Геннадий Иванов

4 сентября 1946 года. Заместитель наркома НКВД Иван Серов принёс Сталину доклад о гибели его сына Якова в немецком концлагере. Никакой надежды больше не было. Сталин не заплакал. Не закричал. Он попросил принести ломоть чёрного хлеба, достал из шкафа бутылку красного вина, окропил хлеб вином и медленно съел его. Именно так в Грузии поминают покойника. Человек, правивший огромной страной на русском языке, думавший на русском, строивший советский проект как наднациональный — в самый личный момент своей жизни вернулся к тому, чем был с рождения. К грузину. И вот тут история делает кое-что интересное. Дочь Сталина Светлана Аллилуева утверждала: её отец был почти полностью обрусевшим, от грузинского в нём мало что осталось. Эта версия стала удобной — и для семьи, и для историков. Русский вождь русского народа. Всё логично. Но те, кто знал его по-настоящему, говорили другое. Кандид Чарквиани, первый секретарь ЦК Компартии Грузии, вспоминал: каждый год в Кремль отправляли три-четыре книги на