Живой мир. ПРО100 ФОТО

«…А Блэк… Про него вообще хочется говорить шёпотом, будто если сказать громко — история рассыплётся. Он ведь не какой-нибудь уличный хитрец, который с детства знает, где теплее и где дадут сосиску. Он — породистый. У него осанка такая, будто он в прошлой жизни был министром, а в этой просто забыл снять фрак. А он, представляешь, сначала всё оглядывался на дверь, будто ждал, что сейчас кто-то крикнет: «Ой, мы пошутили, забираем!» Но день шёл за днём, и он начал замечать другое: как пахнет свежий корм, как приятно, когда никто не хлопает дверью, как кто-то садится рядом и просто сидит, не требуя ничего взамен. И однажды он сам подошёл. Не прыгнул на колени — нет, это было бы слишком просто. Он подошёл и положил голову на ботинок. Мол, я ещё думаю, но, кажется, тут можно остаться. МЕЖДУ ПРОЧИМ - ЭТО Я ЕГО ПУСТИЛА НА СВОЮ ЖИЛПЛОЩАДЬ. ИНЬ-ЯНЬ В ПОРЯДКЕ И наше любимое место теперь шкаф Теперь он важный. Смотрит на всех с высоты подоконника или шкафа, будто оценивает: достойны ли эти люд

«Знаешь, Ленуся, мы, коты, вообще-то мастера по части „я тут всегда жил, просто ты меня не замечал“. Подвал — это тебе не какой-нибудь там коврик у двери: тут своя территория, свои сквозняки, свои мышиные маршруты. Марсик особенно в этом деле дока — он так грамотно растворялся в темноте, что даже бетон ему кивал: „Да-да, ты тут главный“. Он и правда нежный. Ласковый до неприличия: позволяет себя гладить, будто это не руки, а солнечные лучи. Даже на купание согласился — а ты же знаешь, для кота это почти как полёт на ракете: страшно, мокро, но если рядом свой человек, можно и потерпеть. И коготки подстричь дал — без драм, без театральных падений на бок, просто вздохнул тихонько: „Ладно, делайте, я доверяю“. Сейчас он на передержке — в добрых, ласковых руках. Там пахнет чаем, шерстяными носками и спокойствием. Он уже не прячется в угол, а садится так, чтобы видеть дверь: ждёт, когда всё устроится, и можно будет сказать этому дому: „Теперь я твой“. А лето… Лето у нас плодородное. Не ябло