Коллекция романов

В прихожей тяжело стукнул пластиковый чемодан. Моя семидесятилетняя мать, Лидия Ивановна, привычным жестом поправила воротник пальто и шагнула за порог, словно диспетчер, успешно перенаправивший проблемный грузовой состав на запасной путь. За её спиной, вжимаясь в стену моей прихожей, стояла моя младшая сестра Анна. — Сестру поселишь у себя и никому ни слова — это семейное дело, — приказала мать тоном, не предполагающим дискуссий. — У них с Сергеем временные трудности. Пусть пересидит. Главное, чтобы соседи и на работе не болтали. Я пошла. Мать вышла на лестничную клетку раньше, чем я успела возразить. Я, сорокавосьмилетняя заведующая отделом в крупном книжном магазине, давно привыкла жить одна в своей двухкомнатной квартире. Мой быт был отлажен годами, и я категорически не терпела, когда им распоряжались без моего ведома. Я повернулась к сестре. Анна, сорокапятилетняя женщина, работающая экономистом в транспортной компании, стояла, ссутулившись и часто моргая. Она изо всех сил вцепила

Два ярких глянцевых конверта с логотипом туристического агентства шлёпнулись на мой кухонный стол, едва я вернулась с работы. Тамара, даже не потрудившись снять лёгкий плащ, торжественно скрестила руки на груди, словно полководец, только что взявший неприступную крепость. — Отпуск перенесёшь, — объявила подруга тоном, не предполагающим возражений. — Поездку на двоих в отличный санаторий я уже оплатила, хорошую скидку выбила. Половину вернёшь после зарплаты, ну или можешь двумя частями, я подожду. Я посмотрела на конверты, чувствуя, как внутри поднимается холодная, спокойная волна абсолютно профессионального удивления. Мне пятьдесят лет. Я работаю специалистом по снабжению в крупной городской типографии, где каждый рулон финской бумаги и каждая банка офсетной краски закупаются строго по графику. Мой собственный отпуск был утверждён ещё в декабре, вписан в общую таблицу и привязан к летней профилактике печатных машин. На эти две августовские недели у меня были совершенно чёткие личные пл

Дверь моей цветочной мастерской распахнулась с такой невероятной энергией, словно на улице внезапно начался шторм, а не стоял тихий вторник. Это была моя золовка Оксана. Она уверенным, почти марширующим шагом подошла прямо к главному рабочему столу, бесцеремонно отодвинула в сторону охапку свежего серебристого эвкалипта и широким жестом фокусника веером рассыпала передо мной глянцевые цветные распечатки. — Значит так, Ира, слушай внимательно, — скомандовала она, даже не подумав снять огромные солнцезащитные очки. — К открытию моего салона красоты мне нужна большая флористическая композиция у входа, ниспадающие цветы на стойку администратора, декор всех зеркал и несколько букетов для гостей. Оксана победно оглядела мастерскую и добавила: — Естественно, ты сделаешь цветы бесплатно — открытие салона всё-таки семейное. К тому же, для тебя это отличная реклама! Я молча отложила секатор и посмотрела на распечатки. На качественных фотографиях красовались объёмные, сложнейшие дизайнерские рабо

Раиса Петровна вошла в нашу прихожую ровно в вечер моей зарплаты. Она по-хозяйски стянула плащ, уверенным шагом проследовала на кухню и торжественно положила на обеденный стол толстый дерматиновый блокнот. — Показывай расчётный листок, — велела свекровь, усаживаясь на стул с таким видом, будто прибыла принимать безоговорочную капитуляцию. — Я должна точно знать, сколько теперь в вашей семье свободных денег. Пора решать, какую часть мы направим на общие нужды. Я как раз раскладывала тарелки к ужину. Рука над столом остановилась. В первые секунды я даже не нашлась что ответить, пытаясь осознать размах происходящего. Раиса Петровна смотрела на меня с той непоколебимой уверенностью, с какой строгий проверяющий смотрит на должника — с мыслью, что скрывать доходы бесполезно, а делиться всё равно придётся. — Какие ещё свободные деньги, Раиса Петровна? — спокойно спросила я, убирая руки со стола. — Обыкновенные, — заявила она, открывая свой пухлый блокнот. — Тебе на работе повысили оклад, долж

Во вторник вечером в дверь позвонили. На пороге стоял взмокший курьер, придерживая коленом огромную башню из пяти картонных коробок. Коробки пахли пыльным скотчем и перекрывали половину лестничной площадки. — Распишитесь в накладной, — выдохнул он, протягивая мне влажный смартфон. Прежде чем я успела сообщить, что работаю бухгалтером в городском издательстве и не заказывала промышленную партию картона, распахнулась соседняя дверь. На площадку выскочила сорокапятилетняя Ольга уже в пальто, с сумкой и ключами в руках. Она окинула взглядом курьера, коробки и меня, после чего возвестила с торжественностью мэра, перерезающего ленточку у новой городской поликлиники: — О, наконец-то привезли! Свет, я опаздываю. Курьерам теперь откроешь ты — я дала поставщикам номер твоей квартиры. Ты всё равно с работы раньше приходишь. Эти коробки занеси пока к себе, я поздно вечером заберу. Я медленно перевела взгляд с курьера на Ольгу. Перспектива развернулась передо мной со скоростью рулона обоев, пущенно

