Шебби-Шик

«Само пройдёт», — говорила я себе каждый вечер. Дошло до того, что я стала спать сидя

Нас так воспитали, девочки. Не ныть.
У мамы моей была поговорка:И я не барыня. Я тридцать лет вставала в шесть, работала, тянула дом, растила дочь, и мне даже в голову не приходило кому-то сказать, что у меня что-то болит.

Шея заныла ещё весной

Ничего особенного, я так решила. Отсидела за машинкой. Я же шью: голова опущена, плечи вперёд, лопатки сведены — и так по три часа. К вечеру каменеет всё от затылка до лопаток.
Потом начались грядки. Потом заготовки, когда стоишь над тазом внаклонку и перебираешь.

Я двадцать лет покупала дорогой порошок. И только в этом году поняла, за что платила

У меня в ванной всегда стояло красивое. Бутылка с золотой крышкой, надпись какая-то не по-нашему, запах — откроешь и стоишь нюхаешь. Я на этом не экономила никогда.

Красивая бутылка с золотой крышкой

Логика была простая, наверное, как у многих: дешёвое — значит плохое. Значит, разъест ткань, значит, полиняет, значит, вещи станут как тряпки. Лучше переплачу, но вещи целые будут.
Двадцать лет я так думала.
А в мае я убила свою любимую блузку.

Блузка, которую я шила два вечера

Расскажу подробнее, потому что для тех, кто шьёт, это будет понятно. У Саши была рубашка, синяя, хорошая, плотный хлопок. Он её сно

Я двадцать лет мыла окна за полдня. В этом году не смогла и села плакать

Окна я мою сама. Всегда мыла и буду мыть, это у меня с молодости заведено: как август к концу — значит, окна.
Раньше управлялась за полдня. Ведро, тряпка, газета для блеска — и к обеду вся квартира сияет. Свекровь мне однажды сказала, что по окнам видно хозяйку, и я эту фразу запомнила на всю жизнь.

В эту субботу я начала в девять утра

К двенадцати я вымыла полтора окна. Полтора, девочки.
Руки не держат тряпку. Спина не разгибается. Слезаешь с табуретки и стоишь минуту, пока перестанет качать. И главное — не видно же ничего толком снизу, потом смотришь на просвет, а там разводы, и лезь обратно.

Мы с соседкой одного года. Летом нас перестали принимать за ровесниц, и я знаю почему

Валя — моя соседка по даче. Участки наши через забор, дружим двадцать лет. Родились мы с ней в один год, только она в марте, а я в ноябре, и она всегда это припоминала: «Я тебя постарше, слушай сюда».

Двадцать лет насмешек через забор

Каждое утро на даче начиналось одинаково. Я выхожу на крыльцо, сажусь на ступеньку и мажу лицо кремом. Потом панама, потом уже иду на грядки.
И каждое утро из-за забора неслось:Валя над этим смеялась всерьёз, не по-доброму даже. Говорила: вот делать тебе нечего, вот же барыня. Что от солнца никто ещё не умирал, что наши матери