Языковедьма

Итак, Вавилон. К тому моменту когда этот город впервые оказался достойным серьёзного упоминания, прошло уже полторы, если не две, тысячи лет месопотамской истории. Однако скоро именно Вавилон даст новое имя всему региону, войдёт в такие выражения как "вавилонская башня" или "вавилонская блудница", а также на многие века станет символом невиданной роскоши. Уже в III тыс. до н.э. амореи, западносемитские скотоводы, начинают кочевать между Ханааном и Шумером (потом Аккадом). Ближе к концу тысячелетия, то есть во времена Третьей династии Ура, они начали проникать внутрь Месопотамии, таким образом став очередной волной кочевников, свалившихся на эту благодатную почву (сначала это были аккадцы, которые привнесли свой язык, потом гутии, которых выгнали, и которые ничего не привнесли). И вот одна группа амореев в 1890-х гг. до н.э. решила засесть в городке под названием Вавилон (на аккадском он назывался Bābilim \"врата бога"\, и считается, что это перевод со старого шумерского названия Кадин

А конкретнее, начнём с того, что творится с "языками" на разных языках. Был праиндоевропейский корень *dn̥ǵʰwé- с таким значением, и из него более или менее логично получилось английское слово "tongue". Ну, [d] оглушилось до [t], дело более чем житейское и естественное. Это закон Гримма. Если очень коротко, то этот закон гласит, что древние германцы были настолько суровы, что сходу оглушили некоторые праиндоевропейские согласные. А тем, кто уже был оглушён, выбили зубы, и они стали шепелявыми. Англичане получили слово "tongue". Другие германские языки поют в той же тональности: нидерл. "tong", исл. и шв. "tunga", норв. и датск."tunge". Ну немцы разве что чуть-чуть изощрились - до "Zunge". Пока всё спокойно. Кельты более или менее соответствуют: во всяком случае протокельтское *tangʷāss перешло в ирландское "teanga", валлийское "tafod", бретонское "teod". Возможно, на переход [d] в [t] тут тоже косвенно повлияли соседи-германцы. Латынь поначалу тоже вела себя прилично: "язык" выглядел

Ударение в слове "куркума"... ...ставится на второй слог. По крайней мере в теории. По крайней мере в словарях. В словарях и справочниках она "куркУма". В жизни же она практически окончательно и бесповоротно, давно и надёжно - "куркумА". Сначала всё было нормально, мы заимствовали это слово из латыни, где она "curcuma" с ударением на второй слог, возможно, через польское посредство, где "kurkuma" тоже ударяется на "-ku-". А потом, по всей видимости, прочная ассоциация этой специи с восточным миром, где очень типично ударение на последний слог ("пахлава", "зира", "бастурма"), заставило нас подогнать куркуму под этот логический ряд. Надо сказать, что по всему миру это слово произносят с ударением на все три слога (например, у англичан она [`kɜːrkjʊmə], с ударением на первый). Кому как удобнее. Так что, скорее всего, что-то пошло не так у составителей словарей, которые до сих пор не зафиксировали вариант "куркумА" хотя бы как разговорный. А вот слово "фольга" представляет собой пример тог

В мифологиях разных народов солнечное божество обычно демонстрирует основной вид транспорта этих народов. Видимо, потому что солнце само путешествует в течение дня через весь небосвод, и этим провоцирует дать ему для этого что-нибудь в помощь. Так вот, если у пешеходов, например, в Африке или в Америке, эти боги тоже пешие, в Египте бог Ра плывёт на лодке, что логично, поскольку вся египетская цивилизация выстроилась вдоль реки Нил, то у индоевропейцев солярные божества обычно передвигаются на колесницах, запряжённых лошадьми. Индийский Сурья, греческие Гелиос и Аполлон, судя по всему, несут черты утраченного праиндоевропейского солнечного бога. В Ригведе (1.163.2) есть строка "Из солнца вытесали вы коня, о боги", которая тоже указывает на эту связь. Неудивительно, что богу солнца индоевропейцы выделили коняшек и колесницу, ведь именно и праиндоевропейской общностью связывают появление и, главное, распространение колеса, колесниц и одомашненных лошадей. Лошадь праиндоевропейцы называли

