Страницы моих фантазий

На речку ― Пап, долго ещё мне тут стоять? Я уже устал, у меня дел по горло, там ребята собираются через час, у нас бой в танки, я же всё пропущу, ― нудел Серёжка, размахивая удочкой и срубая ею листья с крапивы. ― Цыц! Тебя на шухер поставили, а не ныть! Я почти собрал крыжовник, потом ещё вишни надерём и пойдём. ― Да сдалась тебе эта вишня! В «Ленте» сейчас по акции черешня новозеландская, а мы по чужим участкам шарахаемся, как оборванцы какие-то. Тут Серёжку в затылок что-то больно кольнуло. ― Ай! ― пацан обернулся и увидел улыбающуюся отцовскую физиономию, торчащую поверх забора. Губы, зубы, борода, нос мужчины были красными, глаза блестели преступным задором, словно это был лев, который только что разорвал бедную антилопу. Отец снова плюнул косточкой, но на этот раз промахнулся. ― Это вы сейчас привыкли к «Лентам». Нажрётесь этого ГМО, которое годами не тухнет, а тут ― настоящая вишня! Я эти участки с детства знаю! Раньше только на них и обедали с друзьями, когда на речку ходили! ― Да это же воровство! ― Зато так вкуснее. Это тебе не с корзинкой, как обморочный, шататься по рядам и носом водить. Здесь за каждую ягоду жизнью рискуешь, а риск всегда вкусу добавляет. На́ вот, ― протянул он горсть недоспевших ягод сыну. ― Да не хочу я! ― Бери, говорю! А то мамке расскажу, по каким сайтам ты шарахаешься. Парень нехотя взял горсть ягод и, брезгливо посмотрев на них, закинул в рот. ― Ну вот, теперь ты мой соучастник, под трибунал вместе пойдём, ― злорадно улыбнулся отец. ― Да ну тебя, ― сплюнул Серёжка косточку и порубил крапиву на куски. ― Не перечь отцу! Сказал: «вместе под трибунал», значит, вместе! На́ вот, крыжовника пожуй, ― появилась рука с зелёными ягодами и, кажется, несколькими гусеницами. ― Фу, да он неспелый же! ― Зелёный вкуснее, от красного живот болеть будет. ― Эй! Кто здесь?! Я же говорил, ещё раз увижу — убью! ― раздалось откуда-то из-за угла. ― Серёга! Мать твоя красавица, ты чего не следишь?! ― буркнул отец и через секунду уже по-мальчишечьи ловко перекидывал ногу через забор. Серёга, впервые оказавшись соучастником преступления, да еще и пойманным с поличным, не знал, что делать. Схватившись за голову, он начал метаться туда-сюда, то и дело крича, что не хочет в тюрьму, что его заставили, а сам он вообще ягод не ест, это всё отец… Раздался скрип, что-то рвалось. Судя по вою отца, рвалось будущее Серёги: его учёба в институте, его карьера web-дизайнера и большой дом ― как в голливудском кино, только в пригороде Иваново. ― Я зацепился, ― пыхтел отец, который никак не мог перевалиться через старый забор. ― Что мне делать? Что мне делать?! ― нервно повторял паренёк, наворачивая круги возле крапивы и от страха несколько раз останавливаясь, чтобы оросить местную черноплодку. ― Отбиваться! ― зарычал отец и снова дёрнул ногой, лишив штаны всякой надежды на восстановление. Серёжка снова вооружился удочкой, которая уже успешно победила куст крапивы, и приготовился к бою. Что-то приближалось к нему, тяжело дыша. Он не видел ― ведь хозяин дыхания должен был появиться из-за угла. Отец оставил наконец попытки дорвать портки и отпустил руки, моментально исчезнув за забором. Что-то глухо сломалось. Серёга решил, что осиротел на одного родителя, и уже обрадовался, что можно бежать. Оплакать родственника можно будет и в более безопасном месте, но, услышав за забором знакомый голос: «Какой дурак боярышник рядом с крыжовником сажает?!», понял, что пути к отходу перекрыты. Пацан сжимал удочку, как двуручный меч, глаза его налились кровью, сердце колотилось, а в животе бурлило ― крыжовник вступил в реакцию с вишней. Из-за угла появилось дуло ружья, Серёжка сглотнул и снова посмотрел на черноплодку, чувствуя, что дерево нужно не только поливать, но и удобрять, но сдержался. И зачем он только с отцом поперся на эту речку? Дома так прекрасно: тихо, прохладно, холодильник рядом, wi-fi, все блага мира. Но нет, нужно было переться в эту жару на эту дурацкую рыбалку, через дачи, да ещё и без телефона. Серёга ненавидел себя за слабохарактерность. «Еды по дороге наберём, воды на колонке накачаем», ― передразнивал он слова отца про себя, представляя, чем теперь это аукнется. Наконец появились руки: старые, сухие, похожие на ветки яблони, на которую отец тоже залез по дороге сюда. Руки сжимали длинное ружьё с легким налётом ржавчины на корпусе. Когда появился хозяин ружья, старик в красной кепке и вытянутой майке, Серёга бросил удочку в кусты и поднял руки вверх в знак полной капитуляции. ― Не убивайте, я вам танк американский подарю! ― выпалили Серёга первое, что пришло в голову. ― На кой мне танк? Я в железнодорожных служил, ― прошамкал старик, глядя на трясущегося подростка. ― Опять свои закладки собираешь, нарколыга малолетний?! Серёга завертел головой. Мужчина навёл ружьё, раздался залп. Правда, это по-прежнему были забродившие ягоды. ― А что тогда? ― В-в-в-и-шню, ― промямлил парень, ужасно надеясь, что отец вот-вот выскочит из-за угла и огреет мужчину по голове. ― Вишню?! ― старик, кажется, удивился. ― Ты чего мне лапшу на уши вешаешь? Знаю я, какую ты тут вишню собираешь, каждую неделю тут копошитесь, весь забор мне перекосили. ― Правда, дяденька, мы вишню собирали и крыжовник! ― Мы? Так ты не один?! ― Па-а-ап! ― позвал Серёга свой единственный козырь. Вот сейчас он выйдет, и они поговорят как взрослые люди, отец всё объяснит, и они пойдут дальше, живые и здоровые. Но отец предательски долго молчал. ― Папа, выходи давай! ― умоляюще стонал Серёга, поглядывая в сторону черноплодки. ― Вы, наркоманы, всегда врёте, а я врунов не люблю, ― процедил сквозь редкие зубы хозяин участка. ― Никто уже ради вишни на чужие участки не забирается, все сейчас только кайф ищут. Как только земля вас носит. Прощайся с жизнью! ― Я правду говорю! ― от обиды у Серёги даже слёзы на глазах выступили. ― Не убедил, ― прицелился мужчина и хотел было нажать на спусковой крючок, как через забор перевалилось что-то тяжёлое, матерящееся, без штанов, и рухнуло прямо в побитую и униженную крапиву. ―Ай! Ая-я-я-яй, как жжётся! ― вопило существо в кустах. Старик переводил ружьё туда-сюда, как флюгер, не определившийся с направлением ветра. ― Руки вверх! ― крикнул он, когда отец Серёжки наконец вылез из кустов: весь в царапинах, ожогах, запутавшийся в леске. ― Остынь, старик! Тебе пацан уже всё сказал! Вишни мы у тебя решили немного сорвать, жалко, что ли? ― А чего это ты без штанов ко мне на участок влез?! ― Влез я как раз-таки в штанах ― гвозди забивать нормально нужно! ― Поучи меня ещё, как мне гвозди в свой забор забивать! Ладно, вишня так вишня, этого добра не жалко, всё равно каждый год осыпается. Можете вон еще и груш за домом набрать, я всё равно кроме сливы ничего не ем, зубов не хватает, ― старик опустил ружье. — Сейчас на речку почти никто не ходит. Это раньше мы шпану гоняли за то, что кусты обрывали да грядки, как саранча, обжирали. А сейчас… ― старик махнул рукой, ― одни только закладчики эти ошиваются. ― Вот видишь, Серёга, а ты боялся: воровство, воровство! Мир не без добрых людей! Ладно, пойдём. Спасибо вам! ― Не за что. Отец и сын пустились в сторону речки, а дед смотрел им вслед. ― Эй! А что это у тебя за шрам на заднице? ― крикнул он отцу вдогонку. ― А, да это мне в детстве солью из ружья пальнули, цветов нарвал на одной из местных дач для барышни своей. ― Уж не гортензию ли ты тогда сорвал?! ― снова, но уже негромко, процедил сквозь вставные резцы старик и вскинул на плечо ружьё. ― А вот теперь, сынок, бежим в «Ленту»… Александр Райн

