ЧУВСТВ БЕЗБРЕЖНЫЙ ОКЕАН

Случайный звонок

Доброкачественная, сказала врач. Но Нине было всё равно. Она слышала только одно слово: опухоль.
Апрельский ветер ударил в лицо, и она машинально достала телефон. Надо кому-то позвонить. Надо кому-то сказать. Пальцы не слушались – дрожали так, что она трижды промахнулась мимо нужной цифры.
Гудки. Один, второй.
– Алло?
Мужской голос. Незнакомый, низкий, с какой-то странной мягкостью.
– Простите, – Нина сглотнула. – Я ошиблась номером.
Она уже хотела нажать отбой, когда услышала:
– По

Счастье тихой женщины

Жил у нас в Заречье Андрей. Мужику тридцать семь годков стукнуло, а он всё бобылем ходил. Работящий мужик был. Жил он с матерью, Марией. Мария-то последние годы совсем слегла, тяжело болела. И вот пока другие семьи заводили, Андрей всё мать по больницам возил. Он за ней ухаживал так, как не всякая дочь за матерью присмотрит. И с ложечки кормил, и на руках во двор выносил, чтобы она на солнышке погрелась.
А прошлой осенью Марии не стало. Отмучилась.
После похорон дом Андрея словно ослеп. Ставни закрыты, во дворе ни звука, даже собака их и та выть перестала, только лежала в будке. Андрей приходил ко мне в медпункт то за успокоительными каплями, то за таблетками от голов

Обе мои собаки знают, что самое страшное слово - это ТАК.

Причём некоторые из них уверены, что это их кличка.

Слово "ТАК" надо говорить громко, с растяжечкой на гласной и, в зависимости от тяжести преступления, голос в конце угрожающе - тревожно повысить или утверждающе - приговорно понизить.

Строгий отбор

– Лиза, возьми котенка, пропадет ведь на улице!
– Возьму, жалко ведь, существо живое... Как же тебя назвать? Тихоном будешь? Ой, мурчит! Согласен, значит!
– Ну, молодец, Лизавета, зачтется тебе, как пить дать, зачтется...
Девушка сильно переживала из-за разлада с любовью всей своей жизни. С Вадимом они были вместе уже полгода, Лиза ждала предложения... А получила скандал на весь дом и отбытие претендента на ее руку и сердце:
– Таскаться надоело на работу за тридевять земель. Одни пересадки достали. А ты даже машину водить не научилась. Деревня!
– Ну, давай в город перебираться, там же квартира у тебя есть... Что тогда у меня-то живешь?
– А тебе бы только укорять... Радова

Вернулась счастливой

Жила-была Нина, знатная на всю округу портниха. Строчила она на своей старенькой машинке «Зингер» так, что из-под иглы не платья выходили, а загляденье одно. И была у Нины дочка, Ирочка. Девочка - как весенний ручеек: звонкая, ладная, глаза ясные. Ира на нашей ферме дояркой трудилась. Руки у нее были сильные, но такие ласковые, что даже самые строптивые коровы под ее ладонями замирали.
Жили они с матерью в крепком доме, в чистоте да в сытости. Одно только Нине покоя не давало.
Как-то забежала Нина ко мне в медпункт давление померить. Сидит на стуле, рукав кофты закатала, а сама вздыхает тяжело, губы поджала.
- Что кручинишься, Нина? - спрашиваю, накачивая грушу тономе

Отгул

В кои-то веки решил взять отгул...
Проснулся утром, дома никого нет. Красота!
Выхожу на кухню, глядь - мусорное ведро переполнено.
Три дня им талдычу: вынесите мусор, вынесите мусор. Хоть бы кто почесался.
Плюнул, вынес сам. Пошел в ванную сполоснуть, сполоснул, поставил.
Потом думаю, раз уж сюда пришел, заодно и сам сполоснусь.
Ну, скажите, стал бы нормальный человек после помойного ведра мыться? Но это же нормальный...
Короче, помылся, стал вылезать из ванны и хрясь - нога в ведре.
Ну, посмеялся сначала, потом попытался стряхнуть - не стряхивается.
Да и неудобно - вторая-то нога в ванне стоит.
Снова посмеялся, но уже с холодком, и снова зачем-то в ванну залез.
Наверное, хо