Этот первый камень сейчас полетел в английский огород, как вы понимаете. Хотя главный, конечно, мы запустим в огород французский. Начиналось всё отлично, с латинского слова "cauda" ("хвост"), которое читалось как [кАуда]. Есть, кстати, языки, которые это слово сохранили в исходном виде, например, "cauda" в испанском и португальском, правда, оно было уже позднее заимствовано из латыни, а не развивалось естественным образом, поэтому и выглядит так же как в оригинале. А по мере превращения латыни в романские языки, со словом "cauda" начали происходить разные вещи. Во-первых, [au] стянулось до [o] (скорее всего, если вы несколько раз скажете "ау-ау-ау", постепенно ускоряясь, у вас оно в конце тоже сольётся в "о-о-о"). А если вы знакомы с музыкальными терминами, то вы знаете итальянское слово "кода" ("хвост, конец произведения"), которое демонстрирует этот первый этап изменения. А если вы знаете французский, то знаете, что и сегодня сочетание "au" читается в нём как [o]. Это уже не тот проц

Начинающие любители этимологии часто поддаются соблазну записывать в родственники слова лишь по той причине, что в них одинаковые буквы. Не осуждаем, потому что все через это проходили. Однако давайте ещё раз обсудим, почему через этот этап нужно пройти как можно скорее и забыть о нём. В синхронии (то есть в рамках только современного состояния языка) все это обычно хорошо понимают. Например, слово "речка" выводят из слова "река", а "ручка" из "рука". Чередование "к\ч", которое мы видим в данном случае, нашему мозгу привычно и понятно. А вот подводить под общий знаменатель "руку" и "рульку", "реку" и "рейку" обычно не пытаются, несмотря на то, что различаются эти слова не более сильно. В диахронии (то есть в исторической перспективе) всё сложнее, эти процессы уже не на виду, и инстинктивно их мы не чувствуем. Хотя на самом деле некоторые исторические чередования ничем не отличаются от современных. Например, слово "луч", если проверить, оказывается роднёй латинскому "lux" ("свет"), то е

Слова постоянно меняют своё значение - нравится нам это или нет. Делают они это довольно медленно, если подходить с мерками человеческой жизни. Тем интереснее замечать такие переходы (иногда это не обязательно именно переходы, чаще расширение или сужение значений). Так вот, в последние годы в русском языке образовалось два новых слова для характеристики человека. Точнее, слова не новые, новый именно контекст. осознанный Это слово стало применяться к людям чуть раньше, но всё-таки относительно недавно. Проследив по Национальному корпусу русского языка, мы увидим, что начиная с 1887 года (это первое зафиксированное употребление) слово "осознанный" сочетается только с неодушевлёнными объектами (цель, чувство, потребность, решение, выбор и так далее). А с 2017 года вдруг появляются такие словосочетания как "осознанный человек". Таким образом, слово "осознанный" стало исполнять те же роли, что и его родственник "сознательный" (сознательными могут быть и действия, и люди). Однако синонимы не

Мы начали путешествие на самом западе Европы, а теперь, наконец, дошли до восточной её части. Вот, какие остановки мы уже сделали: Пиренейский полуостров (часть первая) Центральная Европа (часть вторая) Апеннинский полуостров (часть третья) Теперь мы приехали на Балканы, где тоже есть наследники латыни, подвергшиеся, правда, сильному славянскому влиянию (так же, как предыдущие наши подопытные подверглись германскому, кельтскому и\или арабскому влиянию). Конечно, самый известный и распространённый восточно-романский язык - это румынский (или молдавский) - limba română, он же молдавский - limba moldovenească Он возник в дичайшем котле, и о том, что там в этот котёл бросили изначально, судить невероятно сложно. Скорее всего, какая-то основа была заложена фракийскими (гетскими, дакскими) и иллирийскими народами, обитавшими на Балканах в первом тысячелетии до нашей эры (все они были индоевропейцами, которых потом ассимилировали другие индоевропейцы, в том числе славяне). На данный момент н

Я очень люблю наблюдать, как названия объектов, которые из одной точки распространились по планете несколько тысяч лет назад, становились бродячими словами в самых разных языках. Например, праиндоевропейский бык *uksḗn. Из современных индоевропейских потомков можно вспомнить английское "ox". Из мёртвых индоевропейских потомков упомянем тохарское "okso" и санскритское उक्षन् [ukṣán]. А дальше пошли не индоевропейские подозрительные быки: 🐂 прототюркский *öküŕ (откуда чувашск. "вӑкӑр", татарск. "үгез", турецк. "öküz" и другие) возможно, заимствовали у тохар 🐂 монгольский "үхэр" (и с ним калмыцкий "үкр") почти наверняка заимствовали у тюрков 🐂 эвенкийский "хукур", эвенский "хөкэн" наверное, взяли у монголов 🐂 прауральское *uškɜ (марийск. "ӱшкыж", коми "ӧшка", удмуртск. "ош") очевидно, взяли у праиндоиранцев 🐂 грузинское უსხი [usxi] видимо, протокартвелы взяли у праиндоевропейцев По основной версии праиндоевропейское слово было своё собственное, оно могло означать "осеменитель", а все