Аномалии мистика и не только

Мария Петровна сидела у окна. Отмыть бы его, но ни сил, ни желания не было. Огород зарастал крапивой и лопухом. Но и это Марию Петровну не заботило. Да и прошедшая зима отняла последнее здоровье. Даже при желании борьбу с сорняками Мария Петровна вести бы не смогла. Сейчас и по дому она передвигалась с трудом. Какой уж там огород. Зима была суровая, морозная. Старая печь чадила. Видимо забилась труба. Да и дрова нужно было экономить. Поэтому Мария Петровна старалась топить печь не каждый день. Тогда ходила по дому в валенках и потёртом пальто. В магазин выходила ещё реже. Много ли ей надо. В феврале она слегла с сильной простудой. Думала всё, не выкарабкается. Ладно соседка Галина забежала проведать. Она то и вызвала врача. Врач осматривал Марию Петровну не долго. Потом покачал головой, посмотрел задумчиво. - Лекарства не всегда помогают. Важно желание жить и бороться с болезнью. - Пожила я своё. – Ответила Мария Петровна и отвернулась. Это самое желание жить таяло с каждым днём. Да и зачем? Для чего? Для кого? Но болезнь всё же отступила. Галина забегала каждый день. Приносила горячий суп, заваривала свежий чай. - Не суетилась бы ты, Галочка. – Уговаривал Мария Петровна. – У самой дома дел невпроворот. - Ничего, ничего, успеется. – Отвечала Галина, проворно растапливая печь. – Я Василию своему наказала, он придёт в субботу, дров наколет. Вам тепло нужно, а вы… Галине было чуть за сорок. Бойкая, работящая, улыбчивая. Когда-то они с Николаем, сыном Марии Петровны учились в одном классе. Николай уехал потом поступать в город. Там и остался. Женился. Алёна, жена Николая была красавица. Изнеженная, правда, городская. Бывало приедут в гости, дак ни воды набрать в колодце, ни с прополкой помочь. Но Мария Петровна за это на невестку не сердилась. Лишь бы Коленька счастлив был. Потом и внучок появился – Славик. Смешной такой, карапуз был. Как подрос чуть-чуть, стали на всё лето отпускать в деревню. Ребёнку в деревне самое то – и воздух свежий и раздолье. С Галкиными сыновьями и рос. Потом стал приезжать реже. Как и всё семейство. Пару раз за лето, да после Нового года. Летом Алёна, жуя веточку укропа, выговаривала: - Мария Петровна, ну куда вы такой огород засаживаете? В вашем-то возрасте. - А вот вы в августе приезжайте, соберём урожай. На всю зиму вам овощей хватит. – Оправдывалась Мария Петровна. - Мам, дело Алёна говорит. – Вторил жене Николай. – Ну что мы не купим что ли? - Да то в магазине, химия одна! – Отмахивалась Мария Петровна. – А тут всё своё, натуральное. К концу августа Мария Петровна крутила банки с хрустящими огурчиками, да сливовым компотом. Всё думала, откроют зимой компотик, вспомнят старую добрым словом. А с первым снегом усаживалась вязать носочки, да варежки. Для Алёны поменьше, розвые или жёлтые с узором из снежинок. Для Николая со Славиком серые, да синие. А уж в зимние каникулы дарила. - Ну куда вы столько навязали? – Хмурилась Алёна. – Дома целый склад. - Зато в тепле. – Улыбалась смущённо Мария Петровна. Она и сама понимала, что не носят её подарки особо. Алёна вон какая модница, а Николай всё на машине. Но всё же вывязывала заботливо петлю за петлёй. Несколько раз звал Николай мать переехать в город. - Квартирку купим тебе. И отопление, и вода. - Нет сынок, не поеду. Тут мой дом, и детство, и молодость, и воспоминания об отце твоём. Тут моя жизнь. Вы лучше в гости чаще приезжайте. - Чаще… А работа? - А вы в отпуск. – С надеждой говорила Мария Петровна. - Отпуск в деревне? – Удивлялась Алёна. – Год работать ради отпуска в деревне. Ну уж нет! Мария Петровна только кивала в ответ. Быть ближе к сыну ей хотелось, но переехать она не решалась. Вся её жизнь прошла здесь. Раз только и ездили с отцом Николая в областной город. Молодые ещё были. Хотелось поглядеть, как в большом городе живут. А потом не досуг было. Да и что там в городе – суета, толкотня, пылища. То ли дело здесь в деревне. Хорошо им тут было, счастливо. Муж Марии Петровны умер двадцать лет назад. Николай в институте учился ещё. Непривычно, одиноко Марии Петровне было, но не звала сына обратно. Понимала, какие уж в деревне перспективы. Вот так и жила в ожидании, когда сын с семьёй в очередной раз приедут. А теперь ждать некого. Разбились они прошлым летом, когда в гости ехали. Авария страшная была. Лоб в лоб с фурой гружёной. Все трое погибли. С того дня и пропал интерес к жизни у Марии Петровны. Сейчас, сидя у пыльного приоткрытого окна она вспоминала маленького Коленьку. Славика, лицом похожего на мать, но повадками на отца. Вспоминала и слёзы медленно ползли по морщинистому лицу. - Тёть Маш, как здоровье?! – Звонкий голос Галины вернул Марию Петровну к действительности. Соседка стояла у низенького забора напротив окна. - Ничего, ничего, Галочка. У самой как? - Вот и хорошо! Пирожков напеку сейчас, с лучком свежим, забегу на чай вечером. – Отозвалась Галина и поспешила к дому. Через несколько часов Мария Петровна всё так же сидела у окна. Только прикрыла его. Вечерело, воздух становился свежее, да и комары. Соседские ворота распахнулись, из них выскочил Шурка, двенадцатилетний сын Галины. Следом вышла сама Галина, неся, укутанную полотенцем тарелку. За ней спешила Анютка, ведя за руку маленькую Зою. Сестрёнкам было восемь и три. Семья у Галины была большая. Четыре старших сына, две младшие дочки. Да и сейчас Галина была в положении. Василий, муж Галины мужчина крепкий, не пьющий сам вырос среди девяти братьев и сестёр. Поэтому с детства мечтал о большой дружной семье. Галина была этому только рада. - Шурка, воды натаскай! – Командовала Галина сыну, заходя в дом Марии Петровны. – Сейчас, тёть Маша живо управиться. Не успеют пироги остыть. - Галочка, возишься ты со мной, старухой. - Ну не чужие небось, столько лет бок о бок живём. Таблетки то пили сегодня? – Тараторила Галина, доставая из шкафа кружки. - Пила. – Вздохнула Мария Петровна. – Да на кой они мне. Поскорей бы прибрал меня всевышний. - Это вы зря! А раз верите во всевышнего то, знать должны, грех такое говорить. Не все видать земные дела ещё переделали. Вот и не забирает. - Да какие уж у меня дела. - Баба Маша, а это что? – Спросила Анютка, указывая на недовязанную варежку из которой ежом торчали спицы. Пока взрослые разговаривали, сестрёнки обследовали комнату в поисках чего-нибудь интересного. - Это варежечку я вязала, да не закончила. – Отозвалась Мария Петровна. - Красивая. Розовая. Мягкая какая. – Анютка нежно погладила варежку. – Подарите мне, пожалуйста, когда закончите. – Улыбаясь попросила девочка. - Отчего ж не подарить. – Растерялась Мария Петровна. – Подарю. - А для Зои свяжете, поменьше? Красненькие. - Уймись! – Шутливо прикрикнула на дочь Галина. - А я может и сама вязать научусь. – Мечтательно проговорила Анютка. – И себе и Зое свяжу. И Шурке. И… всем свяжу! Баба Маша, научите меня вязать. - А ты приходи, приходи, Анечка. Да вот хоть завтра приходи, начнём учиться. - Приду! – Пообещала Анютка. Шурка вернулся с двумя вёдрами воды. Электрический чайник, подаренный когда-то Николаем, услужливо вскипятил воду. Уселись чаёвничать. - Опять мальчишку обещают. – Сказала Галина, кивая на круглый живот. Рассмеявшись, добавила. – Как-то не вовремя в этот раз собрались. К концу лета по сроку. А там как раз урожай. Как всё успевать буду, ума не приложу. Ну да как-нибудь управимся. Галина рассказывала и рассказывала. Что старший на летнюю практику в этом году в городе останется. Что у среднего чуть две двойки годовые не вышли. Что Василия на работе повысили до бригадира. И что-то ещё. Мария Петровна слушала в пол уха. Смотрела на Галину. На ребятишек, уплетающих пирожки. И на душе у неё становилось светлее, теплее. Захотелось к утру быть здоровой, чтобы учить вязать Анютку. Да и вообще, пряжи вон как много в шкафу. И малышу, который скоро появиться костюмчиков навязать хватит, и носочков, варежек разноцветных на всех. А если не хватит, то и докупить можно. А к концу лета нужно совсем поправиться, а то, и правда, кто с засолками да с маленьким Галине поможет? Их то с Василием родителей давно в живых нет. А малышам без бабушек плохо. Бабушки обязательно должны быть. Сухие губы Марии Петровны растянулись в лёгкой улыбке от этих мыслей. Маленькая Зоя потёрла кулачком глаза и зевнула. - И сказки, сказки все вспомнить надо. – Спохватилась вслух Мария Петровна. - Какие сказки? – Удивилась Галина. - Со счастливым концом. Обязательно со счастливым концом. – Мария Петровна погладила сонную Зою по головке. Теперь она снова чувствовала, что нужна. Светлана Гесс #рассказы

Она сейчас лежит в своей кроватке, спит – маленькая, беспомощная, трогательная такая. У нее сморщенное личико и плотно сомкнутые припухшие веки с редкими слипшимися ресничками. Иногда она вздрагивает во сне и причмокивает губами. Наверное, снится что-нибудь. Интересно, что она видит во сне? Что там происходит, в ее голове? Жаль, что она не может рассказать. Одеяло сползло набок, высунулась наружу коленка – надо бы поправить, чтоб не замерзла. Но я не успеваю – завозилась, проснулась! Я спешу к ней. Она открывает глаза и пытается их сфокусировать на предмете, то есть на мне. Глаза такие прозрачные, голубые, отрешенные, словно она все еще не до конца в этом мире. Но вот собралась, зацепилась взглядом, увидела меня, заулыбалась беззубым ртом. Боже, какая нежность! Выпростала из-под одеяла руку, ухватила меня за палец. Говорить не может, зато улыба-а-а-ется! Узнала меня, узнала… - Доброе утро, моя хорошая. Доброе утро. Так, первым делом надо поменять памперс. Я откидываю одеяло и сноровисто совершаю все, что положено: подстелить клееночку, снять, выбросить, помыть, протереть, обработать детской присыпкой, надеть новый памперс. - А вот вечером папочка наш вернется, в ванну тебя отнесет, купаться будем! – говорю ей. Она не понимает, но улыбается. – Давай расчешемся, что ли? Снимаю с нее косынку, глажу по головенке, почти лысой, с редкими волосиками. Черепушка гладкая, теплая такая… Беру мягкую щеточку и осторожно расчесываю, хотя что тут чесать? Скорее, это массаж. Но ей нравится, она любит этот ритуал «расчесывания». Затем я протираю ее лицо и ладошки влажной салфеткой. Салфетка пахнет ромашками, и она теперь тоже источает аромат летнего луга. Кожа у нее часто сохнет и шелушится, поэтому я покупаю «Джонсонз бэби» и делаю ей масляный массаж, утром и вечером. Кожа сразу радуется, расправляется и начинает блестеть. Вот, другое дело! – сообщаю я, закрывая бутылочку. – А сейчас кушать будем. Хочешь ведь кушать? Она никак не реагирует, да я и не жду ответа. Иду на кухню, овсяная кашка уже сварена, я добавляю протертое яблоко, накладываю в чашку и несу ее в комнату. - Давай повяжем слюнявчик, и я тебя покормлю, — предлагаю я. Она вырывается, крутит головой, сердито гукает – не любит слюнявчик почему-то. - Тихо! Не капризничай! Это для гигиены! – строго говорю я. – Есть такое слово – надо! Она смиряется и дает повязать слюнявчик. Я беру ложку и начинаю ее кормить. Это мероприятие требует терпения: ест она медленно, набирает в рот – и надолго замирает, а иногда забывается и открывает рот, так и не сглотнув, и тогда кашка вытекает на слюнявчик. Я подбираю ее салфеткой, чтобы не размазывалась дальше. Сегодня у нее хороший аппетит, кашка съедена вся. А то, бывает, приходится уговаривать: «За маму, за папу, за серую собачку…». - Молодец, умничка, — хвалю ее я. – А теперь – морсик. Ты же любишь морсик? Я