Сегодня об одном из самых загадочных классиков русской литературы Леониде Максимовиче Леонове обычный читатель вспоминает крайне редко, разве что мельком увидит его фамилию в титрах культовых фильмов советской эпохи «Бегство мистера Мак-Кинли» и «Обыкновенный человек». Да, это его произведения, писателя, родившегося на изломе эпох, в один год с Владимиром Набоковым, Эрнестом Хемингуэем, Хорхе Луисом Борхесом и Юрием Олешей и оказавшим огромное влияние на развитие всей литературы советского времени. «На таких мастерах, как Леонов, держится и русская, и европейская культура», - заметил младший современник писателя Юрий Бондарев.

Горемыка и Лапоть.

Эти эпические строки посвятил своему новорожденному сыну Леониду его отец – издатель и поэт, творивший под псевдонимом Максим Горемыка.

Горемыка был человеком совершенно необычным: с одной стороны, успешный предприниматель-революционер: создал в Москве книжное издательство, открыл при нем книжный магазин с говорящим названием «Искра», торговал в нем соответствующей литературой, за что семнадцать раз привлекался к судебной ответственности, и в итоге был сослан в Архангельск. Дело свое продолжил и здесь выпуском в собственной типографии газеты «Северное утро», но в струю большевистского движения попасть не сумел, поэтому арестовывать Максима Леонова начали уже новые власти. С другой стороны, папаша будущего классика советской литературы был неплохим поэтом, состоявшим в рядах «суриковской» школы, названной в честь Ивана Захаровича Сурикова, крестьянского поэта середины XIX века. Известные сегодня каждому стихи «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина» и «Вот моя деревня; вот мой дом родной; Вот качусь я в санках по горе крутой...» вовсе не народное творчество, они написаны забытым нами Иваном Суриковым. Под неоспоримым влиянием отца и его ближайшего творческого окружения начал писать свои юношеские вирши и Леонид. После гимназии его почти сразу призвали в армию, в 1919 году именуемую «белой Северной», зато год спустя Леонов оказался уже с другой стороны баррикад – в рядах РККА, перебравшись из Северной армии на Южный фронт. И творческие навыки пригодились: революционные статьи в газете «Красный воин» Леонов подписывал как Максим Лаптев или незамысловато – Лапоть.

«Все мы, нынешняя литераторская генерация, выпорхнули на свет из широкого горьковского рукава».

После демобилизации в 1921 году двадцатидвухлетний Леонов вернулся в Москву, и почти сразу же в литературном журнале «Шиповник» выходит его рассказ «Бурыга» - именно с него впоследствии начинались все многочисленные собрания сочинений писателя. Интересы юноши вовсе не ограничивались писательством, и он подал документы во ВХУТЕМАС, но что-то не сложилось, его не приняли. Бывший красноармеец пришел на собеседование и в Московский университет и… тоже впечатления не произвел: профессор Удальцов посчитал, что для будущего филолога абитуриент непростительно мало знает о Достоевском. Но Леонова остановить было трудно – его приятель график Вадим Фалилеев представил его лучшим московским художникам, а главное – познакомил с издателем Михаилом Сабашниковым, ставшим первым издателем леоновских книг. Последовавший за небольшим рассказом полномасштабный роман «Барсуки» о крестьянском мятеже против Советской власти, опубликованный ровно сто лет назад, сделал молодого писателя по-настоящему известным. Роман получил высокую оценку Луначарского и Горького.

