14 Туркестанских комиссаров. Часть I

*Для более подробного изложения событий возможны их повторения, так как их описывают разные люди с разным уровнем осведомленности, находящиеся в различных частях Ташкента и за его пределами как во время мятежа, так и после завершения событий.

Предпосылки…

Событий относятся к общему положению в крае, которое через четырнадцать месяцев после того, как в ноябре 1917-го власть в Туркестане была захвачена коалицией большевиков и левых эсеров, сформировавшейся на основе Совета солдатских и рабочих депутатов, стало крайне тяжелым и быстро продолжало ухудшаться.
В Центральный исполнительный комитет Туркестана (далее — ТуркЦИК), избранный на 6-м Чрезвычайном съезде Советов Туркестана, входили 49 большевиков и 26 левых эсеров, некоторые отказались войти в местный Совнарком, но активно участвовали в борьбе за Советскую власть.

Предположительно: слева от Ф.И. Колесова полулежит Г.А. Колузаев (обозначен +1), по центру правее над Колесовым вторым рядом В. Д. Фигельский (обзанчен +2), третьим рядом Д.И. Манжара (+3), в низу праве лежит представитель интернациональных солдат (австро-венгров +4), предположительно Пашко (обозначен +5)Недовольство приверженцев старой прослойки «буржуазии», которые стремительно теряли власть, влияние и немалый капитал, выражалось: ограничением свободы слова и собраний, то есть всего того, за что раньше новая власть советов сами активно выступали. Издавались разрушительные с точки зрения экономики указы и декреты, среди которых главное место заняла национализация предприятий, крупной и средней частной собственности, зданий, банков, а заодно и хранящихся в них сбережений «буржуев», для вящей убедительности подкрепляемая угрозами и арестами.

*Идентификация некоторых лиц не подтверждена и является предположительной, их определение основано на анализе сходства с помощью специализированного программного обеспечения, которое использует множество фотографий персонажей для сравнения...

Февраль 1918-го – разгром «Кокандской автономии». Март – части Красной гвардии под командованием председателя Совнаркома главы республики, 26-летнего Федора Колесова, по призыву младобухарцев (джадидов) предприняли поход на Бухару, окончившийся неудачей. Отступающих спас высланный из Ташкента отряд, которым руководили Колузаев, Петренко и Степанов.

В середине 1918 Туркестанская Советская Республика (ТСР) превратилась в подобие острова, оказавшись отрезанной от центральной части России кольцом фронтов. Тяжел и суров был 1918 год для Туркестана. Со всех сторон его обложили фронты: Оренбург захватили казаки атамана Дутова и генерала Белова, в Семиречье восстали казаки Анненкова, в Ферганской долине действовали басмачи Иргаша и Мадамин-бека.

На Закаспийском фронте, куда войска Великобритании вторглись и расположились на территории нынешней Туркменской республики, свои оккупационные части, сипаи, как их тогда называли. Они опасались, что турки, захватившие Баку, могут попытаться через Среднюю Азию захватить Британскую Индию, и готовились к отражению возможного вторжения турецко-германских войск.

источник: история гражданской войны в Узбекистане, т. 1, Таш., 1964: история Узбекской ССР, т. 3, Таш., 1967
«…Подготовка мятежа шла при активном участии английских шпионов Ф. Бейли и Эдварса, американского консула». Р. К. Тредуэллаи французских агентов Капдевиля и Ж. Кастанье».

источник: из статьи Ефрема (Ефима) Рябова, эпизод из книги А.В.Станишевского с соавторами, написанной под псевдонимом Тримасов «Ночи без тишины»
«…Вслед за Тредуэллом и представителями американской ассоциации христианской молодежи Девисом и Бренингом появились французы Кастанье и Капдевиль, чех Готфрид, румынский агент для поручений лейтенант Балтариу, шведы Гааль, Шульман, Студен, датский капитан Браун, бельгийский консул де Стерк. Объявили о своем представительстве немцы Циммерман и Вольбрюк. Всем правительствам Европы вдруг захотелось установить контакт с Туркестанским большевистским правительством и познакомиться с новыми порядками».

источник: из воспоминаний г-н Чиркина дипломатический атташе при туркестанском генерал-губернаторе, Вильям Фон Клемм, c 1914 г. возглавлял Третий (Среднеазиатский) политический отдел «Очерк Революционных событий в русской средней Азии»
«…В это время произошли важные события, которые изолировали Туркестан от Европейской России, а именно: закрытие Оренбургской дороги в силу успешных действий атамана Дутова, а также закрытие Красноводской дороги вновь учрежденным Временным правительством Закаспийской области.

Около этого времени я встретил двух английских офицеров: полковника Бэйли и капитана Блэкера. Последнего я видел ранее, в начале мировой войны, во время его поездок из Индии на европейский фронт. Из наших разговоров выяснилось, что они имели инструкции выяснить, возможно ли в Туркестане антибольшевистское восстание, и, если таковое возможно, предложить денежную помощь антибольшевистским силам».

источник: из статьи А.В.Тутова - Подъесаул ЕЕКВ, «Осиповский мятеж. Ташкент, январь 1919 г.»
«…После захвата власти в России большевиками (в том числе и в Туркестане) английскими спецслужбами в пункте приграничного наблюдения за сопредельной территорией в Мешхеде (Северный Иран) был создан координационный центр во главе с опытным разведчиком — генералом Маллесоном».

В предисловии к книге Ф. М. Бейли «Миссия в Ташкент» (Bailey, F.M. (Frederick Marshman), «Mission to Tashkent». Originally published: London, Jonathan Cape, 1946) английский писатель Питер Хопкирк, пишущий на темы работы английской разведки в Средней Азии, пишет:

«В то же самое время небольшая британская военная миссия под руководством генерала Уилфреда Маллисона была послана в Мешхед, в старый британский пост прослушивания и наблюдательный пункт в северо-восточной Персии, чтобы разобраться с тем, что происходит в Транскаспийском регионе, находящемся прямо перед ними, а также чтобы попытаться склонить местное население, которое также свергло власть большевиков, противодействовать любым турецким или немецким попыткам. Из этого центра Маллесон координировал действия агентов, засылаемых в Туркестан.

