Косяк лошадей на подъезде к Старому Олову дружно направлялся от села в сторону трассы.

У гнедых и вороных шерсть поблёскивала на солнце. На чернышевских степных просторах за 80 километров пути это была вторая встреча с животинкой на пастбище. «Негусто», — хотелось сказать невидимому собеседнику, ибо в былые времена только отар в районе было — не сосчитать. Разогнаться косяку не дали: парнишка на мотоцикле махом развернул лошадей обратно к селу, и они послушно сменили направление.
Старый Олов встретил солнечной и тихой погодой. Той самой, что зовёт в огороды на картошку, чтобы по теплу и вёдру (просторечие — тёплая ясная сухая погода) управиться с главной осенней работой. Пока ехали по центральной улице, казалось, что крепко держатся дома друг за дружку, пустырей как будто немного. А потом пошло обыденное сельское: то дом брошенный, то кирпичное здание разбитое, да и на улице тишина, ребятишек, и тех не видно.
Осенью 2020 года школьники учились дома — шел ремонт отопительной системы. Со знакомства с администрацией, через специалиста Татьяну Ильину, и начинается разговор о селе. Старый Олов — деревня, название её с эвенкийского переводится как «место, богатое рыбой». Рыбы в речке Олов сейчас не видно, но предки, как говорят здесь, названий зря не давали.
Главной же темой последних месяцев стали не природные богатства, а квитанции за вывоз твёрдых коммунальных отходов. Они неожиданно пришли на почту, вызвав у людей недоумение и тревогу. Договоров никто не подписывал, суммы начислены по числу зарегистрированных, а мусоровоз приезжает раз в месяц и уезжает почти пустым. Всё, как выясняется, сделано по закону: договор односторонний, данные взяты из базы энергоснабжающей компании, региональный оператор местным властям не подчиняется. Больше всего опасений за пенсионеров: именно с них проще всего взыскать долги.
Число «810» стало для Старого Олова роковым. Именно столько жителей здесь зарегистрировано. А значит, село не попадает в программу по устранению цифрового неравенства, рассчитанную на населённые пункты от 250 до 500 человек. Интернет в соседних Кадае и Новом Олове есть, а здесь — нет. Учителя работают через модем, дистанционка весной шла через родителей, которые носили задания в школу.
Село стареет. Когда-то здесь было больше тысячи жителей, четыре медика, родильный зал, сберкасса. Теперь — один фельдшер, выездной банк раз в неделю и один зарегистрированный фермер. Молодёжь уезжает, работы почти нет.
И всё же Старый Олов держится на людях. На тех самых «крупинках».
Вениамину Фёдоровичу Фёдорову — 85. Он всю жизнь прожил здесь, уезжал только в армию. Совхозный механизатор, орденоносец, ветеран труда. Его дом, построенный своими руками больше шестидесяти лет назад, помнит всё: труд, семью, утраты. Он работал на первых тяжёлых тракторах, проходил все сельхозкампании — от посевной до уборочной. Тогда не жаловались на болезни и усталость, просто глушили двигатель, чтобы перевести дух.
Его дочери тоже остались в селе. Галина Вениаминовна прошла путь от медсестры до главы поселения. Она вспоминает, как в школе было по три первых класса, как работали маслозавод, баня, фермы, как дети с ранних лет трудились наравне со взрослыми. Теперь — семь первоклассников и почти пустые улицы.
Рядом — семья Простакишиных. Владимир Николаевич — водитель с шестидесятилетним стажем, человек военного поколения, прошедший голод, тяжёлое детство и долгую работу за рулём. Его супруга Тамара Ивановна почти полвека руководила детским садом. Вместе они вырастили детей, дождались внуков и правнука. Их дом — крепкий, ухоженный, полный жизни, будто вопреки возрасту и времени.
Школа в Старом Олове держится на своих выпускниках. Из семнадцати педагогов восемь — бывшие ученики. Учитель русского языка Нина Карповна Рязанцева работает здесь больше сорока лет. Она давно могла бы уйти, но остаётся — из чувства долга. Если уйдёт она, учить будет некому.
Есть в школе и своя «хорошая новость длиною в сорок лет» — учитель иностранного языка Лидия Ивановна Иванова. Приехав из города, она осталась здесь из-за детей. Ведёт язык, музыку, играет на баяне и гитаре, пишет стихи, участвует в концертах. Её знают и уважают далеко за пределами села.
Есть и другие «крупинки»: бывшие доярки, механизаторы, библиотекарь, почтальон, молодые семьи, которые всё же возвращаются. Истории разные, но суть одна — люди держатся за землю, за память, за дом.
С высоты сопки Старый Олов лежит, как на ладони. Разделённый, тихий, упрямо живой. И в этой тишине ясно понимаешь: это не просто воспоминания. Это память. А пока она жива — жива и деревня.