Катехизис и Катарсис

27 ноября 1095 года папа Урбан II выступил на соборе в Клермоне, который он созвал десятью днями ранее. Изгнанный антипапой Гвибертом из Италии, Урбан II призвал свою паству к действию. Он напомнил о тяжелом положении христианского мира, который находился под угрозой ислама. В Испании высадка Альморавидов в 1086 году остановила Реконкисту. На Востоке турки-сельджуки за несколько лет захватили Армению (1048–1064) и византийскую Анатолию (1071–1084). В 1085 году они захватили Антиохию и вытеснили византийцев из Сирии. Турки угрожали даже Константинополю, достигнув берегов Мраморного моря, несмотря на усилия императора Алексея Комнина. Особое внимание папа уделил опасности для Святой Земли. Паломникам чинили препятствия, а Иерусалим, захваченный и разграбленный турками в 1071 году, снова попал в их руки в 1076 году. Чтобы защитить Святую Землю, папа предложил баронам присоединиться к армии, которой командовал епископ Адемар Монтейский. Он призвал их освободить Гроб Господень от турок. Пап

2 июля 1849 года, к пяти вечера, Гарибальди вывел то, что осталось от его войска, на площадь перед собором Святого Петра. Рядом на лошади сидела его жена Анита, беременная, с пистолетом за поясом. Республика к этому часу уже сдалась французам, и он не звал никого воевать за неё дальше. Он предлагал другое. Обращаясь к тем, кто ещё стоял перед ним, он сказал: «Я не обещаю вам ни жалованья, ни казарм, ни припасов. Я обещаю голод, жажду, форсированные марши, бои и смерть. Кто любит родину, за мной». За ним пошло около пяти тысяч человек. А начиналось всё светло. В феврале 1849-го папа Пий IX сбежал из Рима в Гаэту, и город провозгласил республику. Триумвират во главе с Мадзини за несколько месяцев успел сделать то, чего Италия не видела: отменил смертную казнь, объявил свободу вероисповедания, взялся за церковные земли. Конституция Римской республики вышла едва ли не самой передовой в тогдашней Европе. Вот только собрание утвердило её 1 июля, в тот самый день, когда республика уже соглаша

Прежде чем дать ответ на поставленный вопрос, необходимо уяснить несколько важных нюансов. Первый касается истории терминологии. Важно понимать, что наименование «монголо-татары» впервые на русском языке было употреблено только в 1823 году в учебнике учителя географии Первой Санкт-Петербургской гимназии Петра Наумова. А термин «монголо-татарское иго» впервые применил несколькими годами ранее, в 1817 году, немецкий учёный Христиан Крузе, книга которого «Атлас и таблицы для обозрения истории всех европейских земель и государств от первого их народонаселения до наших времен» только в середине XIX века была переведена на русский и издана в Петербурге. Впрочем, письменных фиксаций такого определения зависимости русских княжеств от Орды в документах Руси XIII—XV веков не встречается. Такое значение появилось на стыке XV—XVI веков в польской исторической литературе. Первыми его употребили хронист Ян Длугош («jugum barbarum», «jugum servitutis») в 1479 году и профессор Краковского университета

Говорить о браке, семье и сексуальных нормах Меланезии как о единой системе было бы неправильно. Этот регион объединяет множество народов с разными языками, обычаями и представлениями о родстве. В одних обществах принадлежность к клану и линия происхождения определялись по отцовской линии, в других – по материнской. Встречались и системы, где значение имели обе линии. Дети учились через участие в повседневной жизни: помогали взрослым, ухаживали за младшими, работали в огородах, ловили рыбу, охотились, кормили свиней. Большое значение имели игры со сверстниками и наблюдение за старшими. По мере взросления мальчиков всё большую роль могли играть отцы, старшие братья, дяди и другие мужчины рода. Во многих обществах переход мальчика во взрослый мир сопровождался инициацией, которая могла длиться неделями, месяцами или годами. Подростков учили песням, мифам, ритуалам и обращению с оружием. Формы инициации различались очень сильно. В некоторых районах Новой Гвинеи она включала обрезание,

Вы когда-нибудь задумывались, почему именно яблоко стало тем самым фруктом, который красовался в садах средневековых замков, лежал на столах аристократов и даже заменял деньги? Его история началась далеко от Европы — в горах Ирана, Закавказья и Центральной Азии. Там, в диких лесах, росла та самая яблоня, чьи кислые плоды наши предки собирали ещё в доисторические времена. А затем яблоко отправилось в большое путешествие: сначала в Малую Азию, потом в Грецию, а уж оттуда — вместе с римскими легионами — по всей Европе. Римляне, кстати, были первыми, кто начал выводить культурные сорта. Они же, прагматичные и деловые, быстро поняли: яблоня — это не только вкусно, но и выгодно. Вслед за римлянами эстафету подхватили бургунды: в V веке они засадили яблоневыми садами свои земли, и дерево начало триумфальное шествие по Европе. Франки, как ни странно, тоже не остались в стороне. О яблонях упоминает уже Салический закон — знаменитый варварский правовой кодекс V века. А Карл Великий в своём «Кап

