Ирина Азарчик

Я закрываю последнюю страницу книги о ней и смотрю на фотографию… Бездонные глаза, та самая улыбка, сталь в позе… Легенда, икона, дива. Эти слова прилипают к ней так же легко, как те самые платья, что она шила себе сама. Но чем больше я читала, тем больше понимала, что за этим блистательным обликом жила женщина, которая сама была своим самым строгим архитектором и самым изнуренным строителем. Гурченко была настоящей звездой. Зрители и поклонники писали ей письма, что доказывало её популярность и правильность выбранного пути. Меня всегда поражал этот факт — она часто кроила и шила себе платья. Об этом писали и говорили не раз. И дело тут не в послевоенной бедности, не в дефиците. Нет. Это был акт тотального контроля. Она не доверяла никому создать тот образ, который рождался у нее внутри. Никто не чувствовал линию бедра так, как она, никто не понимал, как ткань должна ложиться на движение. А ещё талия. Даже у манекенов она была больше (ОТ). Людмила Гурченко создавала не просто одеж