— Кредит оформят на тебя, а платить буду я, — уверенно, тоном, не терпящим никаких возражений, объявил брат моего мужа. Игорь небрежным жестом балаганного фокусника шлёпнул на мою безупречно чистую кухонную клеёнку белоснежную визитку банковского специалиста. — Во вторник к десяти утра подъедешь в отделение на проспекте. От тебя требуется только сесть в кресло, показать паспорт и поставить пару подписей. Он по-хозяйски оперся о столешницу. — Всё остальное я уже решил, договорился. Тебе даже вникать не придётся, менеджер там свой человек, всё оформит в лучшем виде. Я, Ольга, сорок восемь лет от роду, просто потеряла дар речи. Я работаю старшим экономистом в крупной городской управляющей организации. Мой каждый рабочий день — это километровые сметы на капитальный ремонт кровель, сложные расчеты тарифов жилищно-коммунального хозяйства, бесконечная ругань с недобросовестными подрядчиками и жесточайший контроль бюджетов. Я привыкла верить исключительно цифрам, подкрепленным мокрыми печатями

Крепкая, по-хозяйски уверенная рука Кирилла легла мне на плечо. В полумраке дорогого ресторана звон хрустальных бокалов смешался с его густым баритоном. — Ирочка у нас, наконец, решила отдохнуть от медицины, — снисходительно улыбаясь, заявил мой муж трем потенциальным инвесторам, сидевшим напротив. — Клинику она продаёт. Вырученные деньги мы полностью вливаем в расширение моей компании. Так что финансовая подушка у моего нового мебельного салона будет бетонная. Инвесторы одобрительно закивали, а я замерла, чувствуя, как внутри стремительно леденеет кровь. Моя клиника восстановительного лечения «Импульс» не была просто бизнесом. Это были пятнадцать лет моей жизни, нервов и бессонных ночей. За пять лет до знакомства с Кириллом я учредила ООО «Импульс» и стала его единственной участницей. Клиника выкупила помещение, закупила оборудование и постепенно выросла в устойчивый медицинский центр. Моя стопроцентная доля в обществе появилась задолго до брака. Мой коллектив — лучшие массажисты, нев

Тамара Сергеевна подошла ко мне со спины, когда я протирала кухонный стол, и цепкими, сухими пальцами потрогала золото на моей шее. — Колье Андрея отдашь золовке, — велела свекровь будничным тоном, словно просила передать солонку. — Ей на юбилее нужнее. Мариночке сорок семь исполняется, самый расцвет, гости соберутся. А ты все равно дома сидишь, редко куда выходишь. Давай, снимай, я ей в коробочке передам. Я отложила полотенце в сторону. Колье из желтого золота с россыпью мелких, но чистейших камней приятно холодило кожу. Андрей, мой муж, копил на него несколько месяцев, чтобы порадовать меня на годовщину нашей свадьбы. Это был не кусок потускневшего фамильного серебра, не мифическое наследство от троюродной бабушки, а личный, выстраданный подарок моего пятидесятитрехлетнего мужа мне, его пятидесятиоднолетней жене. И сейчас эту личную вещь пытались хладнокровно экспроприировать. Ставка в этой кухонной игре была куда выше, чем несколько граммов драгоценного металла. Тамара Сергеевна пря

Это случилось во вторник, за полторы недели до предстоящего торжества. Я только успела открыть дверь своей квартиры, впуская в прихожую гул городских улиц, как Валентина Павловна впихнула следом три пузатых пакета из супермаркета. За ними ввалилась она сама — основательная, как памятник материнскому долгу. — Значит так, Наташа, — вместо приветствия объявила мама. Она деловито сгрузила пакеты на пуфик для обуви. — Тут отличная замороженная вырезка на буженину, мороженая щука для заливного, овощи и майонез. На моем юбилее готовишь ты. За стол не садись — будешь подавать горячее, менять тарелки и следить за напитками. А Лариса у меня почетная гостья, ей отдыхать надо, она младшенькая. Я, заведующая районной библиотекой и женщина пятидесяти трех лет от роду, так и застыла с ключами в руке. Пакеты угрожающе накренились. Они источали холод и обещали безнадежно испорченные выходные. Ставка была высока и предельно ясна. Мать одним махом собиралась забрать мои законные дни отдыха, остатки физич

Во вторник вечером листок бумаги, небрежно вырванный из дорогого кожаного ежедневника, лёг на мой кухонный стол с глухим и тяжелым звуком. — Вот, держи, повесь на холодильник, чтобы не забыть, — тоном уставшего от нерадивых подчинённых начальника заявила Оксана, придвигая ко мне расчерченный график. — По вторникам, четвергам и субботам будешь возить маму на процедуры. С двенадцати до часу, через весь город в третью поликлинику. Я маме уже всё сказала. Сказала, что ты согласилась, так что она тебя ждёт на этой неделе, уже собралась. Ты всё равно за рулём, тебе это ничего не стоит. Я медленно перевела взгляд на бумажку. Вторник, четверг, суббота. Двенадцать часов дня. Самый разгар моей рабочей смены. Мне сорок девять лет, я работаю старшим методистом в крупном городском колледже. Середина дня для меня — это не время для неспешных прогулок по городу. Это бесконечные совещания учебной части, утверждение рабочих программ, вычитка планов по новым образовательным стандартам, разбор полётов с