Анатолий Стольников

Осенний дождь монотонно и уныло барабанил по старой, проржавевшей крыше лесной сторожки, и каждый его удар отдавался глухой болью в груди Галины. Капли, словно слезы, неспешно стекали по мутным, давно не мытым стеклам, размывая очертания высоких, суровых сосен, которые вплотную подступали к самому крыльцу, словно безмолвные стражи, охраняющие её одиночество. В свои пятьдесят пять лет Галина чувствовала себя совершенно разбитой, опустошенной, словно этот тяжелый, пропитанный влагой осенний воздух давил ей на плечи невидимым, но непомерно тяжелым грузом прожитых лет и накопленных обид. Она молча и сосредоточенно складывала в картонную коробку фарфоровые тарелки — память о недолгих счастливых днях, тщательно, с какой-то болезненной аккуратностью оборачивая каждую чашку в шуршащие старые газеты. В доме навсегда поселился запах сушеных трав, горьковатой древесной пыли и той невыразимой, щемящей тоски, которая всегда возникает там, откуда навсегда уходит жизнь, оставляя после себя лишь эхо б