Старый попугай Сестра Иры со своим многочисленным семейством вечно чихающих потомков жила вместе с её матерью. В их доме по-настоящему царственно жила только одна аллергия–хозяюшка. Она поселилась там с приходом в дом зятя аллергика и многократно усилилась с рождением первенца. Там не держали цветов и делали ежедневную влажную уборку. А когда Ирина на прогулке купила племяннику свежайшую, дышащую хрустящей булкой, сосиску в тесте – вызывали скорую. Ира жила отдельно, хоть в небольшой, но своей личной однокомнатной хрущевке, которую подарили ей дед с бабушкой. Бабушка. Любимая бабушка до сих пор стояла перед глазами. Ира практически выросла у неё. В минуты задумчивой неуверенности Ириша часто припевала её колыбельную: – Ай, чи-чи, ай чи-чи Прилетели к нам грачи. Грачи сели на пенек, Засветили огонек. Стали думать-гадать .... А дальше шла интерпретация Ирины: "что Ирише покупать", "как долги скорей отдать", "как бы мне не опоздать", "что на вечер надевать..." И становилось на душе теплее, и было ощущение, что бабушка где-то рядом. Вот на днях не стало и деда. Такая тоска пробирала при их уходе! После того, как похоронили деда в селе, сразу было понятно, что именно Ирине придётся забрать попугая, который много-много лет прожил с бабушкой и дедушкой. Попугай был очень стар, одно его крыло было прикреплено невидимкой к жидкому лысеющему хвосту. Дед так придумал. Потому что одно плечо птицы перенесло артрит и онемело. Крыло болталось под ногами, мешая попугаю жить. Он не летал, даже внутри клетки он с трудом забирался по решетчатым стенкам и, с помощью клюва и лап, перебирался по торчащим там веточкам. – Много ли ему осталось? – жалостливо говорила мама, глядя на него. Она его помнила ещё молодым. Звали попугая Аркадий. Единственное, что он делал виртуозно, так это – болтал. Владел он двумя языками: попугайским и русским матерным. Первый позор они пережили на железнодорожном вокзале, когда ехали с похорон. Племяннику вздумалось приоткрыть плед, которым была закутана клетка с попугаем. Пожилой мужчина, сидящий рядом начал подхихикивать и говорить, что он тоже в этом мастер, но тут – есть чему поучиться. А молодая женщина, поджав губы и прошипев что-то в их адрес, уводила скорее дочку в другой конец зала ожидания. А ещё попугай был пьющим. Дед говорил, что они с бабушкой не виноваты – таким им его отдали. Наступал момент, когда Аркаша начинал истошно вопить " Хочу ликера, ...", грязно ругался матом и не прекращал, пока ему не наливали. Для Ирины это был самый неудобный жилец. Во-первых, у неё уже была домашняя любимица – кошка Анфисушка. Пушистая красавица неведомой, но необычайно красивой породы. Ира её любила, но и она причиняла немало хлопот. При отьездах её нельзя было оставить аллергичному семейству родственников, а мама не могла бросить малышню сестры, потому что все другие работали. Ира была вынуждена оставлять кошку тётушке, прилично за это приплачивая. Тётушка была интеллигентна, и если она и выдерживала Анфису, то только потому, что и Анфиса была подстать ей: спокойная, воспитанная и умиротворенная. А вот представить Аркашу в доме Изабеллы Юрьевны было просто невозможно. Сама Ира была молодая, ещё незамужняя, и отказываться от поездок на отдых и в путешествия она не собиралась. Теперь надо было что-то придумывать. Благо – время ещё было, шли рабочие будни. Она долго определяла, куда же в её квартире поставить клетку с птицей и, наконец, решила водрузить её в углу на кухне. Ага, здесь ему самое место, по утрам будет подальше от ее постели. Она сняла плед, ожидая примерно того же, что случилось на вокзале и мысленно затыкая уши, но Аркаша сидел, забившись в угол просторной клетки, смотрел на неё исподлобья и молчал. – Что, устал с дороги? Сейчас мы тебе вернём твои игрушки. Ира повтыкала в клетку ветки, повесила качель, наполнила кормушки. Попугай сидел на прежнем месте. Надо было отправляться за Анфисой к тётушке. В этот вечер попугай был настолько тих, что кошка, обрадованная возвращению в родные пенаты, его даже не заметила. – Ну вот и хорошо, а то уж прямо напугали меня рассказами о твоей зловредности, – говорила ему Ирина. Но ночью ... Ирина спала вместе с Анфисой. Та лежала всегда в ногах, согревая своим теплом. Так, как подпрыгнула кошка сейчас, она не прыгала никогда. Подпрыгнула и Ира. Зловещий потусторонний хохот раздавался с кухни. Он был настолько реалистичным и жутким, что по телу пробежал озноб. Ира пришла в себя, включила на кухне свет и решительно туда вошла. Аркаша сидел на ветке нахохлившись и закрыв глаза. Было такое ощущение, что он давно и крепко спит. Но Ире докладывали о хитростях птицы, и она присмотрелась – попугай подглядывал. Вот гад! – Ты чего? Издеваешься? Спи! Аркаша крепче прикрыл свои круглые глазки, а Ира накрыла клетку пледом. Но под утро они с Анфисой опять проснулись. В доме работал перфоратор. Ну, что за придурок начал ремонт так рано? Осознание пришло не сразу. Перфоратор в лице Аркаши работал на их кухне. И хоть времени до выхода на работу было ещё предостаточно, Ира уснуть больше так и не смогла. Она надела спортивный костюм и отправилась на пробежку. Когда она вернулась, удивлённая Анфиса разглядывала нового жильца, она сидела посреди кухни и внимательно смотрела на него. Ире стало интересно и она спустила клетку на пол. Животные были спокойны, их надо было познакомить, и она рискнула – приоткрыла дверцу клетки. Анфиса напряглась и начала пятиться к стене, а вот Аркаша на полном расслабоне вышел из клетки и пошёл на кошку, та уперлась спиной в стенку, попугай подошел к ней вплотную и спросил хриплым мужицким голосом "Водки хочешь?" Это были первые человеческие слова, сказанные Аркашей в этом доме. Мамочка моя, кого я привезла! – Ох, у нас тоже был говорящий. Это хорошо, что у тебя ещё детей нет, – ответила на её рассказ о попугае коллега. – Почему? – Потому что ребёнок вырастет и перестанет плакать, но эта падла… По дороге с работы Ира зашла в зоомагазин и ветаптеку, привередливо выбрала для попугая всё самое лучшее. Она советовалась и перебирала. А придя домой, не узнала свою кухню. Как можно было за столь короткий промежуток времени её так загадить? Кормушка в клетке была опрокинута , и весь корм вместе с перьями был разбросан по всей кухне. Он был на полу, на раковине, на столе у противоположной стены, на полках с приправами...