Митя Фомин

На 22‑й день съёмок «Острова» в Палау случился эпизод, который потом все обсуждали как романтическую историю, а для нас это был скорее способ ненадолго сбросить напряжение. Условия на проекте были жёсткие: каждый день — испытания, борьба за ресурсы, минимум комфорта. И когда продюсеры предложили устроить эту «свадьбу», мы с Катей Гордон восприняли идею как отличный шанс устроить команде небольшой праздник. Никаких громких чувств за этим не стояло — мы просто сблизились в этом замкнутом мире, как это бывает, когда живёшь бок о бок с людьми и вместе проходишь через трудности. Организаторы, конечно, сделали всё по максимуму: алтарь в джунглях, местный священник, музыканты. Катя вышла в белом сарафане — его подарил Глеб Пьяных, — с венком из тропических растений, а в дружки позвала Ираклия Пирцхалаву. Я остался в привычном островном образе: шорты, футболка, цветок за ухом. И если в кадре всё выглядело торжественно, то внутри не было никакого трепета: скорее азарт и лёгкое предвкушение чег

За пару дней до финала к нам в команду пришёл Костя Дзю. И в какой‑то момент за выполненное задание нас наградили… плиткой шоколада. Одной. Не коробкой, не набором — одной плиткой. Но в тех условиях она казалась сокровищем, привезённым из иного измерения. И вы бы видели, как мы её делили! Шоколад стал эквивалентом счастья, наградой, которой касались почти благоговейно. Плитка была разлинована на дольки, и мы решили выдавать только по половинке таковой. Поскольку мне в самом начале делегировали почётную обязанность быть «завхозом» и главным по продуктам, я, в силу своей щепетильной бережливости, положил шоколадку в самое надёжное место — в боковой накладной карман армейского рюкзака, купленного мною по случаю в военторге. С одной стороны у нас был брезентовый тент — полустена, которая должна была защищать от ветра и давала иллюзию уюта, поэтому я поставил рюкзак так, чтобы карманы смотрели как раз в сторону брезентовой защиты. Мне казалось, что шоколад там будет в безопасности. Именно

Но у нас с одним из участников был собственный режим. Мы просыпались ещё до рассвета и первым делом смотрели на океан: есть ли отлив. Если вода уходила — мы брали мачете, надевали перчатки, коралловые тапки и отправлялись на охоту. Лабиринты камней, обнажённые отливом, были пристанищем для множества существ и одновременно служили для них ловушкой. Но нас интересовали только мурены — змеевидные, хищные, удивительно стремительные и юркие. Они умели так мгновенно исчезать между камнями, будто ступали в портал, и иногда ты видел лишь вспышку тени — и всё, след простыл. Подкараулив такую добычу, мы с напарником всегда становились напротив друг друга, создавая живой коридор, потому что мурена могла выскочить внезапно, ужалить, наброситься, попытаться вырваться любой ценой. И вот я, словно Георгий Победоносец, поднимал мачете, чтобы обезвредить эту тварь одним резким ударом. Но это, конечно, иллюзия. Мурены были чудовищно живучими. Даже когда я несколько раз попадал по голове, она продолжала