ловко сую ей в рот трубочку – специальная кружка с крышкой и трубочкой, очень удобно. Она сосет, жмурится от удовольствия. Морсик я варила сама, он клюквенный и очень вкусный. Я смотрю, как она увлеченно пьет, и мне хорошо. Умылись, поели, попили – все отлично, день начался. Сегодня она – редкий случай! – спокойно спала всю ночь, мне ни разу не пришлось вставать к ней. Подарок судьбы, можно сказать. - Я займусь делами, а ты полежишь спокойно, ладно? – прошу я. Часа два я совершаю привычные действия – загрузила белье в стирку, убралась немного, поставила вариться супчик для всего благородного семейства. Пару раз заглянула в комнату – лежит, пялится в потолок, пузыри пускает. Маленькая моя… Телефон затренькал. Звонит моя сестрица. - Ну, как там наше чудо? - Чудесит, — отвечаю. – Поспала хорошо, покушала, что еще человеку для счастья надо? - А я ей чепчик сшила, — говорит. – Хороший такой чепчик, фланелевый. С рюшечками. Чтобы голова не мерзла. Приеду, привезу. - Давай, приезжай. Мы гостям всегда рады. Ну, пока. Тут же еще звонок — муж мой Михаил, спрашивает, что из продуктов купить. Выдала инструкции, вернулась к делам. Вдруг слышу – звуки какие-то. Кинулась к ней – лежит, плачет. - Ну что, что такое случилось? – спрашиваю я. – Ну все, все, тихо, я тут, я с тобой. Давай вытрем слезки, все у нас хорошо. Я тебя люблю. Она постепенно утихает, только всхлипывает тихонько. - Давай я тебе книжку почитаю? Достаю книжку, это стихи. Начинаю читать – негромко, с выражением. Лежит, притихла… Слушает, как будто все понимает. Хотя что она там может понимать? Пялится в потолок бессмысленным взором младенца. Наверное, ей просто надо, чтобы я была рядом, и чтобы слышать мой голос. Поэтому я читаю стихи. Нас двое, я и она. Когда-то, много-много лет назад, нас тоже было двое – я и она. Только это я лежала в кроватке, пускала пузыри, улыбалась беззубым ртом и хватала ее за палец. А она кормила меня кашкой, поила морсиком и читала книжки. Я этого не помню, но знаю, что так и было, мне рассказывали. Только вот памперсов, «Джонсонз бэби» и стиральных машин тогда не было, так что ей было труднее. Но она как-то справлялась. Справлюсь и я. Она повернула голову, смотрит на меня, шевелит губами. - Что такое? – я откладываю книжку и иду к ней. – Ты тут как, сухая? Проверяю памперс – там все нормально, но она силится, тужится, по лицу пробегают волны, губы напряженно шевелятся. Наверное, когда-то я точно так же пыталась непослушными губами сложить свое первое слово. Она словно силится что-то сказать, хотя уже давно не разговаривает и ничего не понимает. Преклонный возраст, атеросклероз, мышечная атрофия, старческая деменция, впадение в детство. Маленькое сморщенное личико, неосмысленный взгляд… младенец. Я наклоняюсь над ней. - Что, моя дорогая, что? И слышу едва различимый шепот: - До-чень-ка… Ну вот, а я «деменция», «деменция»… Теперь моя очередь плакать. - Мамочка… Автор: Эльфика |#рассказы

Довелось мне как-то ехать в одну деревеньку, года три назад. Стоял я, значит, возле машины, курил и ждал племянника, который с минуты на минуту должен был выйти из подъезда и мы бы вместе отправились в путь. Тогда я ещё был не женат, а одному жуть как не хотелось ехать, вот и уговорил сестру отпустить её сына со мной. А пацанёнок смышлёный — умный не по годам, постоянно что-нибудь рассказывает, улыбчивый парнишка, так что в радость было с ним ехать. Нагруженный провизией и одеждой, племянник вышел из подъездной двери, поздоровался, и сели мы оба в машину. Ехать до деревни около четырёх часов, сначала по асфальтированной дороге где-то полтора часа, а потом по бездорожью — так и до самой деревни. Едем, значит, разговариваем, темнеет, так выехали только часов в шесть вечера. И тут начал опускаться густой туман, в придачу к окутывавшей машину темноте. Ехать было невозможно, вот-вот из-за поворота могла появиться машина, а свет фар можно было различить только когда они чуть ли не впритык светят. Делать нечего, пришлось на свой страх и риск съехать на обочину. Оставив автомобиль на краю дороги, я строго наказал племяннику не высовываться из машины и не ходить за мной, так как в этом густом «дыму» можно было бы запросто заблудиться, а сам я направился искать хоть какие-нибудь дорожные указатели. Прошёл я около десяти метров вперёд и наткнулся на столб с табличкой, который вещал о том, что до ближайшей деревни около десяти километров. Но я не обрадовался этому, так как прекрасно знал дорогу до нужного мне пункта — название ближайшего поселения не встречалось и не должно было встречаться по пути. Я отчаянно вспоминал, мог ли свернуть не туда, перепутать дорогу, но у меня даже от моих умозаключений заболел лоб — нигде я свернуть никуда не мог, так как почти весь путь дорога шла прямо, а если бы я хотел повернуть, то прямиком бы загремел в кусты или деревья. Запомнив надпись на указателе, я развернулся на пятках и пошёл к машине. Всё это время я судорожно продолжал копошиться в памяти, пока не заметил, что прошёл я порядка тридцати метров, а машины не было и в помине. Отходил я совсем недалеко, так что потерять машину было бы полнейшей глупостью. Снова развернувшись, я пошёл обратно и через минуты три снова наткнулся на указатель. Машины не было. Племянник машину откатить куда-нибудь не мог — как мне известно, он ни разу баранки-то в руках не держал, а насчёт того, чтобы самостоятельно управлять машиной в таком густом тумане, и речи не шло. Так я и блуждал, как ёжик в тумане, ощущая себя идиотом от мысли, что потерялся рядом с машиной, и успокаивая себя, что ребёнок находится в тёплом салоне и ему ничего не грозит, тем более что припасов у нас было много. О себе я в тот вечер не волновался. По моим меркам прошло около получаса, пока я не вышел на какой-то перекрёсток. Остановившись прямо на его середине, огляделся. Хуже было уже не куда. Надеется на русский авось и идти в первую попавшуюся сторону? Нет, это было бы слишком рискованно. Мобильник я как назло оставил в автомобиле, так как знал, что он мне не понадобится, чтобы отойти на несколько метров от машины. Как ни странно, было абсолютно тихо — ни какого-нибудь шума машин, ветра среди листвы, хотя ехали мы рядом с лесом, ни одного голоса птицы. «Тьфу ты, чёрт!» — выругался я в слух и тут же вздрогнул от того, что сзади послышалась беготня. Обернувшись, я ничего не увидел, кроме злополучного тумана. Но кто-то определённо носился вокруг меня, подпрыгивая, как будто от радости. Я тогда чуть не поседел от страха, когда в очередной раз обернулся и увидел медленно движущийся, едва различимый силуэт. Двинувшись вперёд, как будто разгребая руками туман, я увидел, что это бабушка. Лет ей было около семидесяти, но в тот вечер мне было абсолютно наплевать почему она здесь — я был рад любой живой душе, тем более что беготня сразу же прекратилась. — Бабуль, не подскажете, я где нахожусь? Женщина оглядела меня снизу вверх и перекрестилась: — На перекрёстке черта упомянул, непутёвый. Больше она ничего не сказала и схватила меня за рукав, потянув куда-то вглубь тумана. Силища у неё, признаюсь, знатная была. Даже мне, двадцатисемилетнему мужику, не удалось вырвать у неё запястье из пальцев, стиснула, ей-богу, как железными тисками. Буквально через десять минут она вывела меня к машине и тут же освободила руку. — Чёрт это тебя за нос водил. — сказала она. Увидев ошарашенное лицо племянника, я сам наградил его взглядом директора кирпичного завода. — Спасибо Вам большое. Может, Вас подвезти куда-нибудь? Бабуля только украдкой улыбнулась и скрылась. Больше отходить я от машины не решился и тут же сел в салон. Решив, что туман лучше переждать, я рассказал племяннику о своём приключении. Он весь побледнел и сказал, что слышал, как будто кто-то цокает копытами вокруг машины. Он сразу все двери закрыл и сидел прислушивался. Случилось это сразу после того, как я отошёл на несколько метров от машины и отсутствовал минут десять. Племянник пару раз открывал окно и громко кричал моё имя, звал, но я не отзывался, хотя был совсем рядом. И что это был за перекрёсток, я не знаю, но больше в туман стараюсь не ездить. #МистическиеИстории

Вечный детдомовец Анастасия Флейм Светлана стояла у окна и смотрела сверху на то, как ее муж уводил, держа за руку, девочку... Их дочь. Их бывшую дочь... Сейчас хлопнет дверца, машина тронется и увезет их обоих туда, откуда муж вернется уже один. По щекам Светланы стекали горькие слезы, капая на макушку годовалой дочки, та недовольно хныкала, пытаясь вывернуться из материнских рук... Света прижимала малышку крепче к груди, и сердце ее сжималось от боли, стыда, сожаления... * * * Родить ребенка они пытались давно, но все никак не получалось, а потому решение взять малыша из детского дома было принято как-то обоюдно легко. Трудно было лишь осуществить его. Света помнила их поход с мужем в детский дом, настороженные взрослые глаза на детских личиках, глядящих на них с надеждой и опаской. Надюша понравилась ей сразу, хоть муж и мечтал о сыне. Русые косицы, огромные светлые глаза, — одиннадцатилетняя Надя была удивительно похожа на покойную мать Светланы, и сердце женщины дрогнуло. Да и девочка тоже сразу потянулась к супругам, радовалась каждому их приходу. Шок случился с ними тогда, когда директор детского дома сообщила, что в приюте Надя считается «вечным детдомовцем». Девочку удочеряли уже четыре раза и каждый раз возвращали обратно. Света не особо вдавалась в подробности того, почему так происходило. Ее доброе сердце просто сжималось от жалости к несчастному ребенку, преданному столько раз теми, кого она уже привыкла называть родителями. Супруги ждали одобрения документов, они стали забирать Надю все чаще к себе домой. У ребенка в их двухкомнатной квартире уже была своя комната, чему Надя была очень рада. Детдомовские дети обделены не столько вещами, сколько вниманием и любовью, а еще им всем не хватало личного пространства. И теперь у девочки появилась своя комната, а уж любви и внимания от будущих родителей та получала с лихвой... А тут еще и чудо случилось, — Светлана вдруг узнала, что беременна. Ведь так часто бывает у тех, кто берет сироту в семью, случается чудо, и кроме приемного появляется в семье еще и родной ребенок. Супруги были счастливы скорому появлению малыша, но отменять усыновление однозначно не собиралась, — они искренне привыкли к девочке и полюбили ее. * * * Шло время, опека одобрила усыновление и Наденька покинула детский дом, как тогда казалось, навсегда... Одиннадцать лет вполне сознательный возраст и психолог, который помогал адаптироваться ребенку в новой семье, настоятельно рекомендовал родителям сообщить Наде, что у нее скоро родится сестренка или братик. Супруги так и сделали. Разговор состоялся, а точнее, монолог. Пока Светлана с мужем по очереди рассказывали Наде ситуацию, та, распахнув во всю свои огромные серые глаза, внимательно их слушала, переводя серьезный взгляд с одного на другого... Они, конечно же, искренне заверили ребенка, что будут любить ее не меньше после рождения малыша, что никто никогда ее не заменит в их сердце. Но, когда пришлось объяснять, что теперь комнату Наде придется делить с малышом на двоих, как только тот подрастет, взгляд девочки на секунду стал жестким. Она отвернулась и молча вышла, не дослушав родителей. С тех пор Надя стала себя вести очень странно, — как только взрослые появлялись дома, она обнимала их по очереди, намертво сцепляя