Путешественник

Я везла мужу его любимые пирожки.С мясом — те самые, которые он когда-то ел, обжигая пальцы и смеясь: «Натусю, ты меня ими и в жёны взяла». Вчера вечером он сам попросил: «Испечёшь? Сто лет твоих пирожков не ел». Сказал почти ласково. Так, как давно уже не говорил со мной. Я поднялась в шесть утра. Замесила тесто. Обожгла пальцы о противень. Аккуратно сложила горячие пирожки в контейнер, укутала полотенцем, чтобы не остыли, и поехала через всю Москву — к его офису. По дороге даже улыбалась. Глупая. Припарковалась возле здания, взяла контейнер и уже собиралась идти внутрь, когда дверь приоткрылась. На улицу вышли двое — мой муж Аркадий и его давний приятель Павел. Оба с сигаретами. Я машинально осталась у машины. Хотела окликнуть, но Павел заговорил первым — голосом липким, насмешливым, от которого хочется вымыть руки. — Слушай, Арк, ты на мой юбилей с кем придёшь? С женой или со своей Светкой? Аркадий стряхнул пепел и даже не задумался: — С женой, конечно. Куда она денется? Я застыла. Контейнер в руках вдруг стал неподъёмным. — С той всё серьёзно? — хмыкнул Павел. — Да какое серьёзно, — рассмеялся Аркадий. — Наталка постарела, обвисла, с ней скучно до тошноты. А Светка молодая, весёлая. Кстати, беременна уже. Во мне что-то не просто оборвалось. Будто звук в мире выключили. Я видела их губы, дым сигарет, блеск его дорогих часов — но не могла пошевелиться. — Серьёзно? — оживился Павел. — И что, разводиться будешь? Аркадий фыркнул: — Ты с ума сошёл? Я сейчас разведусь — она мне половину фирмы отсудит. Дом делить придётся. Ателье на неё оформлено. Нет. Пусть сидит. Куда она пойдёт? Сорок шесть. Кому она нужна? Павел громко рассмеялся. А я стояла за дверцей машины с тёплыми пирожками и вдруг ясно поняла: человек, которому я двадцать три года гладила рубашки, родила дочь, ждала с объектов, помогала поднимать бизнес и училась молчать, когда надо — давно уже не видит во мне ни женщину, ни даже человека. Для него я — имущество. Удобство. Страховка. Вещь, которую невыгодно выбрасывать. Они докурили и ушли за угол, даже не обернувшись. Я села за руль. Поставила контейнер на заднее сиденье. И поехала домой. Пирожки остались не переданными. Как и я сама. Дома я поставила контейнер на стол, прошла в спальню и легла прямо поверх покрывала. Смотрела в потолок. Не плакала.ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

Муж уже 6 лет в коме, но каждую ночь я замечала, что его бельё меняется. Я заподозрила неладное и сделала вид, что уезжаю в командировку. Ночью тайком вернулась и заглянула в окно спальни… Я была в шоке… Закат опускался на город, окрашивая небо за огромным панорамным окном в багряные тона. Последние слабые лучи солнца падали на белоснежную простыню кровати. Я осторожно поставила дорогую сумку на диван, стараясь не издать ни малейшего звука, хотя прекрасно понимала: человек, лежащий на кровати, скорее всего, ничего не слышит. Уже шесть лет эта комната погружена в тишину и пропитана резким запахом дезинфицирующих средств — тем самым больничным ароматом, который теперь стал запахом нашего дома. Я подошла к кровати и посмотрела на Кирилла, моего мужа, лежащего неподвижно, словно прекрасная, но безжизненная восковая фигура. Его лицо по-прежнему было красивым, глаза плотно закрыты, грудь едва поднималась в ритме аппарата искусственной вентиляции лёгких. Я присела на край кровати и нежно убрала прядь волос с его лба, ощущая привычную ноющую боль в сердце. Шесть лет назад та страшная авария забрала у меня энергичного, талантливого мужчину, оставив лишь неподвижное тело, нуждающееся в круглосуточном уходе. Но среди запаха медицинского спирта и мягкого детского геля для душа, которым я всегда его мыла, в нос ударил незнакомый аромат — насыщенный, соблазнительный мужской парфюм с нотами сандала и мускуса. И что ещё страшнее — едва уловимый запах застывшего сигаретного дыма. Смутное подозрение, словно ядовитое семя, начало прорастать в моей голове, и по спине пробежал холодок. В руках у меня были мужские боксёры премиального бренда бордового цвета — облегающие и модные. Это точно не то, что я покупала для Кирилла. Человек, прикованный к постели и не контролирующий физиологические процессы, никак не мог носить такое тесное и неудобное бельё. Тысячи вопросов кружились в голове, но женская интуиция подсказывала: в этом, казалось бы, мирном доме скрывается страшная тайна. Я не поехала в аэропорт, как сказала, а попросила таксиста отвезти меня в супермаркет в двух километрах от дома, где оставила вещи в камере хранения. Потом пешком вернулась назад по заросшей тропинке за посёлком. Стемнело, наш сад погрузился в ночную тишину. Я пробралась сквозь живую изгородь и спряталась в густых кустах напротив окна спальни на втором этаже. Ровно в час ночи я ОЦЕПЕНЕЛА от увиденного…ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