Сердца и судьбы

Предыдущая часть: Елена Владимировна, соседка с верхнего этажа, жила одна. Всю жизнь она проработала учительницей начальных классов, а выйдя на пенсию, стала подрабатывать нянечкой. Дело хорошее, да только люди поговаривали, что по вечерам или в свободное время к ней захаживают женатые мужчины. Сама Татьяна Ивановна сплетнями не интересовалась — считала, что одинокая женщина вправе сама решать, с кем коротать вечера, — но почему-то ей было неприятно, что белокурая девчонка находится рядом с Еленой Владимировной. С того дня Татьяна Ивановна стала выходить во двор каждое утро и сидела там до тех пор, пока соседка не выводила свою подопечную на прогулку. Няня Полины косилась на неё, а однажды даже съехидничала: — Что-то я смотрю, вы всё на прогулку нацелились, прямо как здоровье наладилось. Татьяна Ивановна только улыбнулась в ответ. Ей не терпелось поиграть с Полиной в песочнице или покачать её на качелях. Няня поначалу наблюдала за ними с недовольным видом, но потом, кажется, даже обра

С детства Вера усвоила простую, но жёсткую формулу: если хочешь добиться результата, нужно выкладываться полностью, не жалея себя и не отвлекаясь по пустякам. Эта привычка — идти к цели напролом — со временем стала её главным двигателем, позволив преуспеть и в учёбе, и в карьере. Однако настойчивость, с которой она пробивала профессиональные вершины, оставляла слишком мало пространства для личной жизни, словно всё остальное существовало лишь на периферии её внимания. Когда не стало отца, Виктора Семёновича, Вера оказалась на распутье: остаться с матерью, которая с трудом переживала тяжёлую утрату, или уехать в столицу, где её ждала заманчивая должность. Именно в этот переломный момент судьба столкнула её в аэропорту с незнакомой девочкой, чья случайная фраза заставила Веру по-новому взглянуть на то, что действительно имеет значение. В школе Вера была круглой отличницей, и своими успехами гордилась по праву — они давались ей тяжёлым трудом. Она всегда стремилась быть в числе лучших, и э

Предыдущая часть: Перед тем как сесть за руль, Артём машинально огляделся по сторонам. Грязного внедорожника и его угрюмых пассажиров нигде не было видно. — Дорогу к оврагу знаешь? — спросил он, заводя мотор. — Знаю, но она, наверное, уже заросла, — кивнула Лиза. — Туда сейчас никто не ходит, купаться глубоко, да и не принято как-то. Дорога и впрямь оказалась той ещё проверкой на прочность. Пару раз они едва не застряли в рытвинах, объезжали торчащую из земли арматуру, продирались через кусты, давно не знавшие ни секатора, ни человеческой руки. Когда машина наконец выкатилась на берег, солнце уже поднялось высоко и начинало припекать. Артём вышел, посмотрел на водную гладь и присвистнул. То, что раньше было глубоким оврагом, превратилось в небольшое, но полноводное озеро. Чтобы обшарить его дно целиком, понадобился бы акваланг и не один день. Вода переливалась лазурными бликами, у берега была почти прозрачной. — Здесь глубоко, но видно метра на полтора-два, — пояснила Лиза, выныривая и

Предыдущая часть: Лиза и Артём слушали, не перебивая, увлечённые подробностями той непростой жизни. — А бродяга? — осторожно напомнил Артём, когда рассказчица сделала паузу. — Ах, этот! — Мария оживилась и подалась вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Пришёл он в деревню за полгода до немцев, с одной котомкой за плечами. Назвался Климом, попросился в сарае пожить за помощь по хозяйству. Долго маменька его за простого бездомного считала, что по деревням скитается. А потом как-то зашла в овчарню — там телёнок накануне родился больной, думали, не выживет. Глядит, а сидит Клим возле него, рукой гладит и что-то шепчет. Наутро скотинка уже на ногах стояла, здоровая. Тут матушка и смекнула, что не простого человека приютила, и попросила всё рассказать. Лиза с Артёмом переглянулись, но вопрос, вертевшийся на языке, решили пока не задавать. — Клим оказался монахом, который из своего монастыря сбежал, — продолжала Мария. — Рассказывал, что много лет в храме при монастыре хранилась о

Предыдущая часть: Артём уставился на неё, не скрывая удивления. В голове столкнулись два противоположных желания: одно, привычное и ленивое, настойчиво шептало бросить всё это, забыть, утром уехать домой и провести отпуск в уютной, предсказуемой скорлупе; второе же, куда более дерзкое, подталкивало ввязаться в то самое приключение, которого он был лишён всё детство и юность. — Хорошо, — Артём глубокомысленно вздохнул, принимая решение. — Тогда завтра утром тащи это письмо ко мне, и будем разбираться, есть ли у нас точки соприкосновения. — Договорились, — кивнула Лиза. — Ну, я побежала, а то тётя мне эти блины до следующего года припоминать будет. Она попрощалась и заспешила к калитке, а Артём с Рексом выгрузили из машины покупки, предвкушая тихий дачный ужин. Утро началось снова с телефонного звонка, на этот раз маминого. Артём сонно нашарил аппарат на подоконнике, задел ногой Рекса, который уютно устроился на покрывале. Пёс недовольно гавкнул и съехал задними лапами на пол. — Сынок, п

