Катехизис и Катарсис

21 июля 1773 года Папа Климент XIV распустил Орден иезуитов. Спустя три года, 1 мая 1776 года, в баварском Ингольштадте двадцативосьмилетний профессор канонического права Адам Вайсхаупт основал Орден иллюминатов с целью борьбы против религиозных предрассудков и продвижения рационализма. Внутренняя структура Ордена удивительно напоминала тех, против кого Вайсхаупт намеревался бороться: разделение на степени и абсолютное послушание командирам. Общество успешно внедрилось в масонские круги, чтобы вербовать новых членов. Достоверно можно идентифицировать около полутора тысяч членов Ордена, среди которых были Иоганн Вольфганг фон Гёте, Иоганн Готфрид Гердер, немецкие герцоги и принцы. Распространять идеи Просвещения иллюминаты собирались не силой оружия, а тихо расставив своих людей по государственным канцеляриям. В 1784 году баварский курфюрст Карл Теодор запретил Общество. Его членов судьба впоследствии разбросала по всей Европе, а сам Вайсхаупт бежал из Баварии в Готу к герцогу Саксен-Го

1905 год открыл для России эпоху «Короткого XX века», наполненного войнами, революциями, восстаниями, террором и дорогостоящими социальными экспериментами на пути к модернизации и прогрессу. Однако в год Первой русской революции полыхала не только империя Романовых – революции, восстания и перекраивания государственных границ происходили по всему миру. С народных протестов против высоких налогов началась Персидская революция, которая уже в следующем году привела к первой писанной Конституции и первым парламентским выборам в этой стране. В Аргентине сторонники всеобщего тайного и обязательного избирательного права для мужчин подняли восстание против консервативного олигархического режима. Революция оказалась подавлена, но уже в 1912 году избирательная реформа всё же была проведена. В Великобритании тоже требовали права голоса, но уже для женщин. Суфражистки, чьи обращения не воспринимались всерьёз, стали действовать более агрессивно – срывали партийные митинги, дрались с полицией и от

28 июля 1840 года по парижским бульварам двигалась похоронная процессия. Перед ней спиной вперёд пятился человек в мундире Национальной гвардии – Гектор Берлиоз. Он на ходу дирижировал двумя сотнями музыкантов, которые играли заказанную правительством «Траурно-триумфальную симфонию». Хоронили мёртвых десятилетней давности. В июле 1830 года Париж за «Три славных дня» 27, 28 и 29 июля вышвырнул Карла X и династию Бурбонов. Погибших наспех зарыли у Лувра, в саду Инфанты. Теперь их выкопали, уложили в гробы и повезли на площадь Бастилии, где к десятой годовщине наконец достроили бронзовую колонну высотой в 47 метров. На стволе золотыми буквами выбили имена пятисот четырёх убитых. Наверху, на шаре, скульптор Огюст Дюмон поставил крылатого юношу, «Гения Свободы», со звездой во лбу, факелом в правой руке и разорванной цепью в левой. Пьедестал колонне достался чужой: тот самый, что заложили при Наполеоне под бронзового слона, который так и не был отлит. Заказчиком памятника был новый монарх Л

22 февраля 1793 года парижский «Journal de Paris» напечатал письмо гражданина Филиппа Эгалите. Бывший принц крови, бывший герцог Орлеанский, депутат Конвента, голосовавший за смерть своего кузена Людовика XVI, объяснялся с публикой по щекотливому поводