Подслушано у соседей

Война с Ираном продлится ещё минимум 2 недели и вряд ли приведёт к свержению режима аятолл — Ynet По данным издания, эйфория первых дней операции сменилась разочарованием: иранская власть остаётся устойчивой, а сценарии с восстанием внутри страны или быстрой сменой режима выглядят маловероятными. Сообщается, что Нетаньяху уже готовит израильское общество к тому, что война может закончиться без падения власти аятолл. При этом израильские источники считают, что решение о завершении кампании в конечном счёте будет зависеть от президента США Дональда Трампа.

Персонализированные вакцины от рака включат в ОМС для всех россиян уже в 2026 году. В программу ОМС на 2026 год и на плановый период 2027 и 2028 годов могут включить пептидную вакцину «Онкопепт» для борьбы с колоректальным раком и персонализированную терапию мРНК-вакциной. Препараты создаются под конкретную мутацию опухоли каждого пациента, проект подготовил Минздрав РФ.

Родители продали Дашу парализованному богачу, но в брачную ночь он .. Я узнала, что меня продают, в среду вечером. Стояла в коридоре и слышала через тонкую дверь, как Антонина Петровна говорит маме: «Девочка умная, справится». Мама молчала. Это молчание я знаю с детства. Оно означает, что решение уже принято. Я не вошла сразу. Сняла куртку, повесила на крючок. Всё медленно. Потому что когда войду, начнется что-то, из чего уже не выйти прежней. Но сначала — утро того же дня. 5:30 утра. Зимой в это время темно так, будто ночь и не думала заканчиваться. Ванная одна на восьмерых. Горячую воду отключили за долги еще в ноябре. Умываюсь холодной — это давно не больно. Просто просыпаешься сразу, будто кто-то дернул рубильник. В зеркале я: бледная, глаза зеленые. Кто-то на работе сказал: «Даша, ты красивая». Красота — это когда у тебя есть время о ней думать. На кухне в холодильнике полпачки макарон и литр молока для младшей сестры, Юли. Ей семь лет, в этом году в первый класс. Нормальный портфель стоит полторы тысячи, а у нас их нет. Сама не завтракаю — некогда. Смена на кассе с шести до шести. Три года назад я мечтала о медицинском, не хватило двух баллов. Написала тогда на листке «Следующий год» и прилепила на зеркало. Следующего года не было: сначала брат ушел в армию, потом отец сорвал спину, потом заболел Павлик. Листок с зеркала я сняла сама. Не заметила когда. Суть сделки была проста. Борис Громов, богатый бизнесмен, искал жену для своего сына Егора. Егор полтора года назад попал в аварию. Тяжелая травма головы. Он всё понимает, но почти не говорит и плохо ходит. Громову нужна девушка, которая будет рядом, будет ухаживать и станет женой официально. Взамен — полное содержание нашей семьи, оплата всех операций и квартира для меня через два года. Я посмотрела на родителей. Мама тараторила про долги, а отец просто смотрел в стакан. В его взгляде было столько стыда, что я просто сказала: «Согласна». Через неделю была свадьба. Белое платье и Егор в инвалидном кресле. Когда регистратор спросила: «Согласны ли вы?», он издал странный звук. «Да», — четко ответила я за двоих. На банкете я заметила странную вещь. Среди гостей был лучший друг семьи, юрист Аркадий Соколов. Когда он подошел к нам, Егор посмотрел на него так, будто пытался прожечь в нем дыру. Соколов на секунду побледнел, но быстро спрятал страх за улыбкой. В нашу первую ночь в этом огромном доме я читала Егору книгу. В какой-то момент он перехватил мою руку, взял карандаш и дрожащими пальцами вывел на форзаце кривые буквы: «Я. З. Н. А. Ю.». Мое сердце замерло. — Что ты знаешь? — прошептала я. Он писал долго, превозмогая дрожь. Одно слово: «Меня». — Кто это сделал с тобой? — я едва дышала. Егор медленно вывел фамилию: «Соколов». Я смотрела на это имя и понимала, почему юрист так часто приходит к нам «проведать друга». Он проверяет, всё ли еще Егор молчит. — Мы будем молчать, — тихо сказала я мужу. — Пока что. Егор посмотрел на дверь и снова взялся за карандаш. Он написал не ответ, а короткую фразу, от которой у меня по спине пробежал холод продолжение - https://vk.cc/cU3Pcr

Выйдя по УДО, Ольга на последние деньги оплатила в поезде штраф за безбилетника старика и попутками добралась до своей глухой деревни, а утром, выглянув в окно, увидела наряд полиции... Пожилой человек выглядел встревоженным, беспрестанно промокая платком вспотевший лоб. Ольга не сводила с него глаз с момента посадки в вагон. Он напоминал ей отца, которого она давно потеряла и знала, что больше не увидит. Ей было трудно отвести взгляд, но старик, казалось, не замечал её пристального внимания. Вообще, внимание к Ольге было редкостью. Большинство окружающих будто намеренно её игнорировали. Одета она была скромно, но прилично, однако люди словно чувствовали её прошлое, избегали её взгляда. Вокруг неё будто образовался вакуум, и только старик, казалось, не ощущал исходящей от неё опасности. Причина его странного поведения стала ясна, когда в вагон вошёл контролёр и начал проверять билеты. Старик заёрзал на месте, его взгляд беспокойно метался по сторонам, словно в поисках выхода. "Ваш билетик, пожалуйста," — произнёс контролёр, и вагон оживился шёпотом и смешками. Пассажиры предвкушали зрелище. Ольга напряглась, не отрывая взгляда от старика. "Внучек, я его, видимо, потерял," — пробормотал он. Контролёр нахмурился и достал блокнот: "Безбилетный, значит? Не стыдно в вашем возрасте обманывать?" "Я правду говорю, билет был," — оправдывался старик. "Раз был, покажите. Нет билета — платите штраф и выходите," — перешёл на "ты" контролёр, записывая что-то в блокноте. Старик всхлипнул, как ребёнок: "Сынок, ну не вру я, был билет. Зачем штраф? Тогда плати за проезд." "Нет у меня денег," — тихо ответил старик. Контролёр усмехнулся, и Ольга не выдержала. Она встала и подошла к ним: "Я оплачу штраф и куплю ему билет. Давайте без сцен. А вы кто?" — удивился контролёр. "Разве это важно? Я просто хочу помочь старику. Нельзя же оставаться равнодушным к чужой беде." Вагон затих. Ольга отдала деньги контролёру и потрепала старика по плечу: "Не плачьте, всё хорошо. Езжайте, куда вам нужно, и не переживайте." Старик схватил её за руки и начал благодарить: "Дочка, спасибо тебе! Я верну, честно! Скажи, кто ты, откуда?" Ольга усмехнулась: "Да я и сама не знаю, чья я. Еду домой, в деревню." Она назвала деревню, и старик кивнул. "Девушка, а у вас самой билет-то есть?" "Мне не нужен, я выхожу," — ответила она и выскочила из вагона под возмущённый гул. У неё не осталось денег на билет – она отдала всё незнакомому человеку. Она шла вдоль дороги, злясь на себя. Теперь она доберётся домой в лучшем случае к ночи, и всё из-за своей сердобольности. Сколько раз она зарекалась кому-то помогать, но всё бесполезно. Жизнь снова преподнесла урок: не жди благодарности за добро. Не успела выйти из тюрьмы, как снова на те же грабли. Зачем ей сдался этот старик? Пусть бы звонил родственникам или искал свой потерянный билет. Пока она шла, её мысли вернулись в прошлое, которое не отпускало. Тогда она тоже решила помочь, не смогла пройти мимо чужой беды, и в итоге оказалась за решёткой. Молодая была, наивная, верила всему. Подруга у неё была лучшая, с детства дружили. Оля взяла её под крыло в пятом классе, и с тех пор они были не разлей вода. Её семья была обеспеченной, жили хорошо, ни в чём не нуждались. А вот подруге Светлане не повезло. Её воспитывали мать и бабушка, отца не было. Женщины работали с утра до ночи, а девочка скиталась по улицам. Во дворе её дразнили, обзывали за некрасивую одежду и стрижку. Оля не выдержала и заступилась. Светлана приклеилась к ней, как репей. Оля не возражала, они сдружились. Она стала дарить ей свои вещи, приглашать в гости, платила за неё в кино и кафе. Считала её чуть ли не сестрой. Когда родителей не стало, жизнь Ольги перевернулась. Что там у отца было не так с делами, она не знала, но осталась без копейки денег. Скрывала это, не хотела никому говорить, даже подруге. Надеялась сама во всём разобраться, но не успела. Ей тогда едва исполнилось двадцать. Светлана позвонила однажды вечером, плакала в трубку и просила денег: "У нас бабушке совсем плохо, ей сиделка нужна. Мать на работе, я на учёбе, а её одну оставлять нельзя." Ольге было стыдно признаваться, что денег нет: "Зачем вам чужого человека в дом брать? Давай я помогу, у меня времени хватает. Присмотрю за твоей бабушкой." Оля была старше и уже получила образование. "Ты вправду поможешь?" "Ну конечно." И помогала сколько могла, пока бабушка не умерла. Это случилось в обед. Светлана в университете, мать на работе. Оля звонила им, но никто не ответил. Скорую вызвала, конечно. А только вышло всё странно. Приехавшие родственницы внезапно накинулись на неё и обвинили в том, что это она бабушку убила, а ещё сказали, что она у них драгоценности украла. Так Ольга получила свой первый жизненный урок: нельзя никому доверять, а помогать уж тем более. Оказалась за решёткой в два счёта. Благо, вышла по УДО. Теперь её путь лежал домой, в родную деревню. Раньше там было много народа, а сейчас глухо, словно вымерло всё. Люди разъехались, и деревня угасла. Добиралась Оля на попутках до самого вечера. В сумерках родной дом, казавшийся ранее дворцом, выглядел непривычно маленьким. Зато двор на удивление чистый, словно кто-то следил за порядком всё это время. Ключ лежал там, где она его и оставила, в отцовском гараже, в стареньком портсигаре. Несмотря на сырость и холод, Оля приняла душ. Хотелось есть, но холодильник был пуст. Выпив тёплой воды, она уселась на свою старую кровать и уснула беспокойным сном. Утро не принесло ничего, кроме страха. Оля проснулась от жуткого грохота. Стучали в окно, и казалось, что стёкла сейчас вылетят. Бросившись к нему, она выглянула и отшатнулась. На пороге стоял наряд полиции. Руки тут же занемели, а ноги стали словно деревянные. На негнущихся ногах она прошла к входной двери и застыла на мгновение, набрала воздуха, а потом распахнула дверь, готовая отстаивать свою свободу. "Гражданочка, что же вы не открываете, когда вас зовут?" — послышался смешок. Ольга посмотрела на говорящего. "А вы собственно по какому вопросу? Я ничего не нарушала." "Да вот, поступил звонок, что вы вторглись в чужие владения." Ольга словно инстинктивно бросила взгляд на дом через дорогу. Там жила та самая Светлана. Шторка на окне резко дёрнулась, скрыв довольное женское лицо. "Это мой дом. Документы предъявите свои на дом, прописку покажите." Пока Ольга искала все бумаги, послышался шум мотора, который затих возле её калитки. Собрав все документы, она протянула их полицейскому, который не особо в них и посмотрел. "Так, нужно проверить, не подделка ли, а то…" — заметил он, но договорить не успел. Из подъехавшей машины вышел продолжение - https://vk.cc/cU3Pcr

«Что Никулин, что Ширвиндт – жуткие люди, оба негодяи. Я, например, никогда не ношу галстук. Знаете, почему? Однажды мне позвонили по телефону и сообщили, что я награждаюсь каким-то орденом, и должен приехать в «Белый дом» в назначенный час 24 апреля. Я вымыл шею, надел галстук и поехал. Приезжаю, а часовые интересуются: вы что здесь? Я сказал, за орденом приехал. А они в ответ: сегодня не наградной день. Я попросил уточнить: приглашали-то из администрации Президента! Они стали звонить, и чем больше, тем у них погоны сильнее в недоумении подниматься стали: знаете, Дуров, в администрации президента перевернули все наградные листы на полгода вперед, вас там нет… Ну я начал спускаться вниз по ступенькам. Вижу, стоит Никулин. «Приехал все-таки, дурачок», — сказал мне старый, добрый друг. Я его чуть не убил. Мы бегали вокруг машины. Я его все пытался ногой достать, и постоянно кричал: ну что, получил. Несмотря на то, что над «Белым домом» развевался государственный флаг, я слова всякие нехорошие кричал. А чуть позже я получил письмо… из Голливуда на английском. А я этого языка не знаю, в школе немецкий учил. Стал искать переводчика, нашел. Он мне сообщил, что кроме меня приглашается еще и Никулин, а также Дастин Хофман, Аль Пачино и Пол Ньюман. Я подумал, компания неплохая. Звоню Юре, говорю, что мне пришло письмо из Голливуда. Никулин удивился и поинтересовался, не разыгрываю ли я его. Зашел к нему после репетиции, показал. Потом и Никулин нашел такое же послание в почтовом ящике. Но на этом все и закончилось. Мне не позвонили ни через неделю, ни через две. Я связался с Юрой по телефону, а он и говорит: "У тебя печать стоит на конверте?" Я ответил: "Да". Он говорит: "Читай". Я читаю английскими буквами по-русски: "Счастливого пути, дурачок". Но я однажды тоже над ним подшутил: отправил его в Санкт-Петербург в его законный выходной на кинопробы, которых не было. Он мне тогда минут 15 по телефону объяснял, кто я такой». Лев Дуров «Байки на бис».

Люксембург здорового человека

Тут змея сходила по-большому "faccts"

Питание в псковском роддоме Вупсень и Пупсень! Это вы???