Вот что написал буревестник революции в предисловии к роману:

По сути, Леонова посчитали чуть ли не главной надеждой всей молодой советской литературы. В «Барсуках» Леонов показал духовный, а не социально бытовой раскол крестьянского мира на примере конфликта двух братьев – большевика и кулацкого партизана, попутно ставит вопрос о жестоких последствиях столкновения природы и цивилизации, о разрушении традиций и устоев, всего, на чем держится общество – о процессе, который Россия переживает и сегодня. Литературные критики, правда, мнение Луначарского о том, что «ро­ман «Бар­су­ки» при­над­ле­жит к чис­лу ук­ра­ше­ний на­шей мо­ло­дой ли­те­ра­ту­ры» в расчет не приняли, записав авторы в «леваки», делающего ставку на классовую борьбу, а Илья Эренбург назвал молодого автора даже не подражателем, а плагиатором творений Достоевского. Однако, брюзжание критиков не оправдалось:  уже в сле­ду­ю­щем ро­ма­не – «Вор» ни о каких классовых противоречиях речи не ведется, и довоенные «романы о новой жизни» - «Соть», «Скутаревский» и  «Дорога на Океан» - идейно выдержанные, но ни в коем случае не деревянные, в которых перед читателем проходит целая галерея чисто леоновских  неоднозначных персонажей. Максим Горький, всегда ценивший философскую символику писателя и называя его своим преемником, говорил: «Он, Леонов, очень талантлив, талантлив на всю жизнь и - для больших дел».  И, как за­ме­тил литературовед Исаак Ну­си­нов, «в раз­ви­тии Ле­о­но­ва на­чал­ся но­вый этап – про­изо­шёл пе­ре­ход его на по­зи­ции ли­те­ра­тур­но­го со­юз­ни­ка про­ле­тар­ской ре­во­лю­ции». После войны появляется роман со счастливой судьбой – «Русский лес», визитная карточка Леонова, самое первое литературное произведение в СССР, награжденное Ленинской премией. И, хотя Леонид Максимович никогда  не делал попыток вступить в партию, властью, тем не менее, всегда был обласкан, он – монументальный состоявшийся классик, пример и безусловный авторитет для неоперившихся литераторов. Только орденов Ленина у писателя шесть, плюс Звезда Героя Социалистического Труда, две номинации на Нобелевскую премию, членство в Академии Наук.

Баллада о маленьком человеке.

В 1960 году мэтр пишет весьма современную для нас киноповесть «Бегство мистера Мак-Кинли», задуманную во время его недавней поездки в США. Америка ошеломила маститого писателя блеском сияющих витрин и не менее яркой бездуховностью. «Встречалось много разных людей: умные, умеют слушать, но без витамина, — рассказывал по возвращении Леонов. — Их предки вывезли из Европы рубанки, молотки и не взяли с собой ничего, что годится для жизни духа… Рационализм, делячество!.. И нам это угрожает!». Герой новой фантастической антиутопии мелкий клерк Мак-Кинли, живущий в постоянном страхе перед ядерной войной, заживо консервирует себя в новомодном сальватории, чтобы «перескочить через завтра» и воскреснуть в светлом будущем через 250 лет. Финал повести страшен и не случаен: стремление закрыть глаза на сегодняшние проблемы ведет к разрушению окружающего мира. Убежать от себя невозможно, как и снять с себя ответственность за будущее нашего мира – предупреждает нас писатель. Текст подвергли полугодичной цензуре, видимо, из-за недостаточной оптимистичности, но напечатать все же решились, да не где-нибудь, а в газете «Правда». Правда, экранизация, для которой и задумывалась киноповесть, случилась только пятнадцать лет спустя…

Почти целый век прожил Леонид Максимович Леонов, стремясь, как сказал о нём литературовед Валерий Бондаренко «уловить ритмы Вселенной». Литературу писатель сравнивал с искрой, «способной в случае успеха осветить и данный момент, и всю ночь, и даже целую эпоху». Тридцать лет назад его сочинения очень постарались убрать из литературы, как нечто отжившее, «несоответствующее спросу» - некому читать и понимать, и баста. Сегодня мы открываем для себя творчество великого русского писателя заново.

Из книг и выступлений Леонида Леонова:

#леонидлеонов #русскиеписатели20века #цитатыизкниг