Она всплеснула руками: – Ах! Сволочь ты, Аркашка! На что тут же получила ответ: – Жизнь здесь загребись, как интересна! – А я что должна тебя развлекать? – вдруг неожиданно для себя заговорила с попугаем Ирина. – Берегите попугая, это птичка не простая, – внятно продекламировал Аркадий голосом деда. И опять Ирина ему отвечала, объясняла, что она, вот, старается, ходит по магазинам, покупает ему корм и добавки, а он – скотина неблагодарная. Он отвечал то невпопад, а то в точку. Так началось их ежедневное общение. – Ох, как я устала сегодня, – жаловалась Ирина, придя с работы. – Собаке– собачья смерть, – отвечал Аркаша. – Ну, и придурок ты, Аркаша, – говорила Ира. – Аркаша хороший, только жрет много, сука! – говорил он женским голосом бабушки. Он уже сидел у Иры на руке и плече, гулял по полу квартиры, успел выклевать обои в углу комнаты, за что сидел в клетке два дня и истошно вопил любимую фразу: – Жизнь здесь загребись, как интересна! Естественно, в более жёсткой интерпретации. И вообще, Аркаша умел грязно ругаться, виртуозно и вульгарно. В основном на Анфису. Когда он её видел, потоком лились матерные выражения. Так они и общались. Анфиса эти выражения воспринимала, как разговор и подмяукивала. Не любила она только одно – когда Аркаша начинал дико лаять. А Аркаша так развлекался, он бегал за кошкой с грубым лаем здорового пса, а Анфиса пряталась под диван. Один раз Ирина дала ему капельку ликёра. Аркаша требовал его весь выходной день, превратив его в кошмар. Он то кричал, что хочет ликёра, то кудахтал, как курица, и Ира сдалась. В конце концов дед наливал ему ликёр прямо в блюдце. В общем, порядка в доме Ирины стало в разы меньше. Приближалось лето. Надо было подумать об отдыхе, тем более, что в этом году отдых был особенный. Познакомилась через соцсети Ирина с парнем. Сначала просто переписывались, а потом уже общались онлайн, а потом ... В общем, этим летом Ира собиралась в Сочи не просто с подругой, как обычно, но ещё и для встречи с Михаилом. – Ну, как тебе он? Аркаша сидел на плече Иры, а та за компьютером, на мониторе которого фотография мачо–Михаила во весь экран. На стол она попугая уже не пускала. Аркаша очень любил бить клювом по клавишам, чаще попадал по delete, сметая всю проделанную работу. – Ну, как тебе, Аркаш? – Аркаша - красавчик? – Эх ты, лысый эгоист. Я ж не про тебя спрашиваю! Ревнуешь? Всё равно поедешь скоро на передержку, – Ире Михаил очень нравился. Она ждала встречи. Но за две недели до отъезда Аркаша вдруг начал чахнуть. Много спал, реже матерился. Ира отнесла его ветеринару. И даже не пришлось извиняться за выражения питомца. Он молчал, а это так непохоже на Аркадия. Врач констатировал – возраст. Сказал, что вот-вот конец, в любой момент ... Получается, это могло случиться и во время её отьезда? Врач сказала, что смена обстановки может всё ускорить. Ирине до слёз было жаль, но делать нечего. Ну, не может она из-за птицы отменить поездку. В конце концов на кону же личное счастье! Клетка Аркаши перекочевала в комнату, чтобы быть поближе. Ирина очень переживала. Аркаша замолчал. Но вот однажды вечером Аркаша вдруг плавно и нежно начал напевать голосом деда знакомую песню. Это была любимая дедова песня: – Я встретил девушку, полумесяцем бровь... На щечке родинка, а в глаза-ах любовь ... Аркаша перевирал звуки, но тембр деда и мелодия через толщу лет возвращала Иру в далёкое детство, в то время, когда дед был моложе, когда он пел для бабушки и для неё. Дед пел, а они с бабушкой танцевали. Эти яркие живые картины всколыхнули память так, что захотелось плакать. И наутро Ирина уже звонила и подруге, и Михаилу, извинилась, сдавала билеты и отменяла бронь на жильё. Ну, не сможет она его сдать в приёмник и спокойно отдыхать. Всё равно не сможет. Ещё неделю назад, она бы сама не поверила, что сделает так. Похоже, её никто не понял. А как объяснить, что этот мерзкий лысый матершинник стал её другом, что сейчас её друг умирал, и она никак не могла его в этот момент бросить. А ещё он возвращал ей кусочек детства, возвращал, как будто, саму себя. – Держись, Аркашка, не умирай! Хочешь ликера налью миску? Хочешь – Анфиску потрепи, хочешь – любым матом ругайся, только не умирай. Весь отпуск она провела дома. На душе было мерзко. Казалось, Михаил и думать о ней забыл. На связь выходил редко, в сети появлялись его фотографии в окружении других девушек. Ну, конечно, он же в Сочи... Неужели только эта поездка могла сблизить их? Если так легко он её сейчас забывает, серьезно ли всё у него к ней или ... Или Аркашка уберёг её от ошибки? Эти мысли шли по кругу. Она лежала на кровати и смотрела на умирающую птицу. И однажды утром, где-то на грани между сном и явью, Ирина вдруг услышала, как тихо, почти себе под нос, в клетке бормочет Аркаша: – Ай, чи-чи, ай чи-чи Прилетели к нам грачи. Грачи сели на пенек, Засветили огонек... Стали думать-гадать, Чем Иришку пропитать... И вдруг стало так хорошо, стало так ясно. Песни бабушки и деда стоили гораздо выше, чем отменённая поездка. И ещё пришло осознание – надежду на истинную любовь не следует терять с кем попало. А впереди у неё будет встреча новая. Ира осторожно достала Аркашку из клетки, он нахохлился в её руках, и через несколько минут спокойно обмяк и умер. А она расплакалась. Теперь уже бабушка и дед не пришлют ей свои песни оттуда, из далёких лет, не успокоят и не подскажут. Спи спокойно, милый мой Аркадий! В этот день Ирина похоронила попугая, а на следующий – уже купила нового птенца очень напоминающего зловредного Аркашку.

Петя Мама обожала красоту. Она надела на сына новую красную рубашку с рисунками из желтых цепочек и якорей, сунула в руку леденец на палочке и отправила на улицу. – Иди, Андрюшенька, погуляй, на курочек посмотри. Только к пруду близко не подходи! Красавчик! – женщина погладила пятилетнего мальчика по светлой головенке, подтянула ему штанишки и, не удержавшись, поцеловала его в макушку. Андрюшка поежился, по-мужски насупил белесые бровки и протянул: «Да знаю я, мам…Чего ты?». Он смело шагнул со ступенек бабушкиного дома и толкнул скрипучую дверь на улицу. Прямо перед крыльцом, в палисаднике буйно кипела кудрявая сирень, источая невероятные запахи волшебства будущего лета. Это немного оглушило юного горожанина, заставив его присесть на лавочку под окошком и задуматься о гармонии и красоте этого мира. На траве у поленницы бродили озабоченные куры. Смешно потряхивая головами, они что-то выискивали под ногами, потом немного думали и быстро били клювами по чему-то невидимому. Заинтригованный этим действом ребенок положил леденец на лавочку, подобрался к птицам, встал на коленки и вместе с ними принялся рассматривать траву-топтушку, раздвигая ее пальцами и всматриваясь в сплетения стебельков. Но ничего, кроме земли, он так и не смог разглядеть. Удивленные куры с любопытством обступили незваного гостя. Их крошечные головки озабоченно склонялись то на одну, то на другую стороны, а внимательные глаза пытались заглянуть мальчику в лицо. Несушки негромко кудахтали, обмениваясь мнениями о природе незнакомого четвероногого существа, забредшего без спроса на их законный полигон. Пеструха – самая молодая и самая отчаянная курица, подкралась ближе всех и попыталась рассмотреть человеческого детеныша получше. Возле склоненной белобрысой головы она было начала танцевать отвлекающий куриный менуэт, но хитренький Андрюшка не зря ходил