Кто то Там

Дым стелился над полем, будто стараясь скрыть то, что здесь сейчас произойдёт. Старший сержант Василий Коржев стоял у пулемёта, напряжённо всматриваясь в тёмную полосу леса, что отделяла его от немцев. Он знал: через несколько минут их позиции атакуют, и это будет бой, в котором шансов нет. Ещё утром их было двенадцать человек – двенадцать красноармейцев, оборонявших эту высоту. Теперь – четверо. Командир, контуженный вчера вечером, всё ещё лежал без сознания в неглубоком окопе. Рядом с Василием, согнувшись, менял диск на автомате молодой боец Петро, мальчишка, прибывший на фронт всего неделю назад. У него дрожали руки, и он неумело прятал это, кусая губы. Четвертым был Фёдор Иваныч, пожилой сибиряк с пронзительными глазами, воевал он с самого сорок первого. Он редко говорил, зато всегда бил наверняка. – Товарищ старший сержант, может, отступим? – вдруг шёпотом спросил Петро. Его взгляд был растерянным и боязливым. – Нельзя нам назад, Петька. Если уйдём, немцы сразу через эту высоту в

Дым стелился над полем, будто стараясь скрыть то, что здесь сейчас произойдёт. Старший сержант Василий Коржев стоял у пулемёта, напряжённо всматриваясь в тёмную полосу леса, что отделяла его от немцев. Он знал: через несколько минут их позиции атакуют, и это будет бой, в котором шансов нет. Ещё утром их было двенадцать человек – двенадцать красноармейцев, оборонявших эту высоту. Теперь – четверо. Командир, контуженный вчера вечером, всё ещё лежал без сознания в неглубоком окопе. Рядом с Василием, согнувшись, менял диск на автомате молодой боец Петро, мальчишка, прибывший на фронт всего неделю назад. У него дрожали руки, и он неумело прятал это, кусая губы. Четвертым был Фёдор Иваныч, пожилой сибиряк с пронзительными глазами, воевал он с самого сорок первого. Он редко говорил, зато всегда бил наверняка. – Товарищ старший сержант, может, отступим? – вдруг шёпотом спросил Петро. Его взгляд был растерянным и боязливым. – Нельзя нам назад, Петька. Если уйдём, немцы сразу через эту высоту в

В 1943 году Красная армия экономила всё, что можно было довезти до фронта: хлеб, сахар, жиры, тару, вагоны. Но 100 граммов водки для переднего края сохранили. Причём это был уже не всеобщий паёк, как осенью 1941-го, а дорогая и адресная норма снабжения. Почему штаб не отказался от неё даже тогда? Сюжет обычно пересказывают слишком просто. Будто вся действующая армия с 1941 года до Победы каждый день получала одинаковую норму. Но в реальности правила несколько раз переписывали. В 1942 году схему сузили. Осенью её частично расширили под крупные операции. Весной 1943-го опять урезали. К этому моменту ежедневную выдачу всё чаще оставляли тем, кто был на переднем крае или шёл в активный бой. Остальных переводили на более редкую схему, по праздникам или по отдельным распоряжениям. Это важно не только для точности. Это меняет всю цену вопроса. Если считать по популярной формуле «вся армия, каждый день, по 100 граммов», получится красивая, но ложная цифра. Многомиллионная действующая армия в т

Фото: kulturamgo.ru 16 января 1945 года. Польша, город Нове-Място. Холодное зимнее утро озаряет центральную площадь, где замер одинокий советский танк Т-34, черный от копоти, с изрешеченной броней и сорванными гусеницами. Вокруг боевой машины, словно немое свидетельство яростной схватки, застыла разбитая вражеская техника, а из башенного люка виднеется фигура молодого офицера. Несмотря на ранения и пламя, охватившее танк, он не сдается, сжимая в руках автомат и готовясь принять свой последний бой против целой вражеской колонны. Так уходил в бессмертие гвардии младший лейтенант Алексей Бодров, чья храбрость поразила даже врагов. Путь к подвигу Алексей Бодров. Фото: ru.wikipedia.org Алексей Бодров родился в простой крестьянской семье в деревне Татинки Тульской области и, не успев получить полного образования, рано начал работать на железной дороге в Москве. Однако мирная жизнь закончилась в декабре 1941 года, когда враг стоял у ворот столицы, и 18-летний Алексей, надев шинель, отправился

Фото: kulturamgo.ru 16 января 1945 года. Польша, город Нове-Място. Холодное зимнее утро озаряет центральную площадь, где замер одинокий советский танк Т-34, черный от копоти, с изрешеченной броней и сорванными гусеницами. Вокруг боевой машины, словно немое свидетельство яростной схватки, застыла разбитая вражеская техника, а из башенного люка виднеется фигура молодого офицера. Несмотря на ранения и пламя, охватившее танк, он не сдается, сжимая в руках автомат и готовясь принять свой последний бой против целой вражеской колонны. Так уходил в бессмертие гвардии младший лейтенант Алексей Бодров, чья храбрость поразила даже врагов. Путь к подвигу Алексей Бодров. Фото: ru.wikipedia.org Алексей Бодров родился в простой крестьянской семье в деревне Татинки Тульской области и, не успев получить полного образования, рано начал работать на железной дороге в Москве. Однако мирная жизнь закончилась в декабре 1941 года, когда враг стоял у ворот столицы, и 18-летний Алексей, надев шинель, отправился