Не знаю, как у вас, но мой алгоритм в последнее время сошел с ума и приносит мне много историй о сексуальном насилии (или "сексуализтрованном", как сейчас модно говорить, как будто это что-то меняет 🙁).

Любопытно, что девочек с младых ногтей учат остерегаться насилия, одеваться скромнее, не ходить в одиночку, особенно по вечерам, или если ты немного выпила, или в неблагополучных районах; изучать самооборону, иметь при себе газовый баллончик, сжимать в пальцах ключи на манер кастета, пока идёшь к своей машине; но когда женщина всё-таки подвергается насилию, то ей либо не верят , либо её же и обвиняют - неправильно была одета, неправильно себя вела, ходила куда-то не туда и не с тем(и), флиртовала (!), не следила за своим напитком (!!!) и т.д.
Мне повезло - я никогда не подвергалась настоящему насилию. Был соседский подросток, который любил меня щупать, когда я ещё даже в школу не ходила, были сальные прикосновения и "трения" в общественном транспорте, было рабочее собеседование на должность секретарши в фирме по недвижимости, где мне недвусмысленно объяснили, что в мои обязанности будет входить "делать шефу приятно". Мне тогда было 20 лет и я только что вышла замуж в первый раз и сверкала обручальным кольцом. Шефу было около 50-ти.
И была ещё одна история в детстве - вроде бы ничего страшного не произошло (хотя могло бы), но вот прошло столько лет, а я до сих пор помню всё в мельчайших подробностях.
Мне было 9 лет, я была в городском летнем лагере. Вожатая вывела нас погулять в берёзовую рощицу возле школы. А так как я уже тогда была странненькой, то я бродила между деревьев сама по себе, собирала ромашки и сама с собой разговаривала.
Ко мне подошёл мужчина, до сих пор помню в мельчайших подробностях, как он выглядел, вплоть до причёски и небольшой бородавки около носа. Очень приличный на вид - в модном летнем плаще поверх делового костюма, "дипломат" в руке. Тогда он показался мне почти старым, но теперь я понимаю, что ему, наверно, было лет 30-35.
Чувак со мной разговорился, спросил дорогу к школе (которая была прямо у него за спиной), а потом начал задавать странные вопросы: растут ли у меня уже волосы “там”? А в подмышках?.. Ношу ли я лифчик? Видела ли я когда-нибудь писю у мальчика или у взрослого дяди?..
Потом он тяжело вздохнул и сказал, что у него есть проблема и только я смогу ему помочь. И стал уговаривать отойти с ним “на минутку” в подвал соседнего дома, чтобы я могла ему “подрочить”. Он использовал именно это слово - я тогда даже примерно не знала, что оно означает, но чувствовала подвох, к тому же бабушка с младенчества вдолбила мне в голову, что с незнакомыми взрослыми никуда ходить нельзя.
Он стал меня уговаривать - очень мягко, почти нежно, говорил, что по мне видно, что я очень хорошая и добрая девочка, которая любит помогать людям. Обещал конфеты, деньги и куклу, клялся, что мы быстро, что вожатая даже не заметит моего отсутствия.
Мимо прошли две девочки, которых я знала, в то лето они перешли в восьмой класс. Я наивно предложила, чтобы он попросил о помощи их - ведь они старше и наверняка смогут помочь ему гораздо лучше меня. Но он загадочно ответил, “Нет, они уже слишком взрослые”. И видя замешательство на моём лице, пояснил: “У них уже большая грудь и волосы на писе”.
Как я уже говорила, мне тогда было девять лет. Одета я была в скромный советский сарафанчик, сандалики с гольфами и белую косыночку, чтобы не напекло в голову. В руках букет ромашек.
Самое интересное, что всё это время я стояла и с ним разговаривала, хотя мне было очень неприятно и тревожно. Не убежала, хотя он меня физически не держал, не заорала, не позвала на помощь, не послала его в жопу. Потому что Хорошие Девочки так себя не ведут. Вместо этого я вежливо отвечала на его вопросы, раз за разом отклоняя предложение прогуляться с ним до подвала.
Ещё интересно, что ни вожатая (которая в миру вообще-то была учительницей), ни мои подруги не заметили моего исчезновения.
Наконец, отчаявшись меня убедить, он сказал, “Ну, давай я тебя хотя бы поцелую на прощание”.
-Зачем? - удивилась я.
- Как зачем?! Чтобы тебе было приятно, - ответствовал мужик. Но я всё-таки отказалась от такого сомнительного удовольствия.
Он ещё раз сказал, что я очень хорошая и красивая девочка. И что у меня “идеальные губы”. Что он даст мне три, нет - пять рублей, если я соглашусь поцеловать его “там”. Я опять отказалась и он наконец-то ушёл.
Только много лет спустя я поняла, насколько мне повезло в тот день и что эта история могла закончиться гораздо хуже. Даже подумать страшно.
А смысл слова “дрочить” мне разъяснила одноклассница Ирка, которой я всё рассказала. Было это, как сейчас помню, в очереди к бочке с квасом.
Кстати, откуда у неё были такие знания - ума не приложу, Ирка была исключительно приличной домашней девочкой…
Вот так я выглядела тогда, даже косыночка та же самая.
Автор: Писать DI