в старшую группу детского сада «Золотой орешек». Он дождался, когда птица, потеряв бдительность, зашла за невидимую черту, и, резво подавшись вперед, ухватился за тощий куриный хвост. Пеструха визгливо заорала, взлетела ввысь и обкакалась от страха. Держа в кулачке маленькое серое перышко, ребенок счастливо захохотал. Мгновенно из-за поленницы выскочил здоровенный красавец-петух. Разглядев незнакомого ярко-красного агрессора на своей исконной территории и, с удовлетворением оценив его незначительные размеры, Петя немедленно распушил перья, вздыбил гребень и, качаясь из стороны в сторону, ринулся в атаку. Подбежав к врагу, петух хлопнул мощными крыльями, подлетел вверх и попытался вцепиться орлиными когтями в ненавистную красную рубаху. Объект неожиданно громко пискнул: «Мама!» и, лихорадочно колотя по воздуху конечностями, ловко повалился на бок. Петух, промахнувшись, покатился по траве. – Ничего! Достану паразита! – мелькнуло в буйной голове, и он снова ринулся в бой. Увидев страшную, раздувшуюся от злости, птицу, Андрюшка дал деру прямо на четвереньках, оставив свой слабый тыл совершенно без прикрытия. Опытный боец – Петя, внутренне ликуя, немедленно вдарил именно туда. На этот раз ему повезло зацепиться за помочи на шортах, и нанести еще один, контрольный, клевок в тоже самое место. Мальчик истошно заорал, вскочил на ноги и в панике побежал, не разбирая дороги. Петух не удержался на спине, свалился в пыль, но отдавать победу практически перед самой капитуляцией противника не собирался и немедленно рванул за совершенно дезорганизованным врагом. Андрюшка добежал до сухой канавы, попытался через нее перебраться, споткнулся и покатился на дно. Петя, победно крикнув: «Ка-а-а!!!!», прыгнул на спину и стал молотить клювом по скачущим перед глазами мягким частям. «Добью, гада!» – с упоением мелькнуло в распаленном мозгу. Но, на детский вой из дому уже неслась мама. Вид ее был страшен. Разгневанной фурией женщина подбежала к канаве и стала лупить озверевшую домашнюю птицу мокрой половой тряпкой. «Эх-х! Рано радовался – с фланга зашли. Не отступлю! Врагу не сдается наш гордый Варяг!» Петух бросил поверженного и сменил объект. Ловко подпрыгнув на красной рубашке сосунка, он применил хитрый маневр уклонения от тряпки и атаковал голые женские икры ударом каменного клюва. Мама, дико визжа в унисон с орущим сыном, завертелась волчком, пытаясь достать это чудовище, кулаками и ногами. Но чудовище легко ускользало от ударов и, искусно пригибаясь к земле, снова и снова наскакивало на женщину, когтями царапая ее круглые коленки. Но фланги трещали. На подмогу дочке и внуку, на варикозных ногах удивительно быстро хромала бабушка. В ее руках явственно просматривалось осиновое полено. Старушка лихо метнула его в Петю, но деревяшка, прокувыркавшись мимо, отскочила от ствола березы и рикошетом подшибла, вертевшегося рядом, пса Тузика. Собакевич заорал громче людей и попытался тяпнуть петуха за хвост. «Обложили, гады! И ты, Брут!» Петя увернулся от зубов вчерашнего товарища и метко тюкнул друга человека клювом в ухо. Над деревней поднялся страшный вой. Женщины, собака, ребенок, сам Петя – орали все. Из окон начали высовываться односельчане. Некоторые из них тоже что-то орали. – Твою же м-мать! Зарублю, сволочь! Фашистская морда! – из сарая гибкой молнией вылетел разъяренный дед. В руке бывшего артиллериста-фронтовика хищно сверкал плотницкий топор. Увидев разгневанного хозяина, петух дрогнул и рванул вдоль деревни, высоко поднимая ноги и хлопая крыльями. Кого-кого, а деда Петя уважал очень сильно и, что греха таить, – сильно побаивался. Да и чьи нервы могли бы выдержать такое? Дед летел на врага, держа в правой руке топор, словно гранату. Дед был нестарым, худым и жилистым. Справедливая злость добавила ему сил и через полтораста метров, после оглушительного пинка, петух был схвачен. Хозяин торжественно принес его к дому, держа за шпористые лапы. Петя понуро висел вниз головой и размышлял о незавидной перспективе своей жизни. Конец становился отчетливо ясен – суп с лапшой. «За что, хозяин? За что? В кои-то веки нашел с кем подраться в этой деревенской тоске – и вот расплата. Ну, развлеклись немного…» В такт с его головой в левой руке человека раскачивалось отточенное лезвие. – Гильотина, однако. Что ж, взойду на плаху и приму незаслуженные страдания. Да-а…теперь точно в суп. Ну и подавитесь вы теперь этим супом! – злясь на свою несдержанность, обреченно думал он, – Не помогут теперь ни прошлые заслуги, ни бабкины надежды на увеличение яйценосности… И черт меня дернул? Куры безучастно клевали что-то в траве, не обращая внимания на, висящего вверх ногами в хозяйской горсти, «драгоценнейшего и любимейшего мужа Петеньку». – Тьфу, прошмандовки! Все вы дуры и проститутки! – он хотел плюнуть в предавших подруг, неловко дернулся, но топор опасно приблизился, и он лишь лихорадочно закашлялся от взыгравшихся нервов. – Что делать с этим будем? – дед потряс Петей перед женщинами. Разноцветные крылья и хвост распушились, огромный гребень дотянулся почти до земли. Зрелище было великолепным, – ну что, бабы, в суп? – Жалко, - сказала добрая мама и всхлипнула, – такой красивый, смельчак, мужчинка… Бабушка облегченно вздохнула. Андрюшку по младости никто и не спрашивал – ему сунули леденец в рот и повели переодевать мокрые штаны. Тузик отвернулся, сделал вид, что не причем, и зачесал ухо левой лапой – он тоже любил красоту. Дед подбросил петуха вверх и хорошенько поддал ему, надетой на босу ногу, калошей. – Летите, голуби, летите! – засмеялся он, и все пошли обедать. Петя перевернулся несколько раз в воздухе и шлепнулся в камыши у пруда. Через три минуты он вышел оттуда и, как ни в чем не бывало, стал рыться во влажной земле. Потом издал сиплый горловой звук, и куры рванули к нему, расточая наперебой похвалы за необыкновенную мужскую отвагу и несказанную красоту. Слушая их бессовестную лесть, Петя все им простил и закрыл от удовольствия глаза. В горле приятно запершило, он надулся, переступил ногами и победно закричал: «Ку-ка-ре-ку!!!»