К лету 1918 года, по мнению ЧК Туркестанской республики (ТуркЧК), в Ташкенте при содействии Маллесона появились английские офицеры Бейли и Блеккер, русский офицер Джунковский, видный гражданский деятель Тишковский и другие. Активную работу по активизации контрреволюционных, антисоветских сил проводил также американский консул в Ташкенте Р. Тредуэлл».

источник: воспоминания Дмитрия Павловича Саликова в 1919г председатель РВС войск Туркестана, член РКП(б)
«…Голод и эпидемия тифа охватили Туркестан. Средняя Азия обычно жила привозным хлебом, в таких условиях прекратился подвоз хлеба из России со стороны Оренбурга, керосина и других необходимых товаров, начался разгул преступности. Было очень холодно, плохо было организовано железнодорожное сообщение, долго ходили железнодорожные составы, существовала так называемая «Оренбургская» или «Дутовская» пробка, с центром Российской Федерации эта часть не могла быть соединена из-за фронтов».

Скудные местные посевы не могли прокормить население, от бескормицы начался падеж скота. Голодная смерть нависла над юртами кочевников — киргизов, казахов — над аулами и кишлаками дехкан, не лучше было и в городах. Как тени бродили изнуренные от голода дехкане, приехавшие сюда из аулов и кишлаков. Спекулянты не знали пощады за маленькую ячменную лепешку, наполовину перемешанную с отрубями и мякиной, за горсть пшена или кукурузы они снимали последний халат с изголодавшегося дехканина, последнюю рубаху с рабочего».

источник: воспоминания Артемия Ивановича Панасюка с 19 по 21 января 1919г - председатель временного военно-революционного совета ТСР, (эсер)

«…Около продовольственных лавок круглые сутки в очередях-хвостах толпился народ. Хлеб, крупа и другие продукты отпускались аптечными дозами. Зима стояла суровая. Для спасения от холода вырубались фруктовые и декоративные деревья. Паровозы отапливались хлопковым маслом и постепенно приспосабливались к твердому топливу. За отсутствием керосина во всех учреждениях, больницах, интернатах, школах и квартирах тоже жгли хлопковое масло при посредстве жестяных и стеклянных коптилок. Среди обывательщины царили недовольство и ропот, во всем винили Советскую власть».

источник: из воспоминаний Дмитрия Павловича Саликова председателя РВС войск Туркестана 1919г., член РКП(б)
«…В эту тяжелую пору я работал членом коллегии Народного комиссариата путей сообщения «Туркреспублики». В моем ведении было снабжение материалами и топливом всех железных дорог и водного транспорта. Задача эта была не из легких. Основным видом топлива для паровозов на Среднеазиатских железных дорогах была нефть, запасы которой подходили к концу. Исполнить их не представлялось никакой возможности, так как Закаспийский фронт отрезал от нас Баку. Необходимо было срочно найти какой-то выход, иначе весь железнодорожный транспорт Средней Азии должен был замереть.

Оставалось одно — заменить нефть ферганским каменным углем. Правда, этот уголь был весьма невысокого качества, но другого выхода не было. Железнодорожное движение с каждым днем сокращалось. Бывали времена, когда паровозы приходилось отапливать хлопковым маслом и даже сушеной рыбой, особенно на участках, прилегавших к Аральскому морю. Совершенно прекратилось пассажирское движение, кое-как продвигались лишь продовольственные, топливные поезда и воинские эшелоны. С переходом на ферганский уголь встал вопрос о переоборудовании топок паровозов. Славным мастерским Среднеазиатской железной дороги было дано срочное задание — начать эту работу. Но дело неожиданно осложнилось: мы натолкнулись на глухое, упорное сопротивление начальника Главных железнодорожных мастерских инженера С. И. Ковальского и председателя совета комиссаров мастерских Агапова. Мастерские выпускали вместо семи переоборудованных паровозов в сутки всего лишь один, полтора.

Приходилось вести напряжённую борьбу, чтобы сломить упорный саботаж контрреволюционных элементов, засевших тогда в советских предприятиях и учреждениях. Положение осложнялось еще тем, что «левые» эсеры в Туркестане продолжали быть легальной партией и имели своих представителей в советских организациях. Между коммунистами и «левыми» эсерами происходили постоянные и острые схватки на заседаниях Горсовета, Совнаркома, ТурЦИКа, на различных собраниях, совещаниях и съездах». источник: из книги Анны Владимировны Алматинской «Гнет»
«…Еще в дни войны (первая мировая) Главные железнодорожные мастерские были переоборудованы в военные заводы, изготовлявшие снаряды и патроны. Здесь установили военную дисциплину, завели особый порядок. Царское правительство стремилось ввести систему, при которой не могли бы проявить себя революционные настроения рабочих. Но бунтарский дух продолжал жить в цехах, несмотря на строгий надзор и репрессии. Работали подпольные группы, распространялась нелегальная литература, росла, усиливая свое влияние на рабочих, большевистская организация.

С прибытием карателя Коровиченко заводы превратились в оплот революции. Рабочие создали отряды Красной гвардии, под руководством большевиков начали подготовку к вооруженному восстанию. В мастерские шел, как в надежное укрытие, городской пролетариат, спасаясь от карателей. Шли к большевикам кустари и ремесленники старого города, спешили на клич: «Долой войну! Вся власть Советам!» После октябрьских событий 1917 г., когда трудящиеся Ташкента избрали Совет, железнодорожные мастерские продолжали оставаться опорой новой власти.

источник: из воспоминаний г-н Чиркина дипломатический атташе при туркестанском генерал-губернаторе, Вильям Фон Клемм, c 1914 г. возглавлял Третий (Среднеазиатский) политический отдел «Очерк Революционных событий в русской средней Азии»
«…По моем прибытии в Ташкент в декабре 1917 г. я нашел официальный мир в полном смятении. Рассчитывая на скорое падение большевиков, некоторые правительственные учреждения, как, например, почта и телеграф, были в сильной оппозиции им.

Многие из учреждений работали по инерции на прежнем основании, не допуская никакого вмешательства местных большевистских властей. Такое положение дел, естественно, не могло долго продолжаться и существовало только во время первоначального периода владычества большевиков. Как только последние крепко водворились, они начали перекройку всего правительственного аппарата в Туркестане.

Среди других учреждений Дипломатическая канцелярия просуществовала менее двух месяцев, в течение коих я работал довольно независимо, отвечая на телеграфные запросы наших посланников и консулов, которые желали знать, каково было положение дел в Туркестане».

источник: воспоминания Дмитрия Павловича Саликова председателя РВС войск Туркестана 1919г., член РКП(б)
«…В этих условиях, кроме открытых противников нового руководства республики, стали возникать подпольные белогвардейские группы, крупнейшей из которых была Туркестанская военная организация (ТВО), которые ставили цель свержение советской власти».

источник: Д.Л.Голинков «Крушение антисоветского подполья». М., 1980. Кн. 1. С. 253–254
«…К августу 1918 г. существовал "Туркестанский союз борьбы с большевизмом", так называемая "Туркестанская военная организация", куда входило много офицеров, руководимая генерал-лейтенантом Л. Л. Кондратовичем, бывшим помощником генерал-губернатора Туркестана генералом Е. П. Джунковским, полковником П. Г. Корниловым, полковником И. М. Зайцевым, полковником Блаватским».

Также в руководство ТВО входили генералы Б.В. Анненков, Ласточкин, Гордеев, Павловский, Савицкий, полковники А.В. Руднев, П.П. Цветков, Бутенин, Ораз-Сардар, Крылов, Лебедев, Александров, подполковник Иванов, офицеры Гагинский, Стремковский, Фельдберг и др.

источник: из статьи А.В.Тутова - Подъесаул ЕЕКВ, «Осиповский мятеж. Ташкент, январь 1919 г.»
«…Вокруг ТВО в конечном счете сплотились все антибольшевистские силы края — кадеты, меньшевики, правые эсеры и буржуазные националисты, басмачи и мусульманское духовенство, бывшие чиновники царской администрации, дашнаки, бундовцы. Штаб ТВО установил связь с атаманом Дутовым, генералом Деникиным, казахскими националистами-алашординцами, эмиром бухарским, главарями ферганских и туркменских басмачей, закаспийскими белогвардейцами, английскими консулами в Кашгаре, Кульдже, Мешхеде».

Руководители организации подписали договор, по которому обязались передать Туркестан под английский протекторат сроком на 55 лет. В свою очередь, представитель английских спецслужб в Средней Азии Маллесон обещал представителям ТВО помощь в размере 100 миллионов рублей, 16 горных орудий, 40 пулеметов, 25 тысяч винтовок и соответствующее количество боеприпасов. Таким образом, представители английских спецслужб не только помогали заговорщикам, они определяли цели и задачи организации и контролировали её действия».

источник: А.В.Ганин «Большая игра генерал-майора Зайцева» «Белая гвардия», № 8. Казачество России в Белом движении; «Шестой побег генерала Зайцева» Родина.

«…Ярким представителем, знаковой фигурой «белой гвардии» Туркестана был полковник (затем генерал-майор) Иван Матвеевич Зайцев. В июле 1917 г. он был назначен командиром 4-го Исетско-Ставропольского полка, командующим русскими войсками и комиссаром Временного правительства в Хиве. В октябре 1917 г. Зайцев выступил против большевиков.

В январе 1918 г. он занял Чарджуй и Самарканд.
После поражения уехал в Ашхабад, где был арестован. В Ташкенте был приговорен к 10 годам. Заключение отбывал в Ташкентской крепости, из которой бежал 1 июля 1918 г. при помощи Туркестанской военной организации (ТВО). Был и.о. начштаба ТВО. После разгрома органами ТуркЧК основных структур ТВО при попытке пробраться к Дутову был арестован, не опознан, 24 декабря 1918 г. освобожден под надзор милиции. В апреле 1919 г. перешел линию Оренбургского фронта, вышел к Оренбургской армии генерал-лейтенанта А.И. Дутова.

После окончания Гражданской войны находился в эмиграции в Шанхае. В 1924 г. Зайцев с целью организации подрывной работы внутри Красной армии возвращается в Советскую Россию, но после разоблачения оказывается на Соловках. В 1928 г. он бежит из лагеря и после года скитаний вновь пробирается в Китай».источник: из статьи Павла Ермолаева, Ганин А.В. Большая игра генерал-майора И.М.Зайцева. Альманах «Белая гвардия», №8. Казачество России в Белом движении
«…Петр Георгиевич Корнилов как нельзя лучше подходил для подпольной работы среди мусульманского населения. В совершенстве владея местными наречиями, в национальной одежде, благодаря своей внешности, он был практически неотличим от киргиза. Вот как описывает свою встречу с Корниловым полковник Зайцев:

«На террасе сидит типичный киргиз небольшого роста. Направляюсь к нему, подхожу, держа на всякий случай в кармане браунинг наготове. Он сидит спокойно, мало обращая внимания на меня. Говорю: «Асалям алэкум!» (приветствие при встрече). – «Алэкум асалям!», отвечает. Спрашиваю, кто его прислал и кого ему нужно. Говорит, что прислал Тюлеган; что нужно Турчанинова, которому он привез письмо. Говорю: «Я самый Турчанинов». «Я полковник Корнилов», отвечает незнакомец, и оба незнакомца, один киргиз, другой сарт, обозначились».

Цветков Павел Павлович (1870 - 1919) Полковник русской императорской армии, в 1918 г. начальник Канцелярии по гражданско-административным делам Туркестана. С 5 октября 1917 г. управляющий канцелярией Туркестанского генерал-губернатора. После оставлен большевиком Агаповым заведовать канцелярией комиссариата. Позже, предупрежденный о готовящемся аресте, в сентябре 1918 г. перешел на нелегальное положение, участвовал вместе с Агаповым в подготовке «бескровного переворота» в Ташкенте и организовал издание бюллетеня «Свободная пресса».

Арестован после подавления «Осиповского мятежа» и 28 февраля 1919 г. приговорен к расстрелу.

источник: воспоминания британского подполковника Фредерика Маршмана Бейли в секретном отчете Кашгарской миссии 1918-1920 года, а также в изданной позже книге «Миссия в Ташкент»
«…Они были организованы следующим образом: сам генерал Кондратович знал лишь пятерых членов организации, один из этих шести человек вербовал еще шесть других, каждый из которых вербовал еще шесть других, и так далее...»

Однажды странный сарт, говоривший прекрасно по-русски, приехал днем к нам на обед, и что-то заставило меня предположить, что это, должно быть, скрывавшийся полковник Корнилов. После того как он уехал, я спросил об этом у Яковлева, и он сказал мне, что я прав, но что никто не должен об этом знать. После этого Корнилов приезжал к нам еще несколько раз, а также и его жена, которая появлялась вполне свободно под собственным именем. Это казалось мне очень опасным.

Полиции достаточно было шпионить за ней, чтобы поймать его. Позже он переехал жить к нам в дом и делил со мной мою крохотную комнату. Мне показалось чрезвычайно опасным, что двое самых разыскиваемых в Ташкенте людей живут в одной комнате. Но так как я не мог настоятельно попросить своего хозяина быть более осторожным, я решил сменить квартиру. Как обычно, на то, чтобы договориться о поиске подходящей квартиры, уходило некоторое время. А через несколько дней Корнилов съехал от нас, поскольку решил жить на даче, в маленьком глинобитном домике в саду в городском предместье. Яковлевы и я обычно по воскресеньям шли на эту дачу и проводили весь день там с Корниловыми.

3 июля *(1919 г.) я услышал, что Корнилова арестовали. Маленький соседский мальчик сообщил в полицию, что какой-то подозрительный человек, носивший иногда национальную местную одежду, живет на этой даче. Полиция сразу отправилась туда и арестовала Корнилова.

Про наши посещения дачи было, конечно, известно и его семье, и соседям, и я боялся, что полиция сможет связать между собой дом Яковлева и Корнилова, и поэтому я съехал от Яковлевых к большому их облегчению».

источник: воспоминания Дмитрия Павловича Саликова председателя РВС войск Туркестана 1919г., член РКП(б)
«…31 августа 1918 г., в день покушения на В. И. Ленина, в Ташкенте был организован Комитет красного террора. «Левые» эсеры встретили наше предложение об организации Комитета в штыки. Но в конце концов им пришлось согласиться, и они даже выделили в Комитет одного своего представителя.

Прочесывая центральный район, около Воскресенского базара. Здесь в гостиницах проживало немало всяких темных личностей неопределенных профессий, выдававших себя за купцов, чиновников и т. д. Все они приехали сюда из Москвы, Петрограда, Баку и других крупных центров России. При обыске мы отобрали у многих из них оружие. На наши вопросы, зачем они приехали и что здесь делают, ответы в большинстве давались стереотипные: «Я приехал по торговым делам, закупить хлопок, шелк» или «оформить расчеты по поставкам товаров». Члены Комитета были настроены по-боевому и намерены были произвести в городе тщательную чистку. За ночь мы выловили таким образом человек до двухсот.

Но при допросе произошел инцидент, сорвавший всю нашу работу. В члены Комитета красного террора попал некто Пашко, впоследствии оказавшийся провокатором. Допрашивая одного гражданина, задержанного в нетрезвом виде и без документов, он начал бить его по лицу. Мы категорически запротестовали против таких методов допроса, но Пашко нагло ответил:

— «Идите вы к черту! Что хочу, то и делаю, на то я и террорист».
Завязался спор. Возмущенный наглым поведением Пашко, один из наших товарищей схватил винтовку, но мы вовремя остановили его.

*Пашко В.А. член комитета красного террора, (не подтверждено)

Этим инцидентом умело воспользовались «левые» эсеры. Они сейчас же вызвали некоторых своих товарищей, пользовавшихся среди эсеров авторитетом. Приехал и председатель Туркцика Вотинцев. Спор принял еще более ожесточенный характер. «Левые» эсеры потребовали немедленного роспуска Комитета, и Комитет под их давлением, просуществовав только один день, был распущен, а город остался не очищенным от контрреволюционных элементов. Весь выловленный нами контрреволюционный сброд был распущен по домам, а в январские дни жестоко отомстил нам.

4 ноября 1918 г. произошло не менее знаменательное событие: Туркцик объявил о мобилизации населения от 18 до 45-летнего возраста для пополнения рядов Красной Армии и усиления фронтов. Вечером состоялось многолюдное собрание сотрудников Комиссариата путей сообщения Туркестанской республики. Общее собрание под влиянием контрреволюционных крикунов приняло резолюцию: «Постановление Туркцика отвергнуть и мобилизации населения в Красную Армию не проводить».Туркчека арестовала свыше 200 офицеров царской армии — активных участников заговора. От имени фракции большевиков Комиссариата путей сообщения в декабре 1918 г. народный комиссар путей сообщения Tуркестанской республики тов. Дубицкий Евдоким Прохорович поставил на заседании Туркцика вопрос о создании чрезвычайного военно-полевого суда. Предложение Дубицкого вызвало бурные прения, представители «левых» эсеров категорически возражали против внесенного предложения. Особенно горячо выступал лидер «левых» эсеров доктор Успенский.

— «Никаких военно-полевых судов не нужно, — решительно заявил он. — Откуда вы, большевики, взяли, что советской власти угрожает опасность? Ерунда! Никакой контрреволюции нет и быть не может. Но если вы вопреки нашим благоразумным советам все-таки организуете полевой суд, то этим самым создадите контрреволюцию. На действие всегда отвечают противодействием», — с угрозой закончил Успенский.

Во время перерыва заседания коммунистическая фракция Туркцик наметила кандидатами в состав военно-полевого суда Червякова, Шилова и Садикова. На возобновлении заседания наша фракция заявила, что коммунисты твердо решили организовать военно-полевой суд. Туркцик тут же обсудил этот вопрос и решил его положительно, причем «левые» эсеры от голосования отказались. На следующий день Туркциком был издан приказ о передаче всех дел арестованных белогвардейцев военно-революционному полевому суду.

Однако «левые» эсеры не успокоились. Они еще дважды ставили на заседании Туркцика вопрос о полевом суде, требуя отмены решения правительства и передачи этого спорного дела на соглашение партий. Но Туркцик отклонил их требование. Под председательством Червякова суд начал функционировать».

источник: воспоминания г-на Чиркина, дипломатический атташе при туркестанском генерал-губернаторе, Вильям Фон Клемм, с 1914 г. возглавлял Третий (Среднеазиатский) политический отдел, «Очерк революционных событий в русской Средней Азии».
«…Оба они (Бейли и Блэкер) возбудили сильные подозрения большевиков и стали искать случая оставить Туркестан. Капитану Блэкеру удалось получить дозволение на отъезд и уехать в Кашгар вместе с британским генеральным консулом сэром Мак-Кортней (сэр Джордж Макартни), который незадолго до этого прибыл в Ташкент на своем пути в Европу, но теперь был вынужден возвратиться в Китай благодаря закрытию Оренбургской и Закаспийской железных дорог.

Полковник Бэйлей принужден был остаться в Ташкенте. Атмосфера сгущалась все более и более, и, наконец, в октябре 1918 г., благодаря некоторым радиограммам, полученным из Москвы, в Ташкенте были арестованы американский консул г. Тредуелл и некоторые другие иностранцы. Полковник Бэйлей был вовремя предупрежден, и ему удалось скрыться. Он оставался в Ташкенте с паспортом австрийского военнопленного до конца 1919 г., когда он смог убежать в Бухару, а отсюда — в Персию».

источник: оцифрованная версия статьи из печатного архива The New York Times

«…Большевики захватили американского консула. Тредвелл арестован в Ташкенте по приказу Москвы в отношении всех представителей союзников.

Омск, Сибирь, 11 ноября. Роджер Тредуэлл, американский консул в Ташкенте, был арестован 27 октября, согласно перехваченным здесь радиосообщениям. Тредуэлл содержится под стражей по приказу большевиков, отправленному из Москвы. Приказ, содержавшийся в радиосообщении Москвы Ташкенту, предписывал местным властям обязать всех иностранцев пройти регистрацию, заключить в тюрьму всех подданных вражеских держав, кроме женщин и детей, арестовать всех официальных представителей иностранных держав и принять решительные меры против британцев, особенно индийского полковника Била. На следующий день Ташкент по радиосвязи сообщил Москве, что консул Тредвелл был арестован, но офицер британской армии исчез вместе со своим секретарём, а немецкая миссия была освобождена.

В тот день, когда американский консул Гретти получил эту информацию от российского правительства, из Ташкента прибыл курьер с докладами Тредуэлла для Госдепартамента, датированными 30 октября. Это последнее официальное сообщение от Тредуэлла».

источник: воспоминания британского подполковника Фредерика Маршмана Бейли в секретном отчете Кашгарской миссии 1918-1920 года, а также в изданной позже книге «Миссия в Ташкент»

«…Я изображал из себя австрийского военнопленного румына по национальности. Это было опасно, поскольку я не знал ни одного слова по-румынски. На следующий день, 18 января, мы собирались ехать в Ташкент. Я попросил передать Матвеевым мою просьбу приютить меня снова на несколько дней. Я не хотел приходить к ним до наступления сумерек, хотел как можно меньше времени провести слоняясь по улицам Ташкента, пока не станет достаточно темно, чтобы идти к ним в дом. Можно было бы переждать время в чайхане, но это, вероятно, могло создать лишние проблемы и, к примеру, привести к ненужным и опасным беседам. Поэтому мы решили выехать в два пополудни, что позволяло, как мы прикинули, прибыть в Ташкент в нужное время.
Утром Иван сказал мне, что в Ташкенте возникли сильные разногласия между большевиками и левыми эсерами («Левыми социалистами-революционерами»).

Эти события отразились и на делах этого небольшого села. Политики в Троицком были забавными, впрочем, склонными к проявлению ожесточения. Крестьян фактически мало интересовала политика. В России после революции осталось только две легально действующие политические партии, почти неразличимые для простого смертного. Это были большевики и эсеры. Эмиссары каждой из этих партий наезжали в село и агитировали за вступления в свою заслуживающую доверия партию. В результате один конец сильно вытянутого села считал себя принадлежащим к эсерам, а другой конец был за большевиков.

Правительство в Ташкенте послало людей разоружить левых эсеров в Троицком. Левые эсеры из Ташкента предупредили своих сторонников в Троицком, чтобы они спрятали свое оружие, так как его собирались у них изъять. Утром прибыло двадцать пять большевистских солдат. У них был список левых эсеров села, про которых было известно, что у них есть оружие. В этот список входила и семья Ивана. Обыскивали всё село на предмет поиска оружия, в особенности дома помеченных людей.

Мы видели, что они идут по улице, заходя в отдельные дома один за другим. У меня в этот раз с собой почти не было имущества — только небольшая стопка сменных рубашек, зубная щетка, материалы для письма, фотокамера и проч. Я взял эти вещи и спрятал их на крутом берегу реки, которая протекала в паре сотен ярдов позади дома.
Я завел лошадь Ивана в воду и стал ее поить. Но на самом деле солдаты искали не лошадей. Иван сказал, что у него нет винтовки, так как он продал ее три года назад, и иногда брал взаймы винтовку у киргизов в горах. Они удовлетворительно восприняли эту историю. Я увидел, как они показывают на меня, и Иван рассказал мне, что он объяснил им, что я австриец, который живет у него, смотрит за его лошадьми и делает другую работу. К нашему облегчению солдаты отправились в другой дом. Весь день у въезда в село стоял большевистский пост и всех обыскивал».

источник: статья А.В.Тутова - Подъесаул ЕЕКВ, «Осиповский мятеж. Ташкент, январь 1919 г»
«…Из невоенных активную роль в ТВО играли горнопромышленник, инженер-геолог П.С. Назаров, английский агент Тишковский, левый эсер Ашур Ходжаев, техник Попов, инженер Агапов, кадеты Шендриков, Щепкин, меньшевики Захватаев, Левин, Мауэр, Погребов, Скворцов, Хвостовский, эсеры Фунтиков, Домогацкий, Колузаев, Бельков, Чайкин и т.д.

Седьмого января 1919 г. (по ст.ст.) готовилось восстание в Ташкенте, которому немало содействовал Турквоенком К.П. Осипов, тайно сплачивавший вокруг себя офицеров — полковника Руднева, Ботта, Гагинского, Савина, Бутенина, Стремковского и других».

источник: «Письма о Ташкенте» Евгения Смехова. Игорь Клишин. автор Евгений Эдуардович Шергалин

Родился в 1863 году в Оренбурге в старообрядческой семье местного мера и владельца рудников Степана Ивановича Назарова. В 1918 году, открыто проживая в Ташкенте при Советской власти, он втайне помогал Белым войскам и британским вооруженным отрядам стратегической информацией с целью сдержать усиление и распространение власти большевиков в Средней Азии. В момент раскрытия Туркестанской военной организации органами ЧК Павел Степанович Назаров был немного-немало кандидатом на пост премьер-министра в случае свержения советской власти в Туркестане.

Об этом рассказал в своей книге «Человек меняет кожу» известный писатель, поэт и драматург Бруно Яковлевич Ясенский. В октябре 1918 года Назаров как один из главных организаторов несостоявшегося переворота был арестован ЧК, приговорен к смертной казни и помещен в камеру смертников.

19 января 1919 он был освобожден во время мятежа. С этого момента жизнь П.С. Назарова превратилась в долгие скитания по трем континентам: Азии, Европе и Африке.

источник: Валерий Горелик «Канонады Гражданской войны II. Осиповский мятеж»
«…Ташкентские чекисты смогли выйти на след подпольной организации, но арестовать всех заговорщиков они не успели. Вместо разгромленной ТВО образовалась небольшая группа, так называемый «Совет пяти», куда изначально вошли: два бывших полковника царской армии Цветков и Руднев, Александр Тишковский, бывший секретарь финансового отдела советского правительства, большевик Василий Агапов, крупный советский служащий ж/д мастерских, и техник Попов, куда и был приглашен военком Туркестанской республики Константин Осипов.

Чекисты вышли на след связанного с «Советом пяти» гимназиста Виктора Альфонсовича Ботта, занимавшегося переправкой оружия, и арестовали его».

Были расхождения среди туркестанских большевиков. Не ладили между собой председатель Туркестанского Совнаркома Ф.И. Колесов, с председателем Ташкентского военного трибунала В.Д. Вотинцевым и председателем Совета Самаркандской области В.Д. Фигельским.
Главу Туркестанского Совнаркома обвиняли в ряде крупных провалов. Конфликт закончился 3 ноября 1918 года отстранением Ф.И. Колесова и назначением В.Д. Вотинцева председателем ЦИК Туркестанской Советской республики, а В.Д. Фигельского — председателем Совнаркома».источник: воспоминания британского подполковника Фредерика Маршмана Бейли в секретном отчете Кашгарской миссии 1918-1920 года, а также в изданной позже книге «Миссия в Ташкент»
«…Военным комиссаром был молодой двадцатитрехлетний человек по фамилии Осипов — военный министр Туркестанской республики. Я знал его по документам, но никогда не разговаривал с ним. Он был как раз тем человеком, кто препятствовал посылке моего курьера в Кашгар.

Мною уже упоминалось выше, что Дамагацкий в ответ на мои настойчивые просьбы пообещал, что я могу послать сообщение в Кашгар, и что некий полковник Иванов согласился отправиться с ним. Его бумаги были оформлены, подписаны и завизированы печатями у Дамагацкого, но ему не разрешалось отправиться в путь без разрешения военных властей, а Осипов не только отказал ему в этом, но еще грубил и угрожал Иванову, когда он пришел к нему за таким разрешением. Я заявил протест Дамагацкому за оскорбление предложенного мною курьера, которого Дамагацкий сам же и одобрил.

Это было в октябре и свидетельствует, что в это время Осипов был чистейшим большевиком. Теперь же Осипов по некоторым причинам организовал антибольшевистский мятеж».

источник: Вильям Фон Клемм, c 1914 г. возглавлял Третий (Среднеазиатский) политический отдел «Очерк Революционных событий в русской средней Азии»
«…Отдел по иностранным делам был вверен Домогатскому, который раньше, в царское время, служил в тайной полиции».

Павел Алексеевич Домогатский – левый эсер
источник: воспоминания г-н Чиркина дипломатический атташе при туркестанском генерал-губернаторе, Вильям Фон Клемм, c 1914 г. возглавлял Третий (Среднеазиатский) политический отдел «Очерк Революционных событий в русской средней Азии»
«…Видя, что кризис принимает длительный характер, я решил передать дела моей канцелярии начальнику Канцелярии по гражданским делам полковнику Цветкову и ретироваться. Мое намерение было неожиданно предвосхищено. В середине января 1918 г. я был приглашен по телефону в "Белый дом" для беседы с комиссаром Колесовым. Нескольких слов с обеих сторон было достаточно для того, чтобы убедиться в том, что я непригоден для дальнейшей работы, и тремя днями позже я был поставлен в известность, что уволен. Я условился с полковником Цветковым и комиссаром по гражданским административным делам Агаповым о передаче им моих дел и бумаг и закрытии моей канцелярии. В марте 1918 г. полковник Цветков и Агапов также оставили службу и начали организацию антибольшевистского переворота. Потеряв свою казенную квартиру, Цветков переехал ко мне и был моим гостем до середины октября, когда он спешно оставил мой дом, будучи предупрежден об угрожающем ему аресте.

В апреле полковник Цветков выехал в Асхабад с целью войти в контакт с Закаспийским правительством, выработать программу согласованных действий и зафиксировать время, когда движение должно будет начаться в Ташкенте. Он должен был также узнать, может ли Ташкентская антибольшевистская организация получить субсидию от Асхабада, который был связан с британским военным командованием в Хорасане. Вернувшись в Ташкент в мае, Цветков сказал мне, что перспектива успешного свержения большевиков в Ташкенте была очень блестяща и что переворот произойдет в конце июля. Однако позднее выяснилось, что антибольшевистские силы в Ташкенте были не готовы для таких скорых действий, и восстание было отложено.
Цветков также рассказал мне — и слухи в городе подтвердили это — что пропаганда Агапова среди рабочих железнодорожных мастерских была очень успешна: принципы, которые он проповедовал, — удаление большевиков от власти с сохранением советской системы и предоставление права голоса всем классам населения — были полностью одобрены рабочими массами. Слабейшим пунктом всей организации полковника Цветкова считалась военная ее часть.

Приготовления для восстания не были еще закончены, когда в декабре, вследствие доноса, большевики получили сведения об угрожавшей им опасности. Ими была немедленно учреждена специальная комиссия для расследования положения. Эта комиссия работала успешно и арестовала некоторых лидеров и обыкновенных членов антибольшевистской организации. Цветков, которого я встретил на улице в первые дни января, сказал мне, что дальнейшее промедление может быть фатально для организации и что поэтому решено выступить теперь же. Казалось, он был уверен в успехе, по его словам, все было тщательно продумано».

источник: публикация Алексея Волосевича «Морозный январь 1919 года. Трёхдневное антисоветское восстание в Ташкенте», где он ссылается на документы из архива «Артемия Ивановича Панасюка, в январе 1919 г. и книгу «История Узбекской ССР», том 2, 1957 года издания»
«…Фигура Василия Ефимовича Агапова была не менее значима, член ВКП(б) с 1903 года, комиссар Главных мастерских Среднеазиатской железной дороги, который долго в них работал, большевик со значительным дореволюционным стажем, лично знакомый с Лениным. В 1917-м он был первым народным комиссаром внутренних дел Туркреспублики, а в череде должностей, которые занимал позже, значатся такие, как исполняющий обязанности председателя Совнаркома (заменял Колесова во время его бухарского похода), а также уполномоченный по созданию Красной Армии Туркестана. И то, что именно он начал подготавливать смену власти, установлению которой сам же содействовал, свидетельствует о том, что за последний год его взгляды существенно изменились и он решился на предательство».

источник: из книги Анны Владимировны Алматинской «Гнет»
«…Январь 1919 года рабочие железнодорожных мастерских встретили настороженно. До рабочих дошли слухи, что офицерский союз в контакте с буржуазией и эсерами готовит переворот».

источник: воспоминания Дмитрия Павловича Саликова председателя РВС войск Туркестана 1919г., член РКП(б)
«…Нити контрреволюционного заговора крепко связывали Агапова с тайным штабом заговорщиков, возглавляемым Осиповым, Цветковым и другими. По их указаниям Агапов проводил в мастерских контрреволюционную подрывную работу».

Партийные организации большевиков в первую очередь и главным образом опирались в то время на пролетарское население городов: на рабочих предприятий, железнодорожников, а также на солдат*. Должности председателей Туркцика, Совнаркома, ЦСНХ, Туркчека, Наркомпрода, Наркомпути и др. занимали коммунисты. Менее значительным было влияние партии на крестьянство в силу их низкой грамотности, так как в основном они были завязаны на торговле и ощущали на себе все невзгоды того времени, что давало возможность «левым» эсерам проводить среди них свою подрывную работу.

Партия «левых» эсеров в Туркестане являлась выразительницей и защитницей интересов кулачества. Через кулаков «левые» эсеры старались влиять и на остальную часть крестьянства. Состояла преимущественно из чиновников, кустарей, торговцев и других представителей мелкой буржуазии.

После «левоэсеровского» мятежа в Москве в июне 1918 года «левые» эсеры Туркестана отреклись от своего ЦК и осудили его попытку свергнуть советское правительство. Сохранив свои места в советском аппарате, лидеры «левых» эсеров вели систематическую борьбу с коммунистами, саботировали проведение декретов советского правительства, особенно тех, которые были направлены на углубление социалистической революции в деревне и на беспощадную борьбу с буржуазно-помещичьей контрреволюцией.

Махровые реакционеры вроде Н. И. Черневского и доктора К. Я. Успенского, они числились лидерами партии «левых» эсеров, а Успенский даже был заместителем председателя Туркцика. Это не мешало ему аккуратно по воскресеньям ходить в церковь к обедне. С другой стороны, многие рядовые «левые» эсеры, особенно рабочие, шли вместе с коммунистами и поддерживали их основные мероприятия.

Черневский Николай Иванович левый эсер (страший), (1865 - 1929)источник: из ЦГА УзССР, ф. Р-17, on. 1, д. 695, л. 165—166; газета Голос Самарканда 24 января 1919 г
«…С согласия Осипова и ЦК «левых» эсеров в декабре 1918 г. был отозван с фронта в Ташкент отряд эсера Г. А. Колузаева. Советское командование выслало в Ташкент делегацию, чтобы вернуть отряд на фронт, но Колузаев отказался подчиниться приказу. Это в известной мере ослабило Закаспийский фронт. Осипов попытался вызвать в Ташкент также Казанский полк, являвшийся одной из наиболее мощных и боеспособных частей Закаспийского фронта и всей Туркестанской республики. Однако командование фронта и бойцы полка отказались выполнить подозрительный приказ военкома. Не удалось также отозвать с Закаспийского фронта в Ташкент Черняевский полк».

источник: воспоминания Артемия Ивановича Панасюка, с 19 по 21 января 1919 г. — председатель временного военно-революционного совета ТСР (эсер).
«…В конце декабря 1918 г. Осипов направил на Закаспийский фронт под видом специалистов по ремонту прожекторов поручика Бобчинского и трамвайного техника Машкова, которые должны были передать английскому командованию важные секретные сведения. Бобчинского и Машкова задержали наши разведчики при попытке перейти линию фронта. При обыске у Бобчинского обнаружились важные документы, один зашифрованный, другой на английском языке (шифровку в штабе фронта прочесть не удалось). Документ, написанный по-английски, представлял собой записку английского агента командующему британскими войсками в Закаспии».

В ней говорилось: «Препровождаю в ваше распоряжение поручика Бобчинского и техника Машкова, которые дадут все необходимые сведения и куда нужно доведут».

источник: из статьи Д.Л.Голинкова «История Осиповского мятежа в Туркестане» в книге «Гражданская война и иностранная военная интервенция в Средней Азии»
«...В январе 1919 г. в помещение отряда красноармейцев, охранявших железнодорожную станцию Караул-Кую, ворвались двое вооруженных. Они объявили, что станция окружена ашхабадскими антисоветскими войсками, и предложили красноармейцам сдаться. Красноармейцы, захваченные врасплох (их было несколько человек), сдались.

Нападавшие, воспользовавшись имевшимся телеграфом, передали телеграмму, в которой объявили, что войска ашхабадцев находятся на станции Караул-Кую, что штаб советских войск сдался, и предложили всем советским войскам сложить оружие. Разведка, направленная в Караул-Кую, обнаружила, что ашхабадских войск нет и не было. Террористы успели бежать. Вслед за бежавшими была послана погоня. В перестрелке один из авантюристов был убит, второй сдался. Первый оказался бывшим штабс-капитаном царской армии Бобчинским, второй – техником Мошковым из Ташкента.

При убитом был найден пакет и 40 тыс. руб. царскими ассигнациями. В пакете оказалось 14 экз. журнала «Свободная пресса», нелегально издававшегося в Ташкенте, и письмо некоего П. Цветкова, в котором он сообщал жене о готовящемся в Ташкенте восстании. Кроме того, в пакете нашли набросок плана Ташкента, шифрованную записку и записку на клочке папиросной бумаги, написанную по-английски.

Задержанный Мошков показал, что Бобчинский был командирован П. Цветковым, одним из руководителей существующей в Ташкенте антисоветской организации, в Ашхабад для связи с контрреволюционерами. Бобчинский и Мошков для выполнения задания вступили добровольцами в красноармейский отряд, отправлявшийся на фронт. На станции Караул-Кую они сошли с эшелона и провели операцию по разоружению красноармейцев. Мошков сообщил также об известных ему участниках подпольной организации, проживавших в Ташкенте».

источник: из белогвардейской газеты «Голос Средней Азии», 24 января 1919 г.
«…Участник мятежа Машков (скорее всего, был выпущен из тюрьмы во время мятежа. Впоследствии был выдан эмиром большевикам и расстрелян) писал впоследствии в белогвардейской газете «Голос Средней Азии»: «ЦК левых эсеров дал согласие поддерживать военную организацию, Колузаев должен был занять рабочую крепость, Осипов — военную».

источник: из прошения жены полковника А.В.Руднева, Евгении Антоновны Рудневой (после событий), документы от Дмитрия Аляева

Штаб Омского военного округа, 2 июня 1919 г. Вх. № 18283.
Его Превосходительству командующему войсками Омского округа.
Жены полковника Евгении Антоновны Рудневой, проживающей в Омске по Северной ул., д. 59.

Прошение.
Прилагая при сем удостоверение в том, что я действительно жена полковника Руднева, имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство о назначении мне с сыном ежемесячного пособия. Основания следующие: мой муж, полковник Александр Васильевич Руднев, принимал деятельное, руководящее участие во время белогвардейского выступления в Ташкенте против большевиков, известного под названием «Осиповского» /Осипов — студент-техник/. Муж разрабатывал план выступления, который на общем совете был принят и ему поручен к исполнению. Выступление, безусловно, удалось бы, если бы рабочие в самый последний момент не испугались военной диктатуры. Если Вашему Превосходительству будет угодно, то я могу в подробностях рассказать о плане и белогвардейском выступлении…

Далее - Часть II