Добрая атмосфера

Деревенские мужики хохотали, когда бедный вдовец отдал последние деньги за умирающего бойцовского пса. Но то, что он услышал глухой ночью из-за закрытых дверей старого хлева, заставило мужчину упасть на колени и зарыдать... Остап остался один с маленьким Матвейкой после страшной аварии. Трагедия забрала не только жизнь его любимой жены, но и голос шестилетнего сына. Мальчик получил тяжелую психологическую травму и замкнулся в себе. Он часами сидел у окна, смотрел в одну точку и за два долгих года не произнес ни звука. Лучшие врачи беспомощно разводили руками, а деньги в семье таяли, как снег ранней весной. Каждая копейка была на счету. В тот морозный день Остап поехал на стихийный рынок в райцентр, чтобы купить жизненно необходимую запчасть для старенького буса — их единственной связи с цивилизацией. В его внутреннем кармане лежали последние сбережения. Но вместо куска железа он привез домой нечто совершенно иное. На дне багажника, на промасленном старом пледе, лежал огромный, но абсолютно истощенный алабай. Животное напоминало живой скелет, густо покрытый жуткими ожогами и рваными шрамами от подпольных собачьих боев. Изувеченный зверь был настолько слаб, что даже не мог поднять голову. Соседи крутили пальцем у виска. Местный бригадир в открытую насмехался, крича через низкий забор, что вдовец окончательно сошел с ума: в доме больной ребенок, ветер гуляет по пустым кастрюлям, а он вместо лекарств притащил во двор мертвечину. Остап стиснул зубы и молчал. Он осторожно, словно хрупкого младенца, перенес тяжелое, измученное тело в полутемный старый хлев. Положил пса на свежее сено, попытался напоить водой с ладони, но собака лишь смотрела сквозь него мутными глазами, покорно ожидая своего конца. Оставив рядом миску, Остап вернулся в дом. Наступила долгая, холодная полесская ночь. Около двух часов ночи его разбудил звук, от которого кровь мгновенно застыла в жилах. Со стороны заснеженного двора доносился низкий, протяжный и невероятно жуткий вой. Так кричит от невыносимой, многолетней боли существо, которое окончательно прощается с жизнью. Остап вскочил с кровати, накинул на плечи куртку и бросился в детскую, чтобы проверить, не испугался ли сын. Но свет ночника выхватил лишь пустую кровать. Смятое одеяло было откинуто, Матвейки в комнате не было. Сердце отца оборвалось и ухнуло куда-то в бездну. На улице лютовал январский мороз, а его больной, немой ребенок исчез среди ночи. Вдруг страшный вой в хлеву резко оборвался, и над двором воцарилась мертвая, звенящая тишина. Не помня себя от ужаса, Остап выскочил на ледяной двор прямо в одних носках и бросился к деревянным дверям сарая! Он рванул тяжелую металлическую щеколду, готовый увидеть самое страшное, но неожиданно замер на пороге, когда из кромешной тьмы до него донесся тихий звук, навсегда перевернувший его реальность...читать далее... 

Я купила дом своего детства на аукционе - в првую же ночь, когда я вернулась мама позвонила в слезах и сказала: «Пожалуйста, кажи, что ты не нашла ту комнату, которую запер твой отец»... Мне было шестнадцать, когда мы потеряли тот дом. Не продали. Не переехали в лучший. Потеряли. Отец пропустил слишком много платежей, проигнорировал слишком много писем, и однажды утром, когда шел дождь, незнакомцы пришли и выставили наши вещи на тротуар, а мама стояла в проезде, закрыв рот руками. Я помню, как мой младший брат плакал, потому что его школьные трофеи были в мусорном пакете. Помню, отец не смотрел ни на одного из нас. После этого мы переехали в тесную квартиру над прачечной, и мама больше никогда не говорила о том доме. А я говорила. Я думала о нем в университете, на двух работах, за каждым дешевым ужином и каждую ночь, что задерживалась в офисе. Я пообещала себе, что верну его. Двадцать лет спустя мне это удалось. Дом снова выставили на аукцион после смерти последнего владельца. Он был меньше, чем я помнила, с облупившейся краской и сорняками у крыльца, но когда я держала ключи, я все равно расплакалась. В ту первую ночь я ходила по комнатам, касаясь стен, будто они могли меня помнить. Потом я заметила что-то странное за кладовой. Узкая часть стены отличалась от остальной. Не успела я присмотреться — зазвонил телефон. Это была мама. Она плакала так сильно, что я едва понимала ее слова. «Пожалуйста, — сказала она, — скажи, что ты не нашла комнату, которую запер твой отец.» У меня по коже пробежал холод. «Какую комнату?» Наступила длинная пауза. Потом она прошептала: «Ту, которую он заставил меня пообещать забыть.» Я сказала, что не нашла. Но после звонка я вернулась к этому узкому участку покрашенной стены и постучала. Он был пустотелым. Дрожа, я взяла старый молоток из гаража и прорубила маленькое отверстие. Затем посветила внутрь телефоном — и застыла....продолжение...