Зина Игуменцева (Слепцова)

Я запомнила его руки. Не лицо – оно было серым, обросшим, каким бывает у людей, которым давно нет дела до зеркала. А руки – длинные пальцы, ровные ногти и бледное гладкое пятно на правой ладони, размером с рублёвую монету. Он сидел на перевёрнутом ящике у входа в наш продуктовый и ничего не просил. Не тянул ладонь, не бормотал жалобно. Просто смотрел перед собой и тихо покачивался, будто слушал мелодию, которую больше никто не слышал. Я работала кассиршей в этом магазине одиннадцатый год. Смены через два дня на третий, по десять часов на ногах. Пальцы к вечеру немели от сканера, спина гудела, а в глазах рябило от штрихкодов. За всё время я перевидала у входа десятки людей – с картонками, с собаками, с тусклыми глазами. Этот был другой. Чем именно – я бы тогда не объяснила. Но что-то в его посадке, в том, как он держал спину даже на деревянном ящике, цепляло мой взгляд. Семь лет назад мой муж Фёдор умер на заводе. Инфаркт прямо в цеху. Он лежал на бетонном полу сорок минут, пока кто-то