Рене Груссе присвоил восьми государям (только семеро из них носили корону), которые один за другим восходили на престол в Иерусалиме, династическое имя Арденн-Анжу, которое идеально подходит для этих персонажей, чьи семейные связи были достаточно запутаными. Готфрид Бульонский, герцог Нижней Лотарингии, был сыном графа Булонского и Иды, дочери Готфрида III Горбатого, чьим наследником он стал. Его брат Балдуин I, сменивший Готфрида на иерусалимском троне, умер бездетным, и наследство перешло к кузену двух первых государей, который сам не принадлежал к булонско-лотарингской семье — Балдуину II де Бурку, сыну графа де Ретеля и Мелизинды де Монлери. Балдуин II выдал замуж свою дочь Мелизинду, родившуюся от брака с армянкой Морфией, за графа Фулька Анжуйского. Двое сыновей Фулька сменили друг друга на троне: Балдуин III, женившийся на византийской принцессе Феодоре Комниной, не оставил после себя наследников. От брака его брата Амори I с Агнессой де Куртене родились сын и дочь, Сибилла; от

В Тридцатилетней войне стратегия всё чаще уступала место борьбе за снабжение. Огромные армии жили за счёт грабежей, крепости становились самоцелью, а полководцы одновременно избегали генерального сражения и мечтали о битве, которая решила бы исход войны. Габсбурги сумели выдержать натиск чехов, немцев, датчан, шведов. И хотя Империя крайне ослабла, могущество правящей династии не было поколеблено. В войну вступила Франция и она же смогла положить ей конец на своих условиях. Решающую роль в этом сыграл первый министр Франции Джулио Мазарини. В 1643 году он стал первым министром практически одновременно со смертью Людовика XIII и восшествием на престол малолетнего Людовика XIV. К этому моменту Франция уже восемь лет участвовала в войне, не сумев добиться решающего перелома. Именно при Мазарини армия отказалась от традиционной логики Тридцатилетней войны, основанной на бесконечных осадах, поиске решающего генерального сражения и бесконтрольном существовании армий. Вместо этого французские

Когда речь заходит об европейской политике первой половины XX в., то в центре всеобщего внимания обычно оказываются радикальные партии – коммунисты или всевозможные правые автократы, вплоть до фашистов. Однако европейская политика межвоенного периода была куда разнообразнее и не сводилась к одним лишь ультралевым или ультраправым. Так, в Восточной Европе наиболее популярными партиями являлись позабытые ныне аграрии, представлявшие интересы крестьянского большинства. В течение 1920-х и 1930-х гг. крестьянские лидеры возглавляли правительства Болгарии, Румынии, Чехословакии, Польши, Латвии, Эстонии и Финляндии. Сильные аграрные движения также существовали в Венгрии и Хорватии. Было создано даже Международное аграрное бюро, известное как «Зелёный интернационал». Опираясь на поддержку большинства населения, аграрные партии выступали за парламентскую демократию и усиление социального государства при сохранении рыночной экономики и частной собственности, пытаясь найти «третий путь» между «р

Для начала: что читать по теме (кроме этой заметки, естественно)? Могу посоветовать две академические монографии: Ю.И Кирьянова «Правые партии в России. 1911 – 1917 гг.» и С.А. Степанова «Чёрная сотня». Также полезно ознакомиться со статьями М.Л. Размолодина о различных аспектах деятельности черносотенцев. Безусловно, данный список авторов ни в коем случае не является исчерпывающим, пишу лишь о том, что читал сам. Итак, чем же на самом деле являлась (и не являлась) Чёрная сотня начала XX в.? 1. Возможно для кого-то будет открытием, но черносотенцы (сами себя они предпочитали именовать «союзниками») и русские националисты – это разные политические силы. Используя русскую национальную риторику, черносотенцы акцентировали внимание на сохранении самодержавия и православия, в то время как националисты, не чураясь монархической и православной риторики, придавали ключевое значение русскому нацбилдингу. Иными словами, Чёрная сотня – это традиционалисты, а «Всероссийский национальный союз» (ВНС

Первый опыт русской «консервативной оппозиции» пришёлся на 1800-е гг., когда либеральный Александр I при помощи Михаила Сперанского вознамерился ограничить самодержавие в пользу правового бюрократического режима. Дворянскую оппозицию, которая не желала делиться властью с чиновниками, а потому вопреки воле самодержца выступала за незыблемость самодержавия, возглавили сестра императора (и будущая королева Вюртемберга) Екатерина Павловна, Николай Карамзин, Александр Шишков и Фёдор Ростопчин. К весне 1812 г. они, оседлав «патриотическую повестку» в преддверии приближающейся войны с Наполеоном, добились опалы «про-французского» Сперанского и возглавили русское общественное мнение в кампанию 1812-го, стоявшее за недопустимость каких-либо «договорнячков» с Бонапартом до его полного изгнания из России. Несмотря на успех дворянской «консервативной оппозиции» при Александре I, постепенная бюрократизация режима стала общим трендом XIX в. безотносительно личности правителей. Ключевой ценностью явл