руки, прижималась и стоять так могла очень долго. Подбегала сзади, обнимала мать за шею так сильно, что это больше было похоже на желание задушить. Глаза ребенка странно стекленели при этом и зубы скрипели от усилия. «Я люблю тебя, мамочка» — все чаще и чаще слышала Света от приемной дочери. Света обнимала дочку в ответ, ласкала, целовала, а вот мужа сильно настораживало странное поведение Надюши, хоть и любил он ее не меньше жены. Психолог же на осторожные жалобы родителей провел несколько сеансов с девочкой и пришел к выводу, что ребенок удивительно быстро адаптировался в новой семье... А излишняя ласка и навязчивость? Ну, ничего страшного, просто ребенок боится, что скоро внимание родителей будет делиться еще и на будущего малыша... * * * Настоящий ад в их доме начался с появлением маленькой Верочки. Ребенок родился чуть раньше срока, а потому часто плакал и буквально требовал постоянного внимания матери. Чтобы не беспокоить Надю, кроватку Верочки разместили в родительской спальне. Светлана искренне старалась найти время на обеих дочерей, просто разрывалась, уставая к вечеру настолько, что к вечеру буквально проваливалась в глубокий прерывистый сон. Муж помогал ей как мог, водил Надюшу в школу, читал на ночь сказки... И поначалу никто ничего не замечал... А вот потом... Потом Светлана стала обращать внимание, что стоит оставить Верочку наедине с Надей, как ребенок просто заходился в истерическом крике. Света, бросая все, моментально прибегала в комнату, где заставала заботливо хлопотавшую вокруг сестренки Надю и малыша, с красным от крика личиком. Но однажды Светлана застала Надю за тем, что ее ужаснуло и напугало. Девочка зажимала носик младенца, держала так какое-то время, затем, увидев что вошла Светлана, отпустила и Верочка, пытаясь лихорадочно вдохнуть воздух, отчаянно закричала. Светлана подбежала, схватила ребенка на руки и долго, из последних сил пытаясь сохранить спокойствие, старалась выяснить у Нади, что тут произошло. Надя внимательно и серьезно смотрела на приемную мать своими огромными серыми глазами и... молчала. Молчала она и вечером, когда с ней пытался поговорить уже муж Светланы. Но, проявив чудо дипломатии, он все же вытянул из Нади не слишком правдоподобную информацию, что та просто вытирала младенцу носик. Родители поговорили с психологом, который также постарался всячески их успокоить и убедить в том, что девочке не хватает любви и внимания. Потом был еще один опасный звоночек — Светлана успела поймать Надю у детской кроватки до того, как та дала малышке бутылочку со смесью, заваренной крутым кипятком. Тогда Надя тоже внимательно и молча наблюдала за реакцией родителей, а Светлана, глядя в огромные красивые глаза, так похожие на глаза ее матери, впервые подумала, что не видит в них ни капли любви, лишь пустоту... * * * Шло время, Верочка росла, становилась все спокойнее, да и Надя, как казалось родителям, если и не полюбила, то привыкла к сестренке. Наступило лето. Еще на стадии усыновления супруги собирались с Надей поехать на море и девочка очень ждала, ведь это должно была стать ее первой в жизни поездкой на море. Но... с крошечным ребенком ехать было совершенно неразумно, и Светлана как можно мягче сказала это Наде. В тот вечер Надюша в первый раз устроила истерику. Она не просто плакала, она выла как раненый зверь, совершенно отказываясь слушать любые доводы и и обещания. Она бросалась на пол, в исступлении стуча руками и ногами куда придется. Светлана была сильно напугана, она совершенно растерялась. Но, что странно, психолог вновь не нашел никаких отклонений в поведении девочки, наоборот после сеанса похвалив ее за адекватность и вежливость и, как и раньше, дав совет уделять Наде больше внимания. Родители не стали спорить, лишь переглянулись и про себя решили срочно сменить психолога и поискать кого-то более компетентного... В тот вечер Светлана укладывала Надюшу сама, — муж уехал в командировку. Уложив в кроватку Верочку, Светлана с книжкой в руках больше двух часов вела с Надей беседу по душам. Ей даже стало казаться, что она совершенно несправедлива к дочери, что милый, адекватный и ласковый ребенок, начала винить себя в странном поведении дочери и ее ревности... Винила она себя ровно до того момента, пока Надя в разговоре не стала расспрашивать, как бы невзначай, что было бы, если бы Верочка вдруг... пропала. Стали бы родители любить ее, Надю, больше? Не стали бы еще заводить детей? Поехали бы с ней сразу на море или нет?.. Светлана осторожно отвечала на странные вопросы ребенка, а про себя думала, что Наде нужен не психолог, а психиатр... Кое-как уложив дочку, она ушла в спальню и от усталости провалилась в глубокий сон. Проснулась от странных звуков, как будто кто-то барахтался рядом, машинально взглянула на детскую кроватку и замерла, — нависнув над Верочкой, Надя положила детскую подушечку той на лицо и старалась прижать покрепче. Светлана одним прыжком оказалась рядом, оттолкнув Надю она подхватила Верочку на руки, личико малышки было бледным, посиневшим. Светлана испытывала непреодолимое желание отвесить Наде пощечину, но ее рука замерла, когда она встретилась с дочерью взглядом. В огромных чистых глазах девочки через край плескалась злоба и ненависть. А дальше Света услышала такое, о чем даже вспоминать не хотела больше никогда. Надя ненавидела их ребенка. Ненавидела люто, ревновала, желала чтобы той никогда не было... Обещала уничтожить девочку любой ценой, потому что она лишняя в отношениях Нади и родителей. Светлана в ужасе опустилась на кровать и слушала гневные слова сквозь пелену слез, совершенно не понимая, где же она ошиблась... * * * А дальше были консультации психологов, психиатров, безуспешные попытки достучаться до Нади, которая в категоричном тоне требовала избавиться от маленькой Верочки, иначе она «уберет» ее сама... Приемные родители вынуждены были принять непростое решение... И вот сейчас Светлана стояла и смотрела вслед мужу, уводившему обратно в детский дом их дочь. Их бывшую дочь... Надя остановилась, обернулась и посмотрела прямо на окна своей бывшей квартиры, Светлана дернулась как от удара током, отшатнулась от окна и разрыдалась сильнее... Когда она решилась выглянуть на улицу вновь, то там уже не было ни мужа, ни Нади... даже их следов не осталось, — их присыпал мягкими хлопьями белый снег... © Copyright: Анастасия Флейм, 2021 Свидетельство о публикации №221021900511 #рассказы

Я живу в подполе старой колокольни полуразрушенной церкви. Здесь тепло и влажно. Влажно от моих слез. Я Плакальщица, я чую горе людей и оплакиваю их близких. Мои пальцы — с полупрозрачной серой кожей — сочатся черной жидкостью, как и мое лицо. Мои глаза — бесконечные провалы мглы, полные неизбывной скорби тех, кто потерял. Я питаюсь горем и сочусь им. Сейчас я слышу детский плач — у малышки умер кот. Её боль чиста и безраздельна. Я вою в унисон, я впитываю её скорбь. По моим жилам течёт черное горе, из глаз льются густые слёзы. Я оплакиваю её потерю. Я опустошаю её душу, открываю её для нового. Живого. Светлого. Девочка успокаивается. Засыпает. Я хотела бы погладить её по волосам, проникнуть в её теплый сон, разделить с ней пустоту. Но я воплощение людской боли. Мое прикосновение — смерть, мое дыхание — тлен. Я ложусь в подпол и прислушиваюсь: страдает ли кто-то еще. Я слышу звук. Чуждый. Что-то стучит и царапается, слышны грубые мужские голоса. С моим домом что-то происходит. * * * — Осторожнее с фундаментом! — крикнул Данила рабочим. Контрфорсы почти установили, осталось укрепить и можно переходить к пропитке камня. Он рассохся и стал пористым от времени, но эфир его заполнит и сохранит. Он не даст этой старинной колокольне умереть. * * * Я слышу крики, но в них нет злобы. Человек — в его душе нет горя, только желание уберечь. Он хочет сохранить мой дом. Он хочет сохранить меня. Я поднимаюсь. Камни начинают плакать. Люди переговариваются. Я слышу в их голосах страх. Я отступаю, прячу лицо во влажных ладонях, я не хочу их пугать. * * * Рабочие с серыми лицами крестились и причитали, когда каменная кладка вдруг стала сочиться черной жидкостью. Данила коснулся пальцами — маслянистая, пахнет болотом и, кажется, ладаном. Один из рабочих, мотая головой, упирался и отказывался продолжать работу. Данила вздохнул. Надо бы сначала разобраться с этой жижей, затем заливать пропиткой. Он отпустил рабочих и, достав оборудование, стал брать образцы. Он раньше такого не видел. Пробирка с жидкостью запотела изнутри — будто что-то дышало. Данила поболтал её и убрал в кейс. * * * Снаружи затихло. Я чувствую любопытство мужчины к моим слезам. Он хочет их изучать. Я поднимаюсь ближе к нему, я хочу прикоснуться, и камень плачет сильнее. Он не боится меня. В его душе решимость и преданность. Впервые за бесконечно долгую жизнь я плачу не от боли, я плачу от нежности. * * * Данила огляделся: по стенам текли струйки темной жидкости, собирались на полу в лужицы. Может здесь подземное течение какое-то? Грунтовые воды. Со странным составом. Темнело. Данила решил заночевать на объекте, рабочих нужно будет собрать с утра пораньше. Он вышел из колокольни в помещение церкви. Свод остался целым только над алтарём, там Данила расстелил каремат, бросил сверху спальник. Поставил фонарь. Луч упирался в полустертую фреску — кажется, лик Иисуса. Он достал маленький радиоприемник и поставил тихо бормотать. Так казалось уютнее. * * * Я чувствую его тепло. Он остался со мной, не ушёл, он хочет быть рядом. Его тело такое теплое, живое, беззащитное. Я хочу быть ближе. Я кладу руку на камень под его вздымающейся грудью. Я чувствую его сердце: оно бьется ровно, в такт моим слезам. Я чувствую новое: больше чем горе, светлее, чем нежность. * * * Радио стало ловить помехи: сквозь треск слышался прерывающийся голос диктора и какой-то вой. Данила выключил приемник. Где-то звенели капли. Кап, кап, кап — в ритме его сердца. Он встряхнул головой и улегся поудобнее. Снизу веяло холодом. Он недооценил местную влажность. Хоть бы не простыть. Закрыл глаза, сон накрыл его мягким одеялом. Даниле снилась женщина с длинными черными волосами, она закрывала лицо руками и, кажется, плакала. Но не от горя, от чего-то большого, что не вмещалось в неё. Под утро Данила продрог, зубы стучали. Он протер глаза. Солнце ещё не взошло, небо было сиренево-синим. По углам церкви сгущались тени. Мелькнуло что-то серое. Похожее на руку с длинными узловатыми пальцами. Сердце пропустило удар. В сумерках кажется всякое. Данила шумно выдохнул. * * * Он едва не увидел меня, и он все еще здесь. Примет ли он мой облик? Захочет ли разделить со мной вечность? Новое чувство заставляет меня плакать — такая, как я, могу ли надеяться? Стыд заставляет меня бежать в свой подпол и плакать от безысходности. * * * Убирая спальник, Данила увидел мокрое пятно на каремате, в форме человеческого тела. Неестественно вытянутого. Тревога заскреблась в горле. Камни высохли. Нужно продолжить работы, пока снова не потекло. Он позвонил рабочим. Те ответили нехотя, но обещали прийти в течение получаса. * * * Я прячусь, я плачу, я не знаю как выплакать собственную скорбь. Стыд испепеляет мое пустое нутро, мне больно. Черные слёзы поглощают меня, я тону, я захлебываюсь горем. * * * Данила прошел в колокольню. Он стал чистить каменную кладку. Сделал шаг и пол с грохотом провалился. Нога ушла по колено, деревянный обломок впился в икру. Данила вскрикнул. Вытащив ногу, он заглянул