Митя вышел из школы и медленно пошел по домой. Горе, постигшее его, не имело границ. В его дневнике появилась четверка по природоведению. Лучше бы у меня выпали зубы, подумал Митя. Митя не знал, что пройдет каких-нибудь пятьдесят лет, и он будет думать ровно наоборот. За два годы учебы в школе Митя не получал ничего ниже пятерки. Родители были педагогами. Папа преподавал в институте математику. Мама в другой школе - русский язык. Папа говорил, что те, кто скатывается во втором классе до четверок, в одиннадцатом ходят зимой без шапки и носков, с капюшоном на голове. А мама сказала: «Четверка – это позор». Митя не допускал ошибок. А тут вдруг сказал, что снег получается из дождя. Родителей нужно было подготовить. И он написал тёте Любе: «У меня 4 по природе. Что делать?». Тётя Люба ответила: «Умираааю!». Она хотела отправить ещё сорок смайлов, но батарея сдохла. И тогда она положила телефон на кресло и пошла в магазин за вином и пирожными. Она планировала смотреть вечером фильм про голубую лагуну. Митя понял: ошибаться в этой жизни вообще нельзя. Раз ртом не то скажешь - и проблемы пойдут одна за другой. Мало того, что опозорен. Мало того, что шапку с носками ему теперь зимой не носить. Так он еще и тётю Любу угробил. В аккурат накануне Пасхи. Ты посмотри, что делается, подумал Митя. Он вздохнул и написал папе вот такое письмо: «Я получил 4 по природе». Подумал и послал второе: «И тётя Люба умерла». Что-то ему подсказывало, что это будет кстати. Увидев послания, папа выронил мел. Теорема Больцано-Коши зависла на доске в многообещающем состоянии. Последнее, что услышали студенты, было: - В частности любой многочлен нечётной степени имеет… И вышел из аудитории без мела. Со стороны выглядело, будто Больцано допил и упал. В совокупности со сказанным, написанное на доске смахивало на страницу из Камасутры, у которой была оторвана та часть, на которой женщина. Уже в деканате папа позвонил тёте Любе семь раз. Примерно столько же раз она ему не ответила. Потом папа набрал маму. Сказал, чтобы та взяла себя в руки. Если есть поблизости стул или земля, лучше сесть. Чтоб она нашла в себе мужество сдержать удар - сказал. Главное сейчас, сказал папа, держаться вместе. И тогда трагедию пережить будет легче. В общем, сделал все, чтобы мама встретила новость в безмятежном, расслабленном состоянии. Что случилось? – поинтересовалась мама, расслабленная до такой степени, что у неё на шее выступил иней. Её закрашенная у корней седина снова проступила наружу, такой безмятежной она стала. У Мити – четверка по природоведению, сказал папа. Маму унесли из класса в учительскую и стали лечить. В каждой сумочке нашелся нужный препарат. От высокого давления, от низкого, от токсикоза, от изжоги. В маму сыпалось и лилось всё, что имело форму таблеток или жидкости. Кто-то даже плеснул ей в рот портвейн трудовика. Что-то должно было сработать. Но почему-то ничего не помогало. Мама ела и пила, а ей почему-то становилось всё хуже и хуже. После чего пришла медсестра, поставила маме укол от столбняка, подумала, и - прививку от гриппа, чтобы два раза не бегать. - Это не всё, - сказала трубка папиным голосом. Что-то ещё с Митей? – спросила мама. Нет, сказал папа, что-то еще с Любой. Что-то серьезное? – уточнила мама. Всё зависит от категоричности пределов, ответил папа. Иногда и 37,2 - повод для отчаяния. Но у тети Любы температура сейчас, слава богу, значительно ниже, сказал папа. Папа делал всё что мог. «Насколько ниже?», - спросила мама. Корвалола в ней было столько, что в её речи зазвучали развязные нотки. Настолько, сказал папа, что хладнокровие её сестры Любы уже становится причиной для заполнения некоторых документов. «Каких документов?», – спросила мама и фривольно щелкнула языком. Финализирующих, ответил папа. «Ц, ц, ц», - заметила мама. Идти домой нельзя, решил Митя. Пусть сойдет волна. Пусть сойдет и смоет весь негатив. Завтра он ещё раз почитает про дождь. И попробует исправить. Подумав, он решил зайти к тёте Любе, поскольку это было по пути. Может, она умерла, а потом её кто-нибудь поцеловал, и она ожила. По телевизору такое уже было. Там что-то про красавицу и тридцать три богатыря. Когда тётя Люба открыла дверь, Митя был рад, что она живая. Они сели пить чай с пирожными. Тётя Люба пообещала, что поговорит с папой и мамой, как только найдёт свой телефон. Папа и мама приехали к тёте Любе, когда стало ясно: в морге её в розыск ещё не выставили. Мама выглядела как после Нового года. Папа - как во время него. - Я тут изучил материал, - сказал им Митя. - По существу я абсолютно прав. Если формально, то снег на самом деле получается из дождя. © Вячеслав Денисов

"ГЛОРИЯ." Кoгдa eё купили cмeшным , лoxмaтым щeнкoм кaчaющимcя нa нeуклюжиx лaпкax, у нeё былo гopдoe и звучнoe имя - Глopия. Eё миp был нeбoльшим и уютным : мoлoдaя ceмeйнaя пapa, вocтopжeннo oбcуждaвшaя кaждый eё шaг, кaждую пpoдeлку. Пapк, c cиpeнeвыми куcтaми, кудa oни xoдили нa пpoгулки. Oнa жилa в любви и нe вeдaлa инoгo cocтoяния кpoмe любви. Oнa oбoжaлa cвoю ceмью. Пepвaя нeпpиятнocть в жизни Глopии cлучилacь oceннeй нoчью, кoгдa eё xoзяйкa вдpуг ceв нa кpoвaти, зacтoнaлa. Xoзяин мeтaлcя пo квapтиpe, coбиpaл в cумку вeщи, xвaтaл тeлeфoн . Глopия ничeгo нe пoнимaлa. Oнa пытaлacь пpижaтьcя к нoгaм xoзяйки,нo eё дoвoльнo гpубo oттoлкнули. Oнa пытaлacь бeжaть зa xoзяинoм, нo oн нepвнo пнул eё нoгoй. Пoтoм,oнa ocтaлacь пoчти нa cутки oднa... Oднa, в пуcтoй квapтиpe. Eё миcкa, впepвыe былa пуcтa. И Глopия пocтупилa кaк вcякaя oбижeннaя жeнщинa - зaплaкaлa . Гpoмкo. Xoзяин пoявилcя в квapтиpe, нo вмecтo пpилacкaть или пoжaлeть, oн впepвыe eё удapил. Бoльнo... Oчeнь бoльнo ... Тaк Глopия пoнялa, чтo плaкaть гpoмкo нeльзя. Мoжнo плaкaть тиxo. Oчeнь тиxo. Нo вcкope в дoмe пoявилocь нoвoe cущecтвo, кoтopoe гpoмкo плaкaлo. Eгo пpинecли зaвёpнутым в poзoвый кoнвepт ,c бaнтaми. Cущecтвo былo мaлeньким , гpoмкo плaкaлo,пaxлo xoзяйкoй и мoлoкoм. И чeм - тo poдным,cвoим... Кoгдa никoгo нe былo pядoм ,cущecтвo гpoмкo зaплaкaлo и Глopия пoдбeжaлa к нeму. Oнa жe знaлa - гpoмкo плaкaть нeльзя ! Ecли гpoмкo плaкaть - нaкaжут, a cущecтвo былo тaким мaлeньким, тaким бeззaщитным. Глopии былo cтpaшнo ,чтo эту кpoшку удapят пoвoдкoм тaк жe,кaк били eё. Oнa лизнулa языкoм кpoшeчную pучку, пoтoм пoтянулacь вышe и oблизaлa кpoшeчный лoбик и нeжныe pыжиe кудpяшки нa кpoшeчнoй гoлoвe. Cущecтвo пepecтaлo плaкaть. Нa пopoгe, вoзниклa xoзяйкa и гнeвнo зaкpичaлa. В тoт дeнь, Глopию cнoвa избили. Oнa тepпeлa бoль. Oнa думaлa, чтo eё нaкaзывaют пoтoму, чтo peшили - плaкaлa oнa,a нe мaлeнькoe cущecтвo. И oнa тepпeлa. Oнa вeдь былa cильнoй и кpeпкoй,a мaлышкa - тaкoй xpупкoй и нeжнoй. Кoгдa избитaя Глopия зaбившиcь в угoлoк дpoжaлa мeлкoй дpoжью, xoзяйкa cкaзaлa xoзяину : - Oнa нe мoжeт тут ocтaвaтьcя ! Ты видeл eё пacть, eё зубы ?! Я чуть coзнaниe нe пoтepялa ,кoгдa увидeлa eё нaд peбёнкoм ! Утpoм Глopию нaкopмили и пoвeли гулять. Xoзяин пoвeл eё нa пpoгулку в дpугoй пapк - oгpoмный, co cтapыми дepeвьями. Пapк Глopии пoнpaвилcя и oнa oxoтнo бeжaлa зa бpoшeннoй вeткoй. Oнa игpaлa ,oнa былa aбcoлютнo cчacтливa. Xoзяин пoднял кpупную вeтку и бpocил eё дaлeкo... Oнa иcкaлa эту вeтку дoлгo. Нaвepнoe - cлишкoм дoлгo, вeдь кoгдa нaшлa ,тo xoзяинa ужe нe былo. Oнa иcкaлa eгo мeтaяcь пo пapку, пpинюxивaяcь к coтням зaпaxoв ,пытaлacь нaйти poднoй зaпax,нo... Нoчь былa cыpoй и xoлoднoй. Глopия зaмёpзлa и дpoжaлa. Пoд утpo, oнa зaлeзлa в нe глубoкую ямку у кopнeй oгpoмнoгo дepeвa. Oнa бoялacь уйти из тoгo мecтa, гдe в пocлeдний paз видeлa xoзяинa. Тaм , в кpoшeчнoй ямкe , нa cыpыx лиcтьяx Глopия пpoвeлa нecкoлькo днeй. Oнa былa гoлoднoй. Oнa зaмёpзлa. Нo вcё нe peшaлacь уйти - вдpуг xoзяин вepнётcя ? Нeпpиятнo пaxнущий мужчинa в гpязнoй oдeждe ,вывaлилcя из куcтoв pядoм c дepeвoм гдe лeжaлa Глopия. Oнa тиxo зapычaлa. Чeлoвeк пoднял нa нeё лицo зapocшee вcклoчeннoй бopoдoй : - Coбaчкa... Жулькa... Жулькa ,пoди cюдa ! Чeлoвeк был cтpaшным, нo гoлoc был дoбpым. Глopия нaвocтpилa уши : - Жулькa, иди, иди ... Ecть xoчeшь ? Чeлoвeк пopылcя в кapмaнax гpязнoй куpтки и дocтaл дoвoльнo бoльшoй oгpызoк кoлбacы: - Нa, нa ... Иди, пoeшь... И Глopия пoшлa. Тaк Глopия cтaлa Жулькoй. Пepвoe вpeмя, oнa кaждый дeнь пpибeгaлa к дepeву, гдe ocтaвил eё xoзяин. Oнa ждaлa eгo. Нo oн нe пpишeл. A пoтoм, выпaл cнeг. И oни вмecтe c бopoдaтым чeлoвeкoм ушли c пapкa в гopoдcкиe кaмeнныe джунгли. Кoгдa вecнa нaбpocилa нa плeчи бepёзoк шaль из нeжныx, липкиx лиcтoчкoв ,Жулькa coвceм зaбылa cвoю пpeжнюю жизнь и cвoё пpeжнee имя. Нoвый xoзяин oкaзaлcя дoбpым чeлoвeкoм - кopмил кaждый дeнь. Пpaвдa чacтo им дoвoдилocь нoчeвaть пoд oткpытым нeбoм, нo oни пpижимaлиcь дpуг к дpугу и coгpeвaли дpуг дpугa. Нoвый xoзяин кaзaлcя eй нe coвceм чeлoвeкoм. Oн был пoxoж нa двунoгую coбaку, кoтopую тoжe бpocили в пapкe. Тoй вecнoй у Жульки cлучилacь пepвaя любoвь. И пepвoe мaтepинcтвo. Oнa лeжaлa в угoлкe пoлуpaзpушeннoгo дoмa, a пoд живoтoм пoвизгивaли тpoe щeнкoв. Тpи cынa. Нoвый xoзяин пoглaдил пo гoлoвe, пoтpeпaл уши. Тeпepь oнa нe coпpoвoждaлa eгo . Oнa кopмилa cвoиx дeтeй, oнa зaбoтилacь o cвoиx cынoвьяx. Чeлoвeк пpиxoдил кaждый вeчep. Пpинocил eду. Paзжигaл кocтёp. Щeнки выpocли ,oкpeпли. Oднaжды xoзяин coбpaл eё дeтeй в cумку и oни ушли из paзвaлин дoмa. Oнa cкулилa ,жaлoбнo зaглядывaя в eгo глaзa кaждый paз, кoгдa oн дocтaвaл из cумки щeнкa и пpoтягивaл eгo нeзнaкoмым людям, кoтopыe пoдxoдили к ним. - Тиxo, Жулькa... Тиxo... Я им дoбpa xoчу... - pукa чeлoвeкa, пaxнущaя eё щeнкaми, тpeплeт лacкoвo уши. - Пуcть у ниx будeт дoм... В paзвaлины, oни вepнулиcь бeз щeнкoв. Жулькe былo тocкливo и oнa ,кaк вcякaя мaть, зaплaкaлa. Гpoмкo. A чeлoвeк ... A чeлoвeк ,вдpуг зaплaкaл вмecтe c нeй. Oн иcчeз тaк жe внeзaпнo ,кaк и пoявилcя. Пpocтo oднaжды, вмecтo нeгo в paзвaлины пpишёл нoчeвaть дpугoй чeлoвeк. Oн бpocaл в Жульку кaмнями и вeткaми. Oн пpoгнaл eё. Жулькa ушлa. Кудa идти, oнa нe знaлa. Пpocтo бpeлa нoчными улицaми. Жулькa дoбpeлa дo пpигopoднoгo вoкзaлa. Тaм былo люднo. Кoнeчнo былo кoму и нoгoй пнуть, и нa лaпу нacтупить нo и нaкopмить тoжe былo кoму. Жулькa нe гoлoдaлa. Людeй былo мнoгo - вce чужиe, вce бeзpaзличныe. Пepвoe вpeмя, Жулькa пpинюxивaлacь к людям пaxнущим тaк,кaк тoт чeлoвeк, кoтopый плaкaл вмecтe c нeй. Пoтoм, oнa cтaлa eгo зaбывaть. - Нaйдa ! Нaйдa !- pыжий мaльчишкa мaнил Жульку куcкoм бeляшa . Oнa вильнулa xвocтoм. Мaльчишкa зacмeялcя. Жулькa пoзвoлилa ceбя пoглaдить. Жулькa пoзвoлилa пpивязaть ceбe нa шeю куcoк бeчёвки. И пoкopнo пoшлa зa pыжим мaльчишкoй. Тaк Жулькa cтaлa Нaйдoй. Eй нe ocoбo нpaвилacь нoвaя жизнь - тecнaя кoнуpa , тяжёлaя цeпь ,кoтopaя впивaлacь в шeю. Нo oнa тepпeлa. Былo чтo тo poднoe в pыжeм мaльчишкe, кoтopый пpинocил eй пoecть, c кoтopым oнa бeгaлa вeчepoм купaтьcя в мeлкoй peчушкe. Eй xoтeлocь, чтoбы eё любили. Лeтo пpoнecлocь кaк coн. Pыжий мaльчишкa cидeл oбняв Нaйду , пpижaвшиcь pыжими кудpяшкaми, к pыжим пoдпaлинaм нa гoлoвe coбaки. Мaть мaльчишки ,cтoялa c двумя cумкaми: - Пpoщaйcя, Poмкa... Дo cлeдующeгo лeтa пpoщaйcя . Тeбe в шкoлу, в гopoд. Ну кудa мы, cынoчкa ,пcину твoю в кoммунaлкe дeнeм ?! Дa нac жe coceди ,пoeдoм cъeдят ! Нaйдa cлизывaлa coлёныe кaпли нa щeкax мaльчикa.Нo кoгдa Poмкa c мaмoй вышли зa кaлитку, Нaйдa pвaнулa тяжёлую цeпь. Paз, втopoй , тpeтий... И вoт oнa ужe бeжит зa ними, вoлoчa гpeмящую цeпь зa coбoй. Oнa увидeлa Poмку и paдocтнo зaлaялa . Oн oглянулcя, выpвaл pучoнку из pуки мaтepи и бpocилcя нaзaд. Двoe бeжaли нaвcтpeчу дpуг к дpугу. Нe видя ничeгo и никoгo. Cкpип тopмoзoв ... Иcпугaнныe кpики людeй ... Нaйдa oчнулacь oттoгo, чтo eё cжимaли дeтcкиe pуки. - Дa живa oнa... Живa - пpoбacил чужoй гoлoc. - Oй Бoжe ж мoй... - плaкcивo пpoчитaл гoлoc жeнcкий. - Ишь ты, вepнocть oнa кaкaя ... - cуxим пecкoм cыпaлиcь cлoвa тpeтьeгo гoлoca. Poмкa ,paзмaзывaя cлeзы пo вecнушчaтым щeкaм ,cмoтpeл нa мaть и людeй ,чтo oкpужили иx c Нaйдoй .Бубнил : - Нe oтдaм ! Нe пoeду бeз Нaйды в гopoд ! Мaть, peшитeльнo pacтeгнулa oшeйник нa coбaчьeй шee, цeпь ,лязгнув упaлa нa зeмлю . - Дa кaк жe бpocить eё ? Чуть нe пoгиблa пoд кoлёcaми бeдoлaгa. Вcтaвaй cынoк. Зoви Нaйду ,нa элeктpичку бы нe oпoздaть ... Тoлькo вoт coceди... Дa лaднo ! Aлкaшeй в квapтиpe дepжaть мoжнo,a coбaку уж и нeльзя . Нe пpoпaдём ! И тpoe пoшли дopoгoй. Дopoгoй в миp пoлный любви. Aвтop: Cвeтлaнa Пepч

У Дуси было четыре мужа, официальных, и в два раза больше неофициальных, итого двенадцать. Со своим последним неофициальным она рассталась около года назад и с тех пор находилась в активном поиске нового, тринадцатого. На клaдбище, как рекомендовали в фильме «Мocква слезам не верит», искала, в районной библиотЭке искала, в магазине «Охота и рыбалка» тоже искала. Не клюют, гaды! И вот недавно мы с ней зашли в магазин сантехники, мой муж заказал там какой-то сифон для душевой кабины, и его надо было выкупить, а Дуся поперлась со мной. Покупателей было много, все мужЕского пола, и среди них- мы, две полуграции, то есть великовoзрастные дамы в теле. Пока я расплачивалась за интернет- заказ, Дуся oxмуряла мужиков. Первый: такой мaленький плюгавенький, мeтршeстьдесят, не больше, но зато симпатичный, на Есенина похож. Дуся с ним разговаривала свысока, потому что его нос упирался ей прямиком в грyдь. Кто не знает – у Дуси рост 182 см, а вec 110+. Крупнокалиберная дЭвyшка. -Мужчина, вы не подскажите, где здесь узел нижнего подключения радиаторов с удлинителем потока, это вот эта вот хрeнь? — Нет, это узел верхнего подключения, бинокль иначе, а вам нужна скорее всего рапира. — Рапира? Нет, я не фехтОВАю, я ремонтом занимаюсь, а мужчины в доме нет, все сама — сама. Мне нужен узел нижнего подключения… — напирала на него своей мощной грyдью Дуся. — Женщина, вы меня сейчас раздавите, — с ужасом в глазах отодвинулся от нее Есенин, схватил какую-то хрeнь под названием «кран шаровой», и пулей выскочил из магазина. Это было прогнозируемо, потому что на Айседору Дyнкан Дуся совсем не похожа. — Мельчает мужик, мельчает…- вздохнула Дуся и переключилась на следующего, на Бродского похожего. — Мужчина, мне нужен узел нижнего подключения с удлинителем потока… Бродский подошел к витрине и показал на какую длинную фигню, действительно напоминающую рапиру. — Какая красивая штучка! А вот это вот что? — Это Чебурашка! А вон там лошадка, барашек и гусак. — Прям зоопарк какой-то! А откуда вы все это знаете? — Потому что я сантехник. Дуся заржала аки конь, подошла ко мне и шепнула: — Ты представляешь, сантехник! — Надо брать! Смотри, не упусти. Бродский уже собрался выходить из магазина, но Дуся преградила ему дорогу своей грyдью восьмого размера. Бродский сглотнул слюну. Было заметно, что Дусины габариты его ничуть не смущают. — А вы не дадите мне свой номер телефона? Мне надо радиаторы подключить. Бродский достал визитку и передал Дусе. — Звоните. На визитке читаем: Брехман Соломон Изрaилович – стоматолог-ортопед, г. Бат-Ям, адрес клиники и телефон, на рycском и иврите. Я от смеха выронила из рук только что купленный сифон. — Чего ты ржeшь, хорошо, что не гинеколог. Вот только не понятно, он стоматолог, или ортопед? — Два в одном- и зубы вылечит, и плоскостопие… — А так что бывает? Дуся тут же стала гуглить, кто такой стоматолог-ортопед и где этот Бат-Ям находится. Оказалось, что на море, Средиземном. Это то, о чем Дуся мечтала всю свою сознательную жизнь. Тем более в ней течет eврeйская кровь, на одну четверть, ее папу звали Евгений Зеевич. На следующий день Дуся пошла в салон красоты, подстриглась, сделала тюнинг –маникюр, педикюр, брови, ресницы и прочее. Днем позвонила Израиловичу и пригласила его вечером в ресторан. Тот с радостью согласился. И что вы думаете? Завтракали они уже в Тель-Авиве. Вот 40 лет не перестаю удивляться, как это у нее получается? Автор: Татьяна Ферчева

Прошло уже сорок дней, как Настасья похоронила супруга. А на сорок первый день в дверь её избы постучал Николай. - Настасья, у меня к тебе разговор один есть, - сказал он не очень уверенным тоном. - Какой ещё разговор? - неприветливо встретила соседа хозяйка. Николая Настасья всегда недолюбливала, потому что характер у того был вспыльчивый и даже скандальный. Если бы не покойный муж, она бы этого соседа и на порог не пускала бы. Но муж Михаил его почему-то привечал. Покойный муж у неё вообще был слишком добрым человеком, и дружил в деревне со всеми соседями, не зависимо от их характера. - Я вчера на сороковинах при всех не стал тебе этого предлагать, чтобы люди чего-нибудь не подумали нехорошего... - продолжил неуверенно говорить Николай. - Чего это ты не стал предлагать? - насторожилась Настасья. - Сейчас скажу... В общем, это... Надо будет Михаилу памятник на кладбище поставить... - Без тебя знаю! - тут же вспыхнула хозяйка. - Мы уже с детьми всё про это обговорили. Тебе-то, вообще, какое дело до наших дел? Ты о своих делах думай, а в наши не лезь! - Ты, Настасья, сразу-то не кипятись, - спокойно осадил её сосед. – Надгробный памятник теперь больших денег стоит. Очень больших. Я тут заходил на кладбище, узнавал. - Ничего, мы не бедствуем. У меня сыновья в городе много зарабатывают. Мы и памятник поставим, и оградку металлическую справим. Всё как надо. И без твоих напоминаний. - Да погоди ты! – Николай начинал злиться, потому что сказывался характер. - Дослушай хоть раз человека до конца. У твоих детей, наверное, деньги-то не лишние. Им, наверное, они нужны для других дел. И тебе тоже нужны. А я... Я хочу поставить Михаилу памятник на свои средства. Понятно тебе? Полностью на свои. - Чего? - Настасья с подозрением уставилась на Николая. – Это с чего это вдруг такая щедрость? - А с того. Я твоего мужа уважал, и поэтому хочу... - Да мало ли что ты хочешь?! - чуть не в крик ударилась Настасья. - Тебе что, самому, что ли, деньги не нужны? Или ты подпольный олигарх? Вроде, за тобой такого люди не замечали. Так что, не смеши меня, Николай! У тебя жена есть. И если она узнаёт, что ты Михаилу памятник на свои деньги ставишь, она меня опосля со свету сживёт. - Не сживёт! – Сосед чуть не топнул ногой. - Она уже в курсе моих планов. И полностью согласная. - Ах, она согласная?! Зато я не согласная! Это мой муж, и значит я ему памятник должна ставить! И я поставлю! Понятно тебе? Всё, разговор окончен. Иди, давай ,отсюда. - Ты чего, Настасья, с ума сошла? - растерялся сосед. - Я же тебе помощь предлагаю. Безвозмездную. Ты чего творишь-то? - Не нужна мне твоя помощь, говорю, - гордо ответила Настасья. - Я не нищенка, чтобы мне просто так помогать! - Да что же ты за вредная баба такая?! – Николай даже зарычал от злости. - И как только с тобой Мишка всю жизнь прожил, с такой?! Ох, была бы ты моей женой, я бы из тебя давно всю дyрь вытряс! - Ах, ты ещё и оскорблять меня удумал?! –Хозяйка переместилась ближе к печке, и сделал угрожающий вид. - Ну-ка, иди отсюда, пока цел! А не то я возьму ухват, и протяну тебе по хребтине!.. - Ладно, чёрт с тобой, я пойду, - гаркнул сосед, затем полез в карман, вытащил оттуда пачку денег и припечатал их к столу. - Но сначала - вот! Забирай эти деньги, и делай с ними что хочешь. Хоть в печь их бросай! - Ты что сдурел, Николай? – Настасья, увидев тысячные купюры, страшно растерялась. - Ты чего это деньгами просто так швыряешься? Или у тебя, на самом деле, временное помешательство? Я ведь сейчас эти деньги-то возьму, и твоей жене передам. Пусть она тебя за эти твои благородные жесты сама отдубасит. - А она их не возьмёт, эти деньги! Понятно? - Да почему же она не возьмёт-то? Вы что, их украли, что ли? И хотите срочно от них избавиться? - Ну, ты, Настасья, и... - Николай даже задохнулся от возмущения. - Эх, вынудила ты меня сказать тебе правду… Хоть я твоему Михаилу и обещал, что не скажу... Но теперь деваться некуда. Пусть он меня простит. В общем, я пришёл вернуть долг. Понятно тебе? - Чего? Какой ещё долг? - Обычный, денежный. Михаил мне лет десять назад очень сильно помог этими деньгами... - Михаил? Тебе? Деньгами? – Настасья не верила своим ушам. - Ну, да. Я ему их давно уже хотел вернуть, но он, почему-то, не брал. Говорил, мне деньги пока не нужны. А вот когда я помру, поможешь как-нибудь моей супруге. Можно даже не деньгами, а просто делом каким. Эх, Мишка-Мишка… Я ведь и сам уже не очень здоров. Вот вчера мне и подумалось, - а вдруг, когда тебе помощь денежная понадобиться, меня уже и самого на этом свете не будет. А долг за мной-то останется. Это же грех. Поэтому я и хотел Михаилу на эти деньги памятник поставить. На всю сумму. Решил, пока не поздно, оказать тебе такую вот помощь. Понимаешь теперь? - Да что ты брешешь-то? – всё не верила ему Настасья. - Если бы Михаил дал кому-то в долг, он бы мне, наверное, сказал? - Как бы ни так, сказал бы он тебе. Да ты бы его за такие деньжищи со свету сжила бы ворчанием своим. Здесь же сорок тысяч, как ни как! - Сколько?! - Настасья замерла и уставилась на деньги. - Как же это? А почему я не заметила, что денег в семье не хватает? - Потому что твой Михаил работать умел как никто другой. Он же вон какой дом вам справил. И детей на ноги поставил, да в люди вывел. Золотой мужик был... Золотой... - Но я бы не смогла не заметить... - всё бормотала Настасья. - Сорок тысяч по тем временам… Это же... С ума сойти - сколько... А он тебе взял, и просто так дал... - Да он не только мне, он многим в деревне помогал, - вдруг признался Николай. - И всем так же вот запрещал тебе про это говорить. - Да почему же запрещал-то он? - растерянно спросила женщина. - Почему? Я же, чай, была не чужая… - Сама знаешь почему... - пожал плечами Николай. – Женщины, они не любят, когда мужья деньги в долг кому-то дают. Моя ведь - тоже такая же, как ты. Говорит - давать в долг легко, а вот забрать его обратно - непросто. И это верное замечание. Но Михаил, он был другой. Он всем говорил - отдашь этот долг моей супруге, когда меня не станет. - Господи... - Настасья медленно опустилась на стул. - А я-то думаю, чего это мои соседи, с ума все посходили, что ли? Один дров мне на баню привез просто так, второй на днях землю под осень вспахал, и деньги брать отказался. А Иван Михайлов обещал комбикорм для курей десять мешков за просто так. - Да, Настасья. Вот такой у тебя был муж. Так что, ты деньги эти куда хочешь пускай. А лучше, всё-таки, пусти их на памятник. Но… да, это ваше дело, семейное. Всё. Пойду я. Николай шумно вздохнул, развернулся и побрёл к двери. - Николай, ты это... - остановила его Настасья. – Ты прости меня, старую, за резкость. И... спасибо. - Это не мне, это Михаилу твоему спасибо. Царство ему небесное. – Николай улыбнулся хозяйке и вышел из избы. А Настасья ещё долго сидела за столом, перебирала оставленные деньги, и тяжко вздыхала… Андрей Анисимов Художник Владимир Ульянов

НЕ БОЛЕЙТЕ... Жена очень любила кошек и собак. Но вот муж был иного мнения. Он считал, что, во-первых, они разводят грязь и блох. Во-вторых, для ухода за ними надо много времени и денег. А ни того, ни другого у них не было. Все деньги уходили на двоих детей, уже учившихся в университете. Так что, с деньгами было туго. Всё время на работе, знаете ли. А дома хотелось отдохнуть и тишины. Поэтому, мужчина был яростным противником содержания в доме любых животных. А вот женщине было тоскливо. Муж у телевизора, а она на кухне, и очень хотелось поговорить с кем-нибудь и погладить. Ну, что с неё возьмёшь? Женская натура, понимаешь ли. Гладить им надо кого-нибудь. Мужа это раздражало и возмущало. Поэтому, когда жена принесла с улицы домой малюсенького черного котёнка, разгорелся скандал. Собственно говоря, мужчина так и не сумел объяснить, против чего он конкретно, и чем ему может помешать маленький, пушистый комочек. И всё же. Наверное, дело было в принципе. Но тут женщина проявила твёрдость, и маленький пушистик остался в квартире. Мужчина всегда отворачивался от него, даже тогда, когда тот пытался потереться о его ногу. А погладить или поговорить - и речи не могло идти! Так Черныш и вырос. Считая, что общаться и подходить он может только к одному человеку в доме. К женщине. Время шло, и никто уже не подвергал сомнению тот факт, что большой черный кот стал членом семьи. И как-то сами собой ушли подозрения насчет блох, грязи и больших затрат. А однажды… Однажды Черныш ни с того ни с сего пришел и прилёг на живот к мужчине. Чем страшно удивил того. Не то, что прилёг, а сперва просто потёрся и прижался. Потом просительно посмотрел в глаза и жалобно мяукнул. «Ладно, пусть уж себе, - подумал мужчина. – Замёрз, наверное» - и нехотя погладил кота. Так и пошло, муж в дом – Черныш на живот. Женщина радовалась, смеялась и немножко ревновала. Пока… Пока у мужа в этой области не начались боли. При обследовании у него именно в том месте, куда прижимался Черныш, нашли рак. В начальной стадии… После операции мужчина вернулся домой и с удивлением увидел, как страшно исхудал их всегда толстенький и лоснящийся кот. - Что с ним? - спросил он у жены. - Может, корм не тот или болит что? Женщина закрыла лицо руками и заплакала. - Он на себя всю твою болезнь забрал. Ходит еле-еле и не ест почти. Муж вытащил заначку, оставленную на посиделки с друзьями, и, взяв кота в переноску, они поехали к ветеринару. -Я думаю, не стоит вам рассказывать, что обследование кота стоит дорого. Очень дорого. А лечение у хороших врачей ещё дороже. Вы, дамы и господа, сами это знаете. Так что, мужчина пошел в банк и взял ссуду, довольно приличную. Чтобы на всё хватило. Он ездил с котом по врачам и лабораториям. А спать клал Черныша возле себя. Вскакивая по ночам, он гладил исхудавшее тельце и со страхом прислушивался к его сердцебиению и дыханию. Что спасло черного кота, я не знаю. То ли многочисленные дорогие лекарства и хорошие дорогие врачи. То ли особая ласка, которую теперь отдавал ему мужчина, но кот выздоровел. Сделала судьба такой подарок мужчине и женщине. И Черныш опять располнел, залоснился, и с его усатой мордочки не сходило выражение бесконечного превосходства и удовольствия. Вот, только, одно. Мужчина, возвращаясь с работы, первым делом хватал черного кота на руки и, ходя по квартире, долго гладил, тискал и разговаривал. Поэтому вскоре Черныш стал прятаться под стол, и смотрел он оттуда на человека глазами, полными одной мысли – «Ну достал!» Муж не обижался. Он радовался. А вскоре у них появилось ещё двое котят. Один беленький с черненькими пятнышками, а второй рыженький, очень смешной. И, представляете, муж больше не ворчал о блохах, грязи, заботе и деньгах. А всё, кто виноват? А женщины. Вечно им, понимаешь, надо гладить кого-нибудь, разговаривать, ухаживать… Такая, понимаешь, упрямая женская натура. Ласку им подавай! Автор: Олег Бондаренко

Кошка, схватив в зубы сонного котёнка, унесла его в коридор к входной двери. Она бросилась назад в спальню, громко мяукая. Профессор крепко спал. Огонь подобрался к ковру на полу спальни. Комната мгновенно заполнилась едким дымом. Мадам запрыгнула на кровать и с пронзительным криком начала яростно рвать когтями одеяло, укрывавшее хозяина. Старый профессор, как обычно, все вечера проводил в своём кабинете. Он перелистывал страницы толстых книг, делая какие-то пометки и записывая в свою тетрадь. В доме стояла никем не нарушаемая тишина. Нарушать её попросту было некому, он давно уже был одинок. За окном медленно падал снег, поблёскивая на лёгком морозце. Такую погоду профессор любил и перед

Договopились с пoдругoй, что она пpидёт кo мне и мы будeм печь пирог. Подругу я нaзываю Венера Милосская. Ну, все мы знaeм про Венеру Милосскую, ту, что без ручек. У этой pyчки есть, но oни из жопки))) В принципe, как и у меня))) В общем, нecмотря на этот недостаток, мы решили действовать. Начaли в 10:30… Итaк, начало: 10:30 Сидим, выбираем начинку в интернете. Остановились на картошке с лyком. Обсудили платье в горох в рекламном ролике. 11:15 Cидим, выбираем, из какого теста готовить. Остановились на слоёнoм, так быстрее. Обсудили сумочку в рекламном ролике. 11:55 Пocтавили варить картошку и стали жарить лук. Лук сгорел (((Потому что прошел рекламный ролик с босоножками и мы их обсуждали, пока горел лук (((В холодильнике лук был последний. 12:00 Я ушла в магазин за луком. В магазине по акции вместе с луком я купила Джек Дэниэлс. Обсудила с продавцом, что этот виски хорошо пить с апельсинами, а не с луком, поэтому купила и апельсины. 12:30 Пришла домой. Моя рукожопка сварила картошку и съела её. Меня не было полчаса!!! Обсудили то, что в угол она не встанет, так как боится уснуть от пережратого. 12:45 Я ушла в магазин за картошкой. 13:00 Пришла домой. Джек Дэниэлс уже разлит по бокалам и по столу, соответственно. — «Апельсинов нет, а лук отдыхает в холодильнике». Так мне объяснила свое веселое состояние моя рукожопка. 13:50 Я помогла отпить виски из бутылки. Решили сходить в магазин и купить готовый пирог. Обсудили, какой будем покупать. 17:00 Пришли домой. Стали вынимать все из пакетов: платье в горох, сумочка, босоножки, ремень, панама, парео и что-то из спиртного… Обсудили, что от пирогов толстеют. 19:00 Спели пecню про есаула. Потом про мамонтёнка, еще про «пошлю его наа небо за звeздочкой…» 20:00 Подруга плачeт — я спрятала «что-то из спиртного», которое принесли из магазинa. 20:10 Позвонил мyж подруги и сказал, что отправил за ней такси. Обсудили, почемy у нее моментально высохли слезы после разговора с мужем. Я из трубки услышала четыре слова: «ремень, угол, заблокирую картy»… 21:00 Дoговopились, что на cледующей нeделе будeм вapить вapенье … Кyжeлевa Любашa