Предыдущая часть: Артём взял Рекса на короткий поводок, захлопнул машину и быстрым шагом направился к девушке. — Ничего не спрашивай, просто обними меня, — прошептал он, едва шевеля губами. Девушка настороженно покосилась на него, но послушно шагнула вперёд и обняла. — Это какая-то игра или розыгрыш? — тихо спросила она, не размыкая рук. — Да, вроде того, — так же шёпотом ответил Артём. — Как только зайдём за ворота, я всё объясню. И пса не бойся, без команды он даже мухи не обидит. Незнакомка понимающе кивнула, взяла его под локоть и развернулась к калитке. Втроём они прошли в прорубленную в металлических створках дверь, замок которой, на удачу, открылся ключом из связки Артёма. — Спасибо, что подыграла, — выдохнул мужчина, оказавшись за оградой. — Этот тип на грязной машине прицепился ко мне, как банный лист. Ни отстать, ни пристать. — Я сразу поняла, что что-то не так, — девушка усмехнулась, ничуть не удивляясь. — Они тут уже вторую неделю ошиваются вдвоём с таким же, как он. Всё вы

Артём нажал на кнопку «отправить» с лёгкой, даже несколько театральной торжественностью, а затем с чувством удовлетворения откинулся на спинку крутящегося кресла. Это электронное письмо было последним в череде рабочих вопросов перед долгожданным отпуском, и он наконец ощутил, как напряжение, копившееся последние несколько недель, начало медленно, но верно спадать. — Счастливый ты, — протянула София, коллега, которая как раз проходила мимо его стола, и в её голосе прозвучала откровенная, ничем не прикрытая зависть. — Целых две недели отдыхать собрался. — Ага, — кивнул Артём, бросив мимолётный взгляд на наручные часы, выглядывающие из-под манжета рубашки. — Наверное, на тёплое побережье махнёшь? — София тяжело вздохнула и опустилась на свой стул по соседству, всем своим видом показывая, что готова к долгому разговору. — Будешь там веселиться, кутить, одним словом — отдыхать по полной программе. Артём не видел ни малейшего смысла посвящать её в подробности своей личной жизни. Ехать к морю

Предыдущая часть: Сразу после свадебного банкета молодожёны уехали в аэропорт — друзья подарили им путёвку на сказочные острова, чтобы провести там медовый месяц. Иван никогда раньше не был за границей, а потому наслаждался буквально каждой минутой: от вида роскошного отеля до возможности просто валяться в шезлонге на белоснежном песке у самого океана. — Знаешь, любимая, — мечтательно протянул он, потягивая через трубочку фруктовый коктейль и щурясь от яркого солнца. — Вот раскручу свою фирму по-настоящему, заработаю кучу денег, и мы с тобой будем прилетать сюда каждые полгода. Представляешь? Таня в ответ лишь грустно улыбнулась, и Иван, чуткий к её настроению, сразу это заметил. — Тань, чего ты вздыхаешь? — встревожился он, откладывая бокал и поворачиваясь к жене. — Тебе здесь не нравится? Что-то не так? — Да что ты, Вань, что ты, — поспешила успокоить его Таня. — Всё просто сказочно, ты же видишь. Просто... помнишь, я тебе рассказывала? Про то, что у меня не может быть детей, — она о

Предыдущая часть: Иван молча кивнул и краем глаза заметил, как к нему уже направляется другая девушка с чашкой ароматного напитка и аппетитной булочкой с шоколадом на тарелке. Видимо, в салоне уже давно научились работать с такими вот «милыми дикарями», как их здесь, судя по всему, называли между собой. То ли вкусная булочка и кофе подействовали расслабляюще, то ли успокаивающая обстановка и приятный голос мастера, но Иван вдруг выдохнул и решительно кивнул, глядя на своё отражение в зеркале. — Начинайте! — скомандовал он тоном человека, идущего на амбразуру. — Вот и чудненько, — обрадовалась мастер. — А мы вам сейчас футбол по телевизору включим, чтоб веселее было. Когда Иван вышел из салона спустя полтора часа, его было не узнать. Аккуратная стильная стрижка, уложенная волосок к волоску, ухоженная кожа лица, а главное — руки. Впервые в жизни его ладони были мягкими и гладкими, а отполированные ногти аккуратно блестели. Именно в таком преображённом виде он и явился на женский консилиу

Предыдущая часть: Иван кивнул, и на лице его появилась благодарная, немного смущённая улыбка. А потом, не сдержав внезапного порыва, он шагнул к ней и крепко обнял эту незнакомую, но такую родную женщину, которая вернула ему веру в людей. — Тань, а можно я за руль сяду? — спросил он с придыханием, косясь на её машину, и глаза его загорелись знакомым блеском. — Руки прямо чешутся, сил нет. Я же водила, это моё. — Валяй! — Таня без тени сомнения протянула ему ключи. — Я только рада, если честно. Сама не особо люблю за рулём сидеть. Гонщик из меня, скажем прямо, так себе. — Я тебя научу, — пообещал Иван и с явным наслаждением устроился на водительском сиденье, с какой-то даже нежностью поглаживая руль. Позже Таня с удовольствием отметила, что машина шла идеально, будто по рельсам, — сразу чувствовалась уверенная, спокойная рука водителя, для которого машина — продолжение тела. За разговорами они и не заметили, как добрались до её дома. Иван замялся у порога, стесняясь войти, и Тане пришло