в отверстие: сырость, мгла и резкий запах ладана. В груди завибрировало. Гул. Мощный, звенящий, похожий на вой. По ноге потекло теплое. Данила выдернул щепку и сам взвыл. Почти в унисон с непрекращающимся звуком из подпола. Он заглянул снова. В углу, обняв острые серые колени сидело нечто. Серая склизская кожа, длинные черные волосы, слишком длинные локти. Лица Данила не увидел. — Эй, с вами всё в порядке? — спросил он, удивляясь своей глупости. Существо явно не было человеком. * * * Он увидел меня! Я почувствовала его страх, его боль, и… участие? Он хочет помочь, он не отворачивается, он хочет быть рядом. Я поднимаю глаза. Его лицо меняется. Сереет, рот открывается и дергается. Снаружи раздаются голоса и он отводит взгляд. * * * Данила хотел закричать, но крик застрял в горле. Услышав голоса рабочих, он поднял голову, а когда вернулся взглядом в подпол, существо пропало. Дрожа всем телом, он встал. Рабочие шумной толпой ввалились в церковь и мигом притихли, увидев Данилу. — Там… пол провалился, осторожнее, — выдохнул он. Мужчины снова загалдели, зацокали. Данила отошел к своему спальному месту, достал из рюкзака перекись и пластырь. Руки ходили ходуном. * * * Капля его крови впитывается в мой камень. Холодеет. Я хочу прикоснуться, попробовать её на вкус, но не могу. Громкие люди вернулись, и я прячусь, я затаилась в темноте. Горечь разъедает то, что осталось живым после пожара стыда. Он испугался. Он отверг. * * * Наложив повязку на ногу, Данила встал. На негнущихся ногах вернулся в колокольню. Рабочие укрепляли пол. Он украдкой посмотрел в щель — никого. Что это было? Может он плесени надышался? Решил выйти на свежий воздух. * * * Я вижу его одного. Я не чувствую в нем страха. Неужели он готов принять меня? Я выхожу из подпола, я иду к нему. Мне больше нечего терять. * * * Данила застыл. К нему приближалось существо: слишком высокое и тонкое для человека, с волосами до земли, сочащееся черной жижей. Страх парализовал его. Но где-то внутри шевелилось любопытство. * * * Я открываю перед ним лицо, встаю в полный рост. В моей груди бьется ещё живое сердце и оно наполнено чем-то холодным и терпким. Я протягиваю руку. Коснувшись, он останется со мной навеки. * * * Существо выпрямилось и медленно протянуло в сторону Данилы пальцы со слишком большим количеством суставов. Он не отвернулся. Странное томление не давало ему отвести взгляд. Он протянул руку в ответ. Между их пальцами оставалось полсантиметра. Он сделал шаг назад. Существо съежилось и завыло. Превратилось в серый вихрь и скрылось в церкви. Раздался истошный вопль — кричал кто-то из рабочих. Они высыпали из церкви на поляну, отчаянно крестясь и выкрикивая молитвы. Данила почти ощущал на пальцах влажность и запах ладана. Автор: Мария Ушакова #рассказы

Мертвые серьги Я всегда знала, что брать вещи с кладбища нельзя! Это мне твердили мама и бабушка с самого детства. Но, один раз я их ослушалась и расскажу чем для меня это закончилось. Попросила меня подруга сходить с ней на кладбище поубирать перед поминальной неделей. Я решила помочь, да и что тут зазорного? Поубирали мы на могилке, уже и домой собрались идти как вдруг я увидела золотые серьги, они лежали на земле и манили меня своим блеском. -Ну думаю возьму, ничего не будет. От подруги я скрыла эту находку, зато надела новое украшение уже на следующий день. И могу сказать получила много комплиментов, уж очень они нравились всем. Я не могла нарадоваться такой находке, вот уж повезло, так повезло! Вот только через неделю у меня скоропостижно скончалась бабушка, потом заболел мой кот, дядя попал в аварию. Смерть пришла в нашу семью и стала постоянным гостем. Похороны стали уже чем-то привычным. Вот когда сильно заболела моя мама, я уже насторожилась и пошла к гадалке, чтобы она помогла мне, может порчу кто навел или сглазил? Женщина посмотрела на меня, разложила карты и говорит: -Кладбищенская вещь на тебе, носишь ее близко к телу. Вот она смерь и тянет в твой дом. Тут я и поняла, что это серьги. Гадалка посоветовала отнести их на место и закопать, тогда смерть отступит. Я так и сделала, мне удалось спасти маму, больше я ничего не беру с погоста и вам не советую! #страшилки

РУСАЛКА 2 Спустя три года после происшествия с Марком, правительство выкупило заброшенный консервный завод на окраине Черных Камней и превратило его в сверхсекретную глубоководную лабораторию проекта «Амфитрита». Военные использовали мощные эхолокаторы и прочные кевларовые сети, чтобы сделать то, что веками считалось невозможным.Они поймали её.Доктор Анна Леви, ведущий ксенобиолог проекта, стояла перед огромным резервуаром из пуленепробиваемого стекла. Внутри, в искусственно охлаждаемой морской воде, металось пойманное существо. Это была молодая самка — точь-в-точь как в отчетах Марка. Ее темно-серебряная чешуя тускнела под искусственным люминесцентным светом, а черные глаза без зрачков с ненавистью и страхом изучали людей в белых халатах.— Показатели стресса запредельные, — доложил ассистент. — Она отказывается от пищи уже четвертый день. Если так пойдет дальше, объект погибнет, и финансирование свернут.Анна подошла ближе к стеклу. Русалка мгновенно подплыла с той стороны. Она прижала ладони с перепонками к перегородке и приоткрыла рот, демонстрируя игольчатые зубы. Из её жабр вырвалась струя мелких пузырей. Она не пела. Она издавала глухой, вибрирующий ультразвук, от которого у сотрудников лаборатории начинала кружиться голова, а датчики на приборах сходили с ума.— Она не просто шумит, — тихо произнесла Анна, вглядываясь в монитор аудиоанализатора. — Посмотрите на частотную сетку. Это направленный сигнал. Она посылает зов.— Кому? — нахмурился начальник службы безопасности, стоявший у дверей. — Мы прочесали залив на пять миль вокруг. В радиусе километра от базы нет ни одной живой души.— В радиусе километра на поверхности — нет, — ответила Анна, почувствовав, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. — Но мы не знаем, какая глубина у подводных пещер под заводом.Ответ пришел этой же ночью.В два часа утра сирены базы взвыли мертвым голосом. Датчики давления в заливе зашкаливали. На экранах радаров внешнего периметра появилось сначала три, затем десять, а через минуту — сотни светящихся точек. Они двигались из глубин океана прямо к водозаборным трубам лаборатории.Внезапно свет во всем комплексе погас. Включилось аварийное красное освещение. В тишине коридоров раздался страшный, оглушительный скрежет — мощные металлические решетки фильтров на нижних уровнях сминались, словно фольга, под натиском сотен когтистых рук.Из вентиляционных шахт и дренажных люков на полу хлынула ледяная морская вода. Вместе с ней в коридоры начали запрыгивать гибкие, бледные тела. Лабораторию затопило чудовищным, вибрирующим хором ультразвуковых криков. Оружие охраны оказалось бесполезным в узких, стремительно заполняющихся водой коридорах против существ, двигавшихся с молниеносной скоростью.Анна забаррикадировалась в главном зале рядом с резервуаром. Вода уже доходила ей до колен. Пойманная русалка в аквариуме больше не билась в панике — она замерла, победоносно глядя на ученую.Тяжелая герметичная дверь зала прогнулась под страшным ударом, а затем разлетелась. Ворвавшийся поток воды сбил Анну с ног. Когда она вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, то увидела, что окружена. Из воды на нее смотрели десятки пар абсолютно черных, безжалостных глаз. Огромный старый самец с глубокими шрамами на бледной спине подошел к стеклу резервуара и одним ударом мощного хвоста разбил пуленепробиваемый барьер.Вода из аквариума хлынула в зал, воссоединяя пленницу с ее стаей.Анна зажмурилась, ожидая неминуемой смерти. Но существа не тронули её. Они просто уплывали назад, в разрушенные шлюзы, унося с собой спасенную сестру. Последнее, что запомнила Анна перед тем, как потерять сознание от холода — это шуршащий, похожий на гальку шепот сотен голосов, эхом разносившийся по затопленной базе:— Наше... уходим...Утром военные нашли полуживую Анну среди руин лаборатории. Проект «Амфитрита» был навсегда закрыт и засекречен, а консервный завод залили бетоном. Океан вернул свое. #НадеждаТокарева

КАК ОДИН ПОСТ СЛУЧАЙНО ИЗМЕНИЛ МИР Все началось с того, что Оля решила пошутить. Она написала в фейсбуке: «Знаменитый астролог Рошфор Номах объявил, что 2016 год станет счастливым лишь для того, кто успеет до 24 декабря этого года купить любые две вещи. Но одну из них обязательно подарить незнакомцу. Причем обе вещи должны быть равноценными». Оля жила, да и живет в областном центре, в городе промышленной печали и водки с привкусом алюминия. Никакого астролога Номаха никогда не было, Оля его придумала из озорства и от скуки. И через полтора часа забыла о своей шутке. Повинуясь всемирному закону расходящихся тропок, пост Оли дошел до московской студентки Ксении. Та дурой совсем не была, но поверила в Рошфора Номаха и его предсказание. Какая же девушка чуть-чуть не глупеет в декабре? И Ксения поспешила в большой магазин, что около метро, весь сверкающий и жаркий. Ксения купила миленький свитер — себе и еще один, тоже миленький, — непонятно кому. Чуть косившая левым глазом девушка-кассир, которая складывала свитера, спросила: «Оба вам?» Ксения ответила: — Нет, второй в подарок, вы разве не слышали про предсказание Номаха? И повторила слова Даши из далекого областного центра. Это сообщение заинтересовало не только кассиршу, но и других девушек из очереди. Кассирша стала упаковывать подарочный свитер, а пятеро девушек и один тридцатилетний юноша со стрижкой Гурвинека засмеялись: «И кому же ты подаришь этот свитер с прекрасным цветным узором?» Ксения уже держала в руках свой свитер без адреса и быстро нашлась: «А вот ей!» И вернула пакет кассирше. Та вздрогнула, будто ее снова грозились уволить, как уже было два раза за этот день. — Берите! — потребовала Ксения — Номах приказал! Кассирша Люба, которая накануне отдала всю зарплату за комнату в коммуналке на Ангарской улице, прижала пакет со свитером к себе. И засмеялась. Ксения, пританцовывая хип-хоп, отправилась делать арт-маникюр в салон «Пальчики как мальчики». Она знала, что впереди у нее чистое счастье, встреча с прекрасным принцем, скорее всего из Высшей школы экономики, и далеко впереди, сквозь вечерний туман, даже различала смутные очертания грядущего альпийского шале. О чем еще мечтать под московским снегом блондинке с пятью лиловыми прядями и учебником французского в сумке? А пять девушек и юноша-Гурвинек бросились обратно, к полкам и рейлам. Попутно они успели написать в фейсбуке о Номахе, а юноша, которого на самом деле звали Данила, потребовал от всех своих 2834 друзей немедленно идти и выполнять указание Рошфора, а «не сидеть в своих кофейнях, не давиться тирамису, обсуждая цены на нефть». Сам Данила уже купил себе аляску, отороченную мехом тайваньской белочки, теперь он стоял перед рейлом с алясками, мучительно подсчитывал изрядный убыток от второй покупки, но преодолеть страх перед астрологическим велением Номаха не мог. Сказано: равноценную вещь. Шапочкой из акрила не отделаешься. И купил вторую аляску, отороченную мехом вьетнамской белочки. Данила вышел на улицу с хмурым лицом. Кому и как он подарит эту вторую аляску? Где искать этого незнакомца? И не будет ли Данила выглядеть полным дураком? Вполне резонные мысли для молодого человека с томиком Бродского в одном большом кармане и биографией Троцкого — в другом. Так