили дочь и перерезали пуповину, я сразу взглянула ей в глаза. Невероятно, это были папины глаза! Да, и взгляд, и цвет - копия папы. Прошло время, мне в палату принесли малышку. Я снова убеждаюсь, что дочь - копия папы: овал лица, уши, нос и даже губы. Первое фото отправилос

«СНОХА» — ИСТОРИЯ, ОТ КОТОРОЙ СЖИМАЕТСЯ СЕРДЦЕ — Ты куда среди ночи с ребёнком собралась? Совсем ума лишилась? — голос свекрови догнал её уже у самой калитки. Лида остановилась, но не обернулась. Только крепче прижала к груди тугой тёплый свёрток, из которого доносилось тихое, сонное сопение. Ночь была сырой, промозглой, дорога блестела после вечернего дождя, а в груди у Лиды стоял такой ком, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ещё час назад она стояла посреди кухни, где пахло подгоревшей картошкой, старым табаком и лекарствами, и слушала слова, после которых в чужом доме уже невозможно было оставаться ни минуты. — Не прикидывайся святой, — бросила тогда свекровь, Мария Петровна, глядя на неё тяжёлым, немигающим взглядом. — Сына моего против матери настроила, в дом вошла тихая, скромная, а теперь всем командуешь. И ребёнок этот… тоже мне, радость. Только и заботы от него. Лида сначала даже не поняла, что услышала. Будто в ушах зазвенело. Она посмотрела на сына, спящего в старой коляске

СОБИРАЯ РЕДКИЕ КОРЕНЬЯ В ГЛУХОЙ ТАЙГЕ, ТРАВНИЦА НАТКНУЛАСЬ НА ПРОПАВШИЙ ВЕРТОЛЁТ БОГАТОГО ЧЕЛОВЕКА… А КОГДА ЗАГЛЯНУЛА ВНУТРЬ, У НЕЁ ПОДКОСИЛИСЬ НОГИ Анна Сергеевна уходила в лес всегда рано, ещё до того, как над деревней как следует светлело небо. В этот час мир был тихим, будто не проснулся до конца, и только старая калитка у её дома скрипела по-особенному жалобно, словно каждый раз спрашивала: «Опять одна?» Анна на такие вещи давно внимания не обращала. Привыкла. Ко многому привыкла. К тишине в доме. К одиноким вечерам. К тому, что зимой нужно самой колоть лёд у колонки, а летом — самой поправлять перекосившийся забор. К тому, что в деревне люди то уважают её, то посмеиваются, называя знахаркой, хотя никакой знахаркой она себя никогда не считала. Она просто знала травы. Знала, когда лучше собирать зверобой, а когда силу набирает душица. Знала, где в овраге растёт корень, помогающий от бессонницы, где на сырой поляне искать нужный лист для заживления ран, а где лучше не трогать ни

СБИВШИСЬ С МАРШРУТА, ЛИДИЯ ОКАЗАЛАСЬ В ЧУЖОМ ПОСЁЛКЕ. А УВИДЕВ НА ОСТАНОВКЕ МУЖА, НЕЧАЯННО УСЛЫШАЛА ТО, ЧЕГО НЕ ДОЛЖНА БЫЛА ЗНАТЬ Лидия потом много раз вспоминала тот день и всякий раз думала об одном и том же: не перепутай она тогда автобус, ничего бы не узнала, ничего бы не поняла, и, возможно, дожила бы до старости в своей аккуратно выстроенной, тихой и на вид вполне благополучной лжи. Утро начиналось обыкновенно. Даже слишком обыкновенно, чтобы заподозрить беду. На кухне закипал чайник, за окном таял мартовский снег, с крыш капало звонко и редкими тяжёлыми каплями, а в батарее едва слышно постукивало, будто дом тоже просыпался неохотно, со стариковской ломотой. Лидия стояла у окна в старом вязаном кардигане, обхватив ладонями чашку, и смотрела, как по двору спешат люди — кто на работу, кто в магазин, кто в поликлинику. Ей недавно исполнилось пятьдесят шесть, и последние годы она всё чаще ловила себя на том, что долго смотрит на чужую спешку, будто сама уже вышла из этой беготни