он в задумчивости доехал до ресторана «Блок. Двенадцать», куда ввалился с нелепым пакетом и примкнул к компании друзей, отмечавших важный праздник — Рублевый Спас. Друзьям Данила рассказал о покупке, о предсказании и о своих терзаниях. В ответ на это сидевший во главе стола галерист по прозвищу Муся допил свою водку, схватил пакет и выбежал на мороз, даже не набросив пальто из верблюжьей шерсти. Остальные поспешили за ним, в том числе сотрудники медиакомпании Dead News, поджидавшие Мусю в соседнем зале, с полным комплектом видеоаппаратуры, трезвые и злые. Они давно охотились за Мусей, который вел беспорядочную социальную жизнь, в надежде, что станут свидетелями какой-нибудь безумной выходки вроде танца со стиральным порошком либо снимут его в объятиях новой актрисы, взамен брошенной им Лили Додо. А Муся бежал по переулкам Остоженки, неся перед собой священный пакет. И вдруг замер около подъезда, куда входил разносчик пиццы. Тот был в легкой курточке и дрожал от ветра с Москвы-реки. «Стоять!» — крикнул Муся. Разносчик от ужаса уронил всю стопку картонных коробок на безжалостный асфальт, а корреспонденты компании Dead News нацелили камеры. Муся вручил парнишке пакет с аляской и потребовал надеть немедленно. Пока тот, давясь мехом вьетнамской белочки, надевал куртку, Муся подозвал Данилу и объяснил разносчику, кого надо благодарить за этот подарок. После чего развернулся на итальянских каблуках и дал короткий, но смачный комментарий для канала Dead News. Уже через полчаса эта новость сверкала на сайте канала. Еще через десять минут она побежала по лентам агентств, но сюжет с пьяным Мусей был пропущен, а теги выглядели упруго и дерзко: «Праздник-Номах-предсказание-счастье». Авдотья Анатольевна, жена министра социального равенства Российской Федерации, услышала о предсказании как раз в Париже, в ювелирном магазине Hartier, где покупала изумрудное колье для новогодней вечеринки. Ей позвонила подружка, глава фонда «Любовь и бедность», и сообщила «новость», которую узнала от няни детей, брат которой прочитал информацию о Номахе на iPad. Авдотья Анатольевна склонилась над витриной, продавщицы, ассистентки и охранники повторили ее движение, так что все это напомнило легкий молебен. Но у Авдотьи Анатольевны возникли сомнения: вот так взять и купить другое колье? Отдать его клошару? Бред. Но с другой стороны, сам Номах требует. И свою злую судьбу на следующий год тоже хотелось умилостивить. Она позвонила мужу, тот как раз проводил экстренное совещание по спасению от холодов жителей сибирского села Большие Сахарки. Ему было не до глупостей, и он рявкнул: «Покупай быстрее, а то другие купят!» Так Авдотья Анатольевна приобрела еще рубиновое колье. Она ехала в машине по веселым парижским улицам, размышляя: «Кому тут его подарить?» Ей быстро надоела вся эта затея, она уже ругалась на себя, Номаха и больше всего на водителя-индуса. И наконец увидела старушку с пятью собаками, которая стояла с табличкой на французском: «Мои маленькие друзья голодают». Авдотья Анатольевна, чтобы ее жест был особенно эффектен, надела колье на самую маленькую собачку, Зизи. Вручила старушке сертификат подлинности, чек, дарственную, рассказала о Номахе и укатила. Старушка, которая была дочерью русских эмигрантов, сбежавших на последнем чахлом пароходике в Константинополь, знала: в этой жизни может быть что угодно. К тому же искренне верила в астрологию и в свою счастливую звезду. Во время Второй мировой немцы, отступая из Парижа, приговорили ее, совсем юную, к расстрелу за предполагаемую связь с Сопротивлением, и когда уже вели по длинному коридору, вдруг поступил приказ: отпустить. Оказывается, перед офицером гестапо успела замолвить слово ее обаятельная подружка Зизи, которая развлекала оккупантов песенками. В честь подружки, давно умершей в Бразилии, и была названа собачка. Короче, старушка приняла колье как вполне естественный дар, венец ее долгой, странной и увлекательной жизни, к концу которой она потеряла все, кроме блеска в глазах. Но далеко старушка не ушла, к ней уже спешили нетерпеливые арабские подростки. Они сорвали колье с Зизи и бросились прочь. Эх, плохо знали подростки русскую старушку, певшую в юности арии из «Аиды» и «Травиаты». Графиня заголосила так, что примчались сразу три полицейские машины. В участке старушка все объяснила, полицейские даже съездили в магазин, придраться было не к чему. И уже через два часа, в черном атласном платье, украшенном рубиновым колье, графиня сидела в студии общенационального французского канала и рассказывала о своей жизни и о колье, которое так напомнило ей то, фамильное, что продала мама на блошином рынке в 1942 году. Поскольку графиня с юности была выдумщицей, она с ходу добавила к биографии неведомого астролога Номаха очень симпатичные детали. Зрители немедленно поверили и побежали в магазины — улучшать свою судьбу. За ними бросились граждане всей Европы, потом Северной и Южной Америки. Позже всех дошло до китайцев, но зато там призвал нацию спастись по совету древнего учителя по имени Но-мах сам глава Коммунистической партии. …А Оля из алюминиевого города вышла на улицу подышать свежим вечерним бензолом. Перед собой она катила инвалидную коляску, где уже год сидела ее старшая сестра Таня. Не так давно Таня работала учительницей математики. И вдруг стала слабеть. У нее диагностировали тяжелую болезнь, которая неспешно, но уверенно разрушала организм Тани, словно зачеркивая день за днем клеточки в ее «тетради». И уже оставалась пара страниц. Врачи честно сказали Оле, что жить сестре буквально три месяца. Да, теоретически возможна операция в Германии — за деньги, которые стоил, наверное, весь район Оли и Тани, с учетом клочка неба над ним. В общем, не было даже смысла это обсуждать. И каждый вечер Оля выкатывала коляску, чтобы сестра могла полюбоваться на людей и могучие трубы их комбината, испускавшие желтый дым. Перед сестрами вдруг затормозил автомобиль волшебной марки, которых в городе было всего два: у мэра и губернатора. Из него вышел мужчина в темном костюме и бордовом галстуке. Он не представился, но теперь Ольга и Татьяна думают, что именно так выглядит современный подтянутый ангел. За час до этого Ангел со своими китайскими партнерами купил контрольный пакет акций местного комбината. И был ну если не счастлив, то вполне доволен. И тут один из друзей-китайцев получил СМС от дочери — про предсказание Номаха и о том, что миллиард китайцев сошел с ума, бегая по магазинам, где уже вывешены красные плакаты «Купи два — второй отдай!» Китаец передал содержание СМС своему русскому партнеру с пожеланием прислушаться к Номаху. Партнер задумался: «Я купил пакет акций… Даже если я вдруг куплю еще один, не смогу же я его подарить, это чушь!» Увидев за окном автомобиля Олю и Таню по пути в аэропорт, Ангел вдруг решил, что делать. Так он и сказал девушкам: «Я не могу подарить вам равноценную вещь, извините, это вне бизнес-логики. Но, надеюсь, я могу подарить что-то еще?» Что и сделал. Да, он подарил вещь, которая, может быть, стоит дешевле контрольного пакета акций или даже свитера с узором, а может быть, не стоит вообще ничего, ибо никто, даже самый мудрый китайский мудрец, не сможет оценить ее никогда. Он подарил умирающей Тане жизнь. Замкнув этим причудливый, как новогодний серпантин, сюжет, который начался в областном центре с нелепой шутки одной девочки, решившей просто порадовать друзей, и завершился там же. А то, что подключился весь доверчивый мир, — так разве это плохо? Алексей Беляков #АвторскиеРассказы

Как стать счастливым Наташку я заметила сразу ─ одноклассница совсем не изменилась за двадцать с лишним лет, ну, может, чуток пополнела, да морщинками обзавелась. А вот она долго смотрела на меня, близоруко щурясь, а потом вспыхнула смущением и выдала сакраментальную фразу: "О! Сколько лет, сколько зим!" ─ Не узнала! ─ констатировала я, смеясь. Еще бы! ─ четыре пластические операции, липосакция и прочие премудрости скульптурирующие из бочкообразной уродины с тонкими губами стройную нимфу, у которой в инстаграме тысячи подписчиков. ─ Белова. Ольга Белова, ─ напомнила я и гордо вскинула подбородок, увидев восхищение в глазах Наташки. Наташка Еремеева всегда была куколкой, отличницей, спортсменкой, комсомолкой и бла-бла-бла. Я только губы кусала от зависти, когда мальчишки дрались, за право провожать ее, а меня задевали плечом, потому что даже не замечали. Наверное, с тех самых пор я и задалась целью разбогатеть и вылепить себя заново, чтобы обзавестись кучей поклонников. ─ Оля!? ─ Наташка даже обошла вокруг меня, чтобы рассмотреть получше. ─ Ты просто куколка и умница! Так следить за собой! А у меня вот времени совсем не хватает, ─ вздохнула она, но совсем не горестно, а так, для проформы. ─ Трое детишек, да муж четвертый, ─ Наташка махнула рукой и заулыбалась. ─ Может по кофе? Поболтаем? Миллион лет никого наших не видела... Мы заняли ближайшее кафе и почти два часа "протрындели". Вернее, говорила Наталья, а я слушала и сердце замирало, потому что это была моя тема. Никогда бы не подумала, что у Натальи Еремеевой могут быть проблемы. Да и она сама не думала, когда вышла замуж. Муж оставил ее через десять лет семейной жизни, потому что доктор поставил безрадостный диагноз ─ детей не будет никогда и никаких. Еще три года Наташа варилась в своем горе, а потом смирилась и ударилась в работу, достигнув определенных успехов. ─ А ночами выла от тоски, ─ вспоминала Еремеева. ─ Кулаки в кровь сбивала. Все произошло перед Новым Годом. Одна из сотрудниц привела внучку на работу, потому что оставить не с кем было, и Наталья Александровна три часа провозилась с трехлетней малышкой, умиляясь ее деловитости и доброте. До Нового Года оставались считанные дни, авралы на работе перемежались с корпоративами, а внучка Дашенька стала частым гостем и уже звала тетю Наташу ─ Таша. В последний рабочий день сотрудница неожиданно не вышла, а ее телефон предательски молчал. Если бы не ее приходы с Дашенькой, то, возможно, никто бы и не обратил внимания ─ ну, заболела или еще что. Да, и сейчас никто не обратил, кроме Натальи Александровны. Потому что у нее для Дашеньки был припасен подарок ─ огромная кукла с голубыми глазами, что бы как с подружкой с ней ходить и разговаривать (это слова Даши). В общем, нарушая все правила этики, Наталья, на правах начальницы отдела, забралась в досье и выудила домашний адрес пропавшей. ─ Представляешь, Оль, 31 декабря, а я на пороге Галины топчусь, позвонить в квартиру стесняюсь. Если бы не детский плач за дверью, так бы и ушла. А тут словно подстегнул меня кто! Дверь толкнула, а она и не заперта оказалась, я в квартиру, а там девка пьяная, Галину ногами пинает, а Дашка в углу сидит и кричит: "Мама, не трогай бабу!" Ситуация в семье Галины сложилась хуже некуда: дочка забеременела сразу после школы, парень ее бросил, а мать уговорила ребенка оставить ─ грех жизнь губить Богом данную. Только ребенок молодой мамаше оказался не нужен ─ личную жизнь мешал устраивать. Так Галина Дашеньку и воспитывала ─ крутилась, как могла, подрабатывала, калымила... А дочка гуляла. Потом к спиртному пристрастилась, стала руку на мать поднимать, обвиняя ее во всех грехах смертных. Галина терпела, думала ─ вдруг образумится? А та словно с цепи сорвалась последнее время, да так буянить начала, что Дашеньку с ней страшно оставить было, вот Галя внучку на работу, на свой страх и риск, и притащила. В тот день, перед Новым Годом, Наташа забрала Галю с внучкой к себе, оставив квартиру для пьяного дебоша ─ "доченька" потому на мать и накинулась, что "хата нужна, а тут вы под ногами путаетесь!" Так и стала Наталья Александровна курировать их, помогать, поддерживать. Пробовали они с Галиной дочь закодировать, да только та и слышать не желала. Трудный год выдался: Наталья видела, как Дашенька становится нервной, заикаться начала, замкнулась, а сделать ничего не могла ─ прав нет. Во всех этих заботах познакомилась Наталья с мужчиной ─ Евгением, а он возьми, да поддержи ее. ─ Женя мне и говорит ─ лишим ее родительских прав и на принудительное лечение отправим. Но только не успели ─ померла она. Быстро так. Цирроз печени. А матери перед смертью сказала, что это та ее в могилу свела. И прокляла ее. Галина сразу сникла, почернела, словно проклятье действовать начало. Дашенька полуголодная, потому что бабушка забывала ее покормить, от заикания слов уже не разберешь... Сама Галя недолго дочь пережила. Дашеньку в детский дом отправили. Наталья помаялась, помаялась и забрала девочку себе. С Женей они расписались, и Даша стала их первым ребенком, а на следующий год родился Кирюша. А два года назад ─ Танечка. Вечером я открыла ноутбук и как маньячка начала штудировать соцсети в поиске одноклассниц и бывших подруг. У всех! У всех были дети! Хотя, нет, вот ─ Ирка Кирющенко. Судя по профилю, у нее и мужика-то нет. Пальцы застучали по клавишам: ─ Привет, Ира! Это Оля Белова, ─ и, вспомнив Наташку, добавила: ─ Сколько лет, сколько зим. Ирка ответила через три дня. ─ Привет! Тебя и не узнать. Отлично выглядишь! Прости, редко бываю в соцсетях, сын вечно болеет, сама понимаешь ─ не до этого... И смайлики замученные. ─ Понимаю, ─ ответила я, а сама вечером напилась с горя. Я понимаю, что сорок три это не приговор и я еще могу успеть. Могу... В пьяном бреду мне вспоминались мои мужчины. Их было много, но никто не предлагал мне замуж, никто не стремился завести семью, никто не хотел ребенка, нашего. Почему? Почему, черт возьми?! Затушила сигарету прямо об стол, упала со стула, от обиды пнула его, зашибла палец на ноге. Руки сами потянулись к айфону. Возможно, завтра я буду ругать себя последними словами, а сегодня: "Лешка, привет! А можно вопросик?" И смайлик с поцелуем. Лешка ─ это один из моих бывших. Мне казалось, что у нас была любовь. Я даже забеременела от него, правда пришлось аборт сделать ─ я тогда только популярность в соцсетях начала набирать, фигуру не хотелось портить. Ему ничего не сказала, не знаю почему. Просто решила все сама. Мне казалось, что он не хотел детей. Казалось... ─ Простите, не признал в гриме? ─ сбалагурил Лешка и влепил подмигивающего колобка. ─ Леля, ─ написала я и гневно уставилась на экран. Мы разошлись чуть больше года назад, неужели уже забыл? Айфон зазвонил так пронзительно, что я вздрогнула. ─ Да, ─ хрипло произнесла я. ─ Что ты хотела? ─ негромко произнес мой экс-мужчина. Пьяная удаль еще вовсю бурлила в моих венах, потому я игриво выдохнула: ─ А ты все выполнишь? ─ Лёль, прекрати. Если нужна помощь, то говори. Ты мой друг и я... Я даже задохнулась от обиды! Друг! Эвона как! ─ ...всегда готов помочь, ─ продолжал он. ─ Только время уже позднее, а я дочку спать укладываю, ─ его голос потеплел, а мой окончательно заморозился и треснул, разлетевшись на тысячи осколков. Что я ему там наговорила, не помню. Он выслушал все, а потом сочувственно произнес:"Ложись спать, Лёлька. Я завтра перезвоню." И он действительно перезвонил. И мы встретились в кафе. Он слегка погрузнел, появились новые лучики морщинок, но глаза искрились счастьем. И вот тогда-то я и спросила то, чего меня давно мучило. ─ Что во мне не так? Почему мужики со мной дальше легких отношений не заходят? ─ А ты сама разве хочешь заходить дальше? ─ удивленно вскинул брови Лешка. ─ Я семью хочу, детей, ─ чуть слышно произнесла я. Ох, как тяжело мне дались эти слова, словно их клещами вытянули из самого нутра. ─ Женщина, когда хочет семью, она, понимаешь, пропитана этим. Мужчины это сразу чувствуют. Хочешь пополнить свой блог снимками младенца? Подписчики злословят? Я стиснула зубы так, что они противно заскрипели. Да, многие осуждали мой образ жизни: мужа нет, вот она своим голым задом чужих завлекает; родила бы и поняла, что счастье не в селфи; конечно, ни детей, ни мужа ─ профурсетка, а годики-то идут! Но большинство восхищались и спрашивали совета, как так выглядеть, перешагнув сорокалетний рубеж? Несмотря на все мои "недостатки", свой возраст я никогда не скрывала ─ наоборот, гордилась им. Долго я размышляла над словами Лешки ─ больше месяца. За это время моя лента не пополнилась ни одной фотографией, ни одной сторис. Я бродила по городу, пиная осеннюю листву, и ковырялась в себе. Оказалось, что я действительно хочу семью ─ настоящую, большую. Теперь я осознавала это всей душой. Это желание заполнило меня и плескалось, грозясь перелиться через край. Я зарегистрировалась на всевозможных сайтах знакомств, я, как охотница, рыскала по музеям, выставкам и конференциям, высматривая подходящего мужа. Но Бог словно решил поиграть со мной, пряча суженного. И я сдалась. Не суждено мне выйти замуж. Декабрь ворвался в город снегопадом и жутким гололедом. Я стояла у огромной елки в торговом центре и выбирала открытки, написанные детишками из детского дома. Скольких я смогу осчастливить? Временно, одарив подарками, ─ десять, двадцать человек. А вот если на всю жизнь? Уже несколько дней во мне зрело решение ─ усыновить ребенка. Я даже созвонилась с Наташкой и она рассказала мне тонкости и нюансы. Набрав открыток, пошла по рядам, чувствуя себя волшебницей: конструктор, синтезатор, кукла, машинка, сладости заполняли мою корзинку, а душа заполнялась счастьем. Завтра я впервые увижу сына. Я почему-то чувствовала, что это будет мальчик, рыжий такой, с забавными конопушками. И мы обязательно заведем с ним собаку ─ нет, не породистую, а из приюта. Я вчера видела в ленте, троих малявок пристраивали, глазки бусинки глядят с любовью... ─ Осторожно!!! Моя тележка со всего размаха въехала в седого мужчину. Гора покупок разлетелась по полу. ─ Простите, ─ охнула я, кинувшись собирать коробки. ─ Ничего, главное все живы! ─ со смехом произнес мужчина. ─ Детишкам своим к Новому году готовите под елку? До ужаса захотелось соврать, что мол, да. Но вспомнила слова Лешки ─ быть честной с самой собой и окружающими. ─ Нет у меня детишек, ─ улыбнулась я. И вдруг захотелось поделиться своим счастьем. ─ Завтра иду с сыном знакомиться. В детский дом. А это для ребятишек подарки. Видите елку? Наши руки сомкнулись на одной коробке, я, смеясь, потянула ее на себя, и взглянула на мужчину... Вот так и бывает ─ перестаешь ждать счастья, а оно тебе под ноги кидается. Геннадий сделал мне предложение под бой курантов. Наш сын Ванюшка визжал от радости и взрывал хлопушки (он оказался черненьким, с карими любознательными глазенками. Гена сказал, весь в меня). А лохматый Штрудель с перепугу напрудил на ковер. Автор Алиса Атрейдас #АвторскиеРассказы

В гостях у Деда (сказки для всех) Александр вез дочь к бабушке в деревню. - Ничего! Поживешь маленько, ума наберешься! А то ты поглянь, чего она творит? Гулять она до двенадцати ночи надумала! – он сердито поглядывал в зеркало заднего вида на сидящую на заднем сиденье Ленку. - И чо такого-то? – возмущенно пробурчала она, - мы же во дворе дома сидели! - Поговори мне еще! А то, что весь дом слышал, как вы там матерились и орали, это, по-твоему, нормально? Ты же взрослая девка, а ведешь себя, как… - Александр подыскивал слово, чтобы уж совсем не спуститься на мат. - И чо?? Мы песни пели! – огрызнулась Ленка. - ЗамОлч! Песни они пели! В двенадцать ночи! А если бы я в час ночи пришел, ты бы и до часу сидела? – Александр все больше хмурился, - мать на работу ушла и ты решила, что все можно, что ли? Ничего! Вот поживешь у бабушки с дедом, маленько охолонишься от своих выкидонов! Ленка понуро опустила голову. Ленке четырнадцать, а ростом она вымахала уже почти с отца. Как говорил сам Александр: - Бог росту дал, а мозги за ростом не успевают! Жена Александра, Оля, как могла, защищала дочь, хотя понимала, что мало уделяет внимания дочери. Болезнь сына отнимала все ее силы и Ленка последние полгода фактически была предоставлена сама себе, вот и развлекалась, как могла. Брат Ленки, Миша, которому было десять лет, заболел. Беготня по больницам и череда сдачи анализов и обследований совсем вымотали Ольгу, да и самого Мишу. Ленка психовала, что матери всегда было некогда. Злилась на младшего брата, что тот отнимал у нее часть внимания родителей, и хоть и была уже достаточно взрослой девкой, но детская ревность, все равно, скрывалась внутри нее. Отцу тоже было некогда вникать в девичьи проблемы, он работал, чтобы приносить в дом побольше денег, так как, походы в больницы были, далеко, не бесплатными. И вот все усилия и мытарства Ольги и Миши закончились и Мише сделали операцию, осталось только дождаться, когда он поправится и вернется домой. Но, пока Ольге пришлось взять больничный, чтобы ухаживать за сыном после операции. Она упросила зав отделением больницы и теперь днем находилась около Миши. Ольга прибежала домой, чтобы принять душ, переночевать, взять что-то из чистого белья для Миши и рано утром опять уйти. Ленка хотела поговорить с ней о чем-то, но Ольга только чмокнула ее, со словами: – Прости доча, мне пора бежать! - и снова убежала в больницу Ленка, набычилась, и ушла в свою комнату. Так длилось уже пять дней, и было видно, что сама Ольга совсем вымоталась. - Ну что там? – спросил Александр, когда они встретились на кухне. - Да все, Слава Богу! Доктор сказал, что дня через два я могу больше не сидеть рядом с ним, все хорошо! Да и мой больничный заканчивается! На работу надо выходить! - Ну вот и хорошо! Умаялась ты, совсем, с этими больницами! – Александр обнял жену. – Ну, ничего! Все уже позади и Миша поправится, и мы все снова будем вместе, и летом поедем в деревню на коровье молоко и свежий воздух! - Вы-то поедите, а я, навряд ли! – улыбнулась Ольга, - мне отпуск теперь только зимой! - Ну и ладно… ты хоть без нас тут одна отдохнешь и выспишься! – Александр улыбнулся и чмокнул ее в щеку. И вот вчера, когда Александр задержался на работе и возвращался домой уже в первом часу ночи, а Ольга уже вышла на работу и ушла на смену, он вдруг увидел свою дочь, сидящей в компании подвыпивших парней и орущих блатные песни на всю округу. Увидев свою Ленку в таком экзотическом обществе, Александр нахмурился. Скандал он устраивать не стал во дворе, верней, он просто не успел ей ничего сказать, потому что Ленка увидев отца, быстро смекнула, что сейчас получит, за столь позднее сиденье во дворе, да еще в такой компании, соскочила с лавочки, и галопом умчалась домой, под пьяный гогот парей. Назавтра у Александра был выходной и он, выгнав свою старенькую восьмерку, усадил Ленку в машину и повез в деревню к своим родителям. - Давно надо было отвезти! Прям, как только школа закончилась , посадить и отправить! – бурчал он сердито, - распоясалась совсем! Хоть бы мать пожалела! Ленка сидела и громко сопела. Перед отъездом Александр позвонил жене на работу, и сказала, что повез Ленку в деревню к дедам. - Пускай с месяц поживет, чтобы ты тут хоть немного отдохнула от всего, да и ей полезно будет! Ольга не стала возражать и, если честно, она и правда, так испереживалась за сына и так вымоталась за все эти дни, что после работы хотелось просто упасть на кровать, выспаться, не думая ни о чем. - Хорошо! Пускай там хоть от города отдохнет, да и дедам немного поможет! – ответила она. - Во-во! Трудотерапия по-деревенски называется! – засмеялся Александр, - нашей красавице это не повредит! Так что утром Ленку поставили перед фактом отъезда и никакие возражения не принимались. Последний раз Ленка была в деревне у дедов, когда ей было лет восемь, но и тогда ей очень не понравилось. Оказалось, что в деревне встают еще до петухов и потом целый день чего все делают и делают. Это тогда ей было всего восемь, и она как-то не особо участвовала в этой всей работе. Они тогда приехали всем семейством и работали в основном отец с матерью, да деды, а она присматривала за Мишкой и валялась в тенечке во дворе. Но потом и ей пришлось, и грядки полоть и травищу эту несносную рвать. А в сарае, оказалось, что навоз воняет, и там полно этого навоза и его нужно было тоже убирать. А этот идиот, петух, которому почему-то совсем не понравилась Ленка, и он все время пытался ее догнать и, тюкнуть в ногу. В общем, воспоминания о деревне у Ленки были не самые радужные, и ехать туда ей совсем не хотелось, но против отца идти было бесполезно, а мамы не было дома, и защитить ее было некому. Она сидела на заднем сиденье и тихо вытирала набегающие слезы. - И чего мокроту разводишь? – увидев это, спросил Александр, - там же, все одно, лучше, чем сидеть в пыльном городе с твоими ненормальными друзьями! Там лес, речка! - Ага! А еще огород, вонючий навоз, и этот придурок петух! – сердито ответила Ленка. – лишь бы меня выпроводить куда-то! Александр хмыкнул, глянув в зеркало заднего вида на возмущенное лицо дочери. - Ну, во-первых, петуха того уже давно нет! – улыбнулся Александр, - во-вторых, никто тебя не выпроваживает, а просто хотим, чтобы ты хорошо отдохнула на свежем воздухе , а не шлындала, где попало и с кем попало, а огород и навоз.. ну что ж! Ты ж картошку любишь?! А чтобы ее есть, ее нужно вырастить! А чтобы она хорошо росла вот этот самый вонючий навоз, и нужен! И вообще.. прекрати ныть! Здоровая девка, сидишь, как маленькая, нюни разводишь! Ничего! Месяц поживешь, а потом я приеду, у меня ,как раз, отпуск будет, да и Мише надо на воздухе будет побыть после больницы! Все будет хорошо! - Месяц!!! – Ленка от возмущения аж задохнулась , - чо так долго то?! - Ничего не долго! Нормально! – ответил Александр, - дедам поможешь, в лес с девчонками сходишь! Скоро ягоды пойдут! Земляника! Мммм, вкуснота! У Ленки окончательно пропало настроение, и она сердито уставилась в окошко. Они въехали в деревню и поехали по дороге в сторону дома дедов. За ними столбом поднимались клубы пыли. - Пыли им в городе много! – пробурчала Ленка – зато здесь, прям сплошной свежий воздух! - Не бурчи! – спокойно сказал Александр, - все нормально.. дождь пройдет и никакой пыли не будет! Не придирайся! Они подъехали к родному дому Александра. Во дворе копошилась его мама, и бабушка Лены, Варя - Сашенька! Приехал! Вот уж гости дорогие! – бабушка Варя, увидев выходящего из машины сына, всплеснула руками, и улыбаясь, пошла открывать ворота. - Мамуль, я вам тут внучку привез, помощницу! – он обнял мать, - а батя, где? - Да дома лежит, отдыхает! С утра пол огорода обтяпал, пока я тут обедом занималась, сейчас я пойду, а он пускай передохнет! Ой! Леночка! Какая большая стала! – она обняла Ленку.- Вы надолго! Айдате в дом, а то жарко сегодня! - Да я сейчас немного побуду, и обратно! А Лена, к вам на месяц! Пускай у вас поживет, а я через месяц приеду и Мишеньку привезу! Все хорошо у него, и как раз, у него подживет все! – ответил Александр, заходя в дом. В доме прохладно и мирно посапывает дед. - Дед! Проснись! Поглянь какие гости-то у нас! – баба Варя толкнула деда . - А!? – дед открыл глаза, увидел сына, - Ох ты ж! Сашка! Прикатил?! – он поднялся, и обнял его, потом увидел Ленку, - и внучка приехала! Да моя ты красота! – он обнял Ленку, - кака высокая вымахала! – он оглядел Ленку, - эт скока тебе натикало то уже? - Четырнадцать, - Ленка улыбнулась, - скоро пятнадцать! - Оооо! Невеста уже! – дед хмыкнул, - ну что мать, кормить то гостей будешь? - Ох! Чего ж я стою-то? – Варя всплеснула руками и начала накрывать на стол, - Леночка, пошли, подморгнешь! На веранде стол соберем! Пока они накрывали на стол дед Миша и Александр вышли во двор и сели на крыльцо. - Как там мой тезка? – спросил дед. - Пап, все хорошо! Идет на поправку, а через месяц мы с ним приедем в гости! Ольга хоть от нас от всех отдохнет, а то совсем вымоталась и испереживалась! – ответил Саша, - Ленку привез, а то я на работе, Ольга с Мишей, а теперь и она на работу вышла, а девка мотается без присмотра! Пускай лучше у вас тут с огородом поможет , да и воздух здесь свежий и лес и речка! Все одно лучше, чем там по дворам пыльным лазить! - Чего-то натворила, что ль? – усмехнувшись, спросил дед. - Да понимаешь, в те-то года мы ее в летний лагерь отправляли! Ольга путевку брала! А в этом году опоздали, вот она у нас и осталась не у дел! Прихожу с работу в час ночи. Она сидит во дворе с парнями, а те пиво пьют! А ты же видишь, какая она у нас рослая, ей же четырнадцать и не дашь.. мало ли чего! От греха подальше и решил привезти к вам! - Ну и молодец! Ей тут точно скучать не придется! – засмеялся дед. Часа через два Александр укатил обратно в город, оставив Ленку на попечение дедов. Утром Ленку разбудил дед. - Вставай, моя дорогая! Умывайся, завтракай, и айда в огород, пока солнышко низко, а то потом жарко будет! Картоха она ждать не будет! Ленка недовольно села на лежаке, и не проснувшись окончательно, хлопала глазами. - Чо так рано-то? – пробурчала она и пошлепала умываться. Они вместе попили чай с блинами и собрались в огород. Лена надела коротенькие шортики, маечку и шлепки. Дед недовольно глянул на нее. - А что штанов подлинше нет? И кофтенку с рукавами надень и галоши бабушкины! – сказала он. - Чего это? И так нормально! – недовольно ответила Ленка. - Ну, гляди сама! – отмахнулся дед, - сапка у ограды, пошли! То, что она явно поторопилась с шортами и маечкой, она поняла минут через десять, когда комары устроили на ней свой пир. Пришлось срочно бежать домой и надевать джинсы и рубашку с рукавами, да и галоши оказались не лишними. К обеду у Ленки ныла спина, и руки были все зеленые от травы. Бабушка накрыла стол на веранде, и улыбаясь, смотрела на смурную Ленку. - Ты чего такая сердитая? Комары, что ль нагрызли? – спросила она, пододвигая ей тарелку с супом, - ешь, я тут еще и котлеток нажарила. Ленку просто распирало от злости на всех, и на вся, да и есть, особо не хотелось. - Ты сбегай на речку скупнись и чесаться от комаров не будет! – посоветовал дед, пряча улыбку в усах. Ленка глянула на него исподлобья, и ушла в дом. Потом оттуда вышла с полотенцем и убежала на речку. - Ох, дед! Зря ты ее прям так круто-то! – недовольно глядя на мужа, сказала Варя, - вишь, как сердится! - Ничего! На сердитых воду возют! - хмыкнул дед, - больно своенравная! По обтешим! Ленка искупалась, и зуд в местах укуса, и правда, прошел. После обеда и до самого вечера они с дедом дотюкали в огороде картошку, а потом оказалось, что нужно еще и огурцы с морковкой полить, а грядки были неимоверной длинны. Ленка после такого насыщенного дня просто свалилась на свой лежак и уснула без задних ног. Так прошло три дня, и работы не было видно конца. Каждый день нужно было что-то делать, то полоть грядки, то поливать, то в сарайке этот самый навоз убирать и выносить его в компостную яму. Где-то на четвертый день, дед дал Ленке отдыхной. - А чего сегодня огорода не будет, что ли?- спросила она за завтраком. - Седня у тебя выходной! Вот лучше в магазин сходи, бабушке подмогни! – ответил дед, опять усмехнувшись в усы. Ленка надела свои шортики с маечкой, взяла авоську и пошла в магазин со списком, чего надо купить. Магазин находился в конце улицы, и Ленка прогарцевала мимо сидящих на бревне пацанов с гордо поднятой головой. - Ты поглянь! К бабе Варе городская внучка прикатила! – перешептывались пацаны – прям вся такая…., в шортах ! Ленка хмыкнула и даже глазом не повела. Купив все, что нужно было по списку, она на последок купила себе стаканчик мороженого и теперь тащила тяжеленную сумку и ела его. - А давай я тебе помогу донести! – к ней подскочил один из пацанов. - Ну, помоги! – кокетливо ответила Ленка. Так она познакомилась с Лешкой и его друзьями, Васькой и Митькой. В этот же день вечером они вместе пошли смотреть кино в клуб. Возвращались уже поздно и мальчишки проводили ее до самой калитки. - Лен! А пошли в субботу в лес по ягоды! Мы тут компанией собираемся! Бабы говорят, у леса, где покос, земляники полно! – сказал ей Лешка. - Пошли! – согласилась Ленка, - а чего брать с собой? - Ну ведерко возьми, какое-нибудь небольшое! – засмеялся он, - деда подскажет! Ленка надулась, но ничего не сказала ему. В субботу, пораньше, за ней зашла целая компания из мальчишек и девчонок, и они направились за околицу к лесу. - Ты Ленок только от ребят далеко не уходи, а то не дай Бог, заплутаешь! – напутствовала ее бабушка. - Да чего тут плутать то? – отмахнулась Ленка, - деревня рядом, а там дальше трасса в город! - Да нет, моя дорогая! Лес у нас густой и далекий, ты уж от ребят далеко не уходи! – покачала головой бабушка, - не заплутай! Ребята дошли до края леса, и пошли вдоль полей, где должны были косить сено. - А пошли чуток в лес! – предложил кто-то из ребят, - там подальше есть поляны и на них, говорят, тоже полно земляники. Все согласно закивали головами, и народ углубился в лес. - Лен, пошли с нами! – позвала ее одна из девочек, с которой шел Лешка. - Да я и так иду! Вы не переживайте, я вас всех вижу! – ответила Ленка. Она шла, и психовала. Ягоды не попадалось. В ведерке, перекатывалось несколько ягодок. Впереди замаячил какой-то просвет и Ленка пошла туда. Говорили же, что в лесу есть полянки, где полно ягоды. Она вышла на небольшую полянку и остолбенела. Полянка вся была в красных ягодах. - Вот это мне повезло! – радостно улыбнулась она.- Главное, чтобы остальные сюда не набежали! Где-то слышались голоса ребят и ауканье. Но Ленка затаилась, как партизан, и упорно не отвечала на их крики. Она на коленках ползала по полянке и быстро собирала крупные красные ягоды. Голоса постепенно стихли, а Ленка, так увлекалась сбором ягоды, что этого даже и не заметила. Прислушиваться она начала тогда, когда у нее было уже полное ведерко. - А куда все делись то? – удивленно думала она, - вроде же, тут все бродили! Она встала, повернулась в одну сторону, потом в другую, но слышно было только шум леса и чириканье птиц и никаких голосов и криков. - И куда теперь идти? – Она крутилась на месте. Она совсем не обратила внимания, откуда пришла.– Это откуда же я пришла то? По-моему, вон оттуда! – и она двинулась по краю полянки. Углубившись в лес, она шла, как ей казалось в сторону деревни, но чем дальше она шла, тем тише пели птицы, и было слышно только поскрипывание стволов высоченных сосен и шум ветра в ветках. Вначале, она шла бодро, уверенная в том, что идет в нужном направлении и даже улыбалась, представляя, как она сейчас одна придет домой, да еще с полным ведерком ягоды, и что бабушка зря ее пугала, чтобы она не заблудилась. Но время шло, а просвета в соснах не виделось, и Ленка стала замедлять свой шаг и тревожно оглядываться. - Я что, не туда иду, что ли? – тревожно прошептала она, - вроде же я отсюда шла! Тревога начала увеличиваться, когда лес стал гуще. Ленка, наконец, остановилась окончательно, и начала опять оглядываться по сторонам. - Вот же ворона! – сердито думала она. – Ребятааа! – Закричала она. – Лешаааа! Где выыыы??!! – она прислушалась , но ей никто не отвечал. – ну блин! И правда, заблудилась, что ли? Где тут блудить то было? Деревня же недалеко…., и там вот где-то трасса… вроде! – она резко развернулась и пошла в другую сторону. День перевалил за полдень, а просвета в деревьях так и не было. Наконец, впереди, она увидела просвет между соснами. - Ну вот! Вот он и выход! Я ж говорила, что тут плутать негде! – радостно подумала она и ускорила шаг. Она вышла не на околицу, а на поляну. Справа и слева и впереди, за полянкой стоял густой лес, а просвет, это была просто полянка, почти такая же, на которой она недавно собирала ягоды. Ленка испугалась уже по-настоящему. - Блин! Куда дальше то? – чуть не плача, прошептала она. Она уже было хотела заплакать от бессилия, как вдруг справа увидела деда, сидящего на пеньке. Она могла поклясться, что буквально минуту назад там никого не было. Ленка даже не подумала о том, как он вдруг тут появился. Главное, это был человек, который явно знает, как выйти к деревне. Она решительно направилась к нему. Дед сидел к ней спиной и опирался на высокую палку. Рядом с ним стояла полная корзинка с шишками. - Здравствуйте, деда! – Сказала она, приветливо улыбаясь. Дед молча развернулся к ней. Это был старый дед, заросший до самых бровей бородой и усами, в смешной шапке и телогрейке, хотя в лесу было жарко, да и вообще, было лето. На ногах смешные кожаные чуни, обвязанные веревкой. Он в ответ кивнул головой. - Вы меня простите, - Ленка старалась быть, как можно, милой и учтивой и виновато смотрела на него, - подскажите, пожалуйста, как выйти к деревне! Я, тут ягодами увлеклась, и заплутала, немного! Я городская и в лесу плохо ориентируюсь, а с ребятами мы разминулись! - Ягод-то хоть набрала? – спросил дед. - Да! Вот целое ведерко! - улыбнулась Лена. - Ну что ж тогда айда! Подмогни ка вот корзинку отнесть к дому, а там уж поглядим.. – дед встал и, не оглядываясь, пошел куда-то вглубь леса. – Ходют тут всякие.. весь лес перебаламутили, аукают понимаш, а она вишь чо… разминулась! С городу понимаш! – бурчал он недовольно. Ленка хотела возмутиться и сказать, типа, что вообще-то, можно было и «пожалуйста» сказать, и что им не туда надо идти, и что деревня, наверное, в другой стороне, но… передумала и, взяв молча корзину, которая оказалась довольно-таки тяжелой, пошла за ним следом. Они так и шли, дед впереди, а Ленка тащила тяжелую корзину и свое ведерко с ягодой. Шли долго, и у Ленки уже заканчивалось терпение и силы. И когда у нее на губах уже висел вопрос по поводу – когда уже? Они вышли к старой завалюхе, крыша которой, была вся зеленая от растущей на ней травы. - Ничего себе дом! – подумала Ленка. Дед подошел к домику, и устало опустился, на лежащее около стены бревно. - Корзинку в дом занеси! – сказал он, хозяйским голосов. Ленка, хоть и глянула на него неприязненно, но послушно открыла двери и зашла внутрь дома. Внутри было как-то холодно и пахло сыростью. В углу стояла, что-то в виде русская печи, только меньших размеров, около маленького окошка стоял стол с лавкой около стола, у стены лежак, на котором лежал свежий лапник. Помещение было небольшим, но в принципе, для одного человека было достаточно. Она поставила корзину около печки и вышла наружу. - Ягодой угостишь? - пристально глядя на Ленку, спросил дед, прищурив один глаз. - Да, пожалуйста! А водички у вас не будет, пить очень хочется! – сказала Ленка, протягивая деду ведерко с земляникой, – и вы мне дорогу в деревню обещали показать! Дед, молча, взял ведерко, и в один момент быстро опрокинул содержимое в рот. У Ленки аж брови вверх подпрыгнули. - Хороша ягода! – сказал невозмутимо дед, почмокав красными от ягоды губами и протянул ей пустое ведерко – а пить.. вот там за сосной спустись, родничок есть! Ленке ничего не оставалось, как взять пустое ведерко и пойти, куда указал дед. Она напилась родниковой воды и, набрав в ведерко кристально чистой воды, вернулась к дому. Дед по-прежнему сидел на бревне, опершись на посох. - Печку затопи, и воды в чайник налей! – опять приказал он. Ленка хотела возмутиться, но сдержалась. - Если сейчас что-то скажешь не то, то дед обидится и не покажет дорогу в деревню, а времени уже было много, - рассудила она и пошла в дом. Вот чего-чего, а топить печь она точно не умела. Она поискала спички, но ничего подобного не нашла. - И чего делать? – пробурчала она. Следом за ней в дом вошел дед. - Огниво над печкой, мох под печкой! – сказал он и сел на лежак. Ленка ничего не понимала. - Какое огниво, какой мох? – соображала она на ходу. И тут вспомнила какой-то старый фильм, который смотрела еще в детстве. Там старый солдат прикуривал от огнива, а мох, значит, чтобы от огнива зажегся огонь. Она деловито достала мешочек, в котором лежало то самое огниво, и из-под печки сухой мох. Положила мох в горнило пеки и достала из мешочка железку и камень. Ударила железкой о камень и тут же выскочила искорка. Ленка быстро сообразила и начала ударять железкой о камень около сухого мха. Промучившись минут десять, она, наконец, раздула искру попавшую в мох и он загорелся. Теперь она подложила шишки из корзинки в разгорающийся огонь, и шишки весело затрещали. - Побольше шишек поклади! – сказал дед, который внимательно следил за ней, – дом охолодел, чтобы прогрелся и чайник не забудь! Ленка высыпала все шишки в печку. В печке весело потрескивал огонь и по дому начало расползаться тепло. Вылила всю воду из ведерка в чайник и подвинула его поближе к огню. Положила на место огниво и села рядом со столом на лавку. - Смотрю, справилась хорошо, молодец! - сказал дед и встал с лежака, – сходи ка еще шишек набери под елками, а то те быстро прогорят! Ленке в пору было бы возмутиться, но перспектива остаться в лесу ночевать в этой халупе ее не прельщала, и она, молча взяла корзину и ушла, а дед подхватил ее ведерко и тоже вышел из дома. Ленка вернулась быстро, шишек в лесу было полно. - Вот! – она показала деду полную корзину шишек. - В дом занесу? – она вопросительно посмотрела на этого странного деда. - Занеси и возвращайся, домой тебе пора, а то бабка твоя панику наведет на всю деревню! – сказал дед, садясь опять на бревно. Ленка отнесла корзинку с шишками, пошурудила в печке кочергой и вышла из дома. - Деда, а ты что лесник? – спросила она. - Ну да… лесник! – усмехнулся в бороду дед, - ведерко не забудь! – он посохом указал на высоченную сосну на краю полянки, - вон вишь, сосна высокая? Вот на нее иди, и дальше не сворачивай никуда, и по этой линии и иди! Все! Ступай! Устал я! – дед встал и ушел в дом. Ленка посмотрела в ту сторону, куда показал дед, подхватила свое ведерко . - Спасибо! – сказала она, когда дед уже совсем зашел в дом. Дед ничего не ответил, и Ленка быстро пошла к той самой сосне. Дойдя до конца поляны, она оглянулась, но той самой хибары почему-то не увидела. На том месте, где стоял странный дом, был виден большущий корень от свалившейся сосны, поросший травой. Ленка почему-то испугалась, правда, сама не поняла чего. Она быстро развернулась, прошла мимо той самой сосны и буквально минут через пятнадцать быстрой ходьбы, среди сосен замаячили дома деревни. - Не поняла!! Чего-то я быстро, как-то вышла! – Ленка удивленно оглянулась, - я что, где-то рядом ходила, что ли? А почему мы тогда так долго шли к дому деда? – вопросов было больше чем ответов. Она выскочила на маленькую полянку и удивилась еще больше. Вся полянка была красной от крупных ягод земляники - Ничегоооо себе! Вот это повезлооо! И главное, рядом с деревней! Нафига было куда-то идти в лес, когда вот оно…– Ленка счастливо улыбалась и, забыв обо всем, начала быстро собирать ягоду. Бабушка с дедом сидели на крыльце и о чем-то разговаривали. - Бабуль, дедуль, а вот и я! – Лена зашла во двор, – а я ягоды принесла! - Леночка! Доченька! Ты где была? Ребята сказали, что они тебя потеряли! Кричали тебе, кричали, а ты не отвечаешь! Мы уже с дедом собрались идти тебя искать! Я ж говорила, не отставай от ребят! – бабушка обняла Ленку. - Да это я балбесина! Набрела на полянку с ягодой и увлеклась, потом попутляла немного! А тут деда одного встретила, вашего лесника! Пока ему печку помогла растопить, пока за шишками сходила, чайник ему поставила, вот время и прошло! – Ленка села на крылечко рядом с дедом. – Деда, а ты знаешь, что такое огниво? - Ну да! Было дело, пользовал! – ответил дед, внимательно слушая Ленку, - а тебе зачем? - Да ты знаешь, ваш лесник такой странный! Попросил печку растопить, а ведь я понятия не имею, как это делается! А тут еще и огонь нужно было огнивом добывать! Я прям даже и растерялась! А потом, вспомнила один старый фильм, ну и .. в общем, повозилась немного, но зажгла огонь! Так что, я теперь спец по огниву! – Ленка рассмеялась. Дед глянул на испуганное лицо бабушки. - А дед-то тот, как выглядел? – спросила бабушка. - Да такой, какой-то старый очень, в шапке смешной, и главное, в такую жару и в телогрейке! – ответила Лена, - а вы что, его знаете? - Да знаем, знаем! – дед недовольно покрутил головой. – Ты знаешь, у кого в гостях-то была? У Лешего! Мы его Дедом зовем! Слава Богу, что ты все исполнила, что он просил! И ума хватило ему не перечить! Видать, он сегодня в хорошем расположении духа был! - У когооо?? – у Ленки от удивления расширились глаза, - это же… ой, мамочки! - Чего теперь-то пугаться? – обняв ее, сказала, улыбаясь, бабушка, - видать, погулять вышел, а тут ты! Он вообще-то, детей не обижает! - Вы знаете еще что… - Ленка почему-то начала говорить шепотом, - он у меня попросил угостить его ягодой и все съел! А потом, когда я почти уже вышла из леса, мне вдруг попалась полянка сплошняком усыпанная ягодой! Прямо даже не верится, что такое бывает! - Ну вот! Ты к нему с добром и он к тебе! Дед тебе и подарил целую полянку ягоды! – сказала дед, - ты следующий раз пойдешь в лес, под пенек хлебца ему оставь! Добро все помнят! - Я больше не пойду! – насупилась Ленка. - Чего так? – усмехнулся дед, - просто, тебе наука на будущее! Тебе же сразу сказали, не отставай в лесу от друзей, а ты вишь, своевольничать взялась! Это ж лес, а не город! И бояться нечего! Мы ж всю жизнь ходим в лес и ничего! - А чего он прям, как обычный дед-то выглядит? – спросила Ленка. - Так он кем хошь может быть! Наверное, чтобы тебя не пужать! Он и пеньком могет быть, чтобы его никто не увидел! Так что неча бояться! Просто знай, что и у леса есть свой хозяин! – дед встал, - а пойдемте ка ягодок поедим, да с молочком и хлебцем! Вкуснота-то какая! Ночью Ленке снился тот самый дед. Он стоял около той самой высокой сосны и махал ей рукой. Ленка вернулась домой вместе с отцом и Мишей через полтора месяца. - Ну как? Понравилось в деревне? – спросила ее Ольга. - Нормально! Жить можно! – улыбаясь, ответила Ленка. – мам, давай ка я сбегаю в магазин, а то у нас в холодильнике молока нет и булочек свежих куплю, Миша с папой любят булочки! Ольга внимательно посмотрела на нее. Что-то неуловимое изменилось в дочери, раньше ее просто так сбегать в магазин, было не заставить, а тут… - Трудотерапия точно помогла! – улыбнулась она, - особенно деревенская! Вот такая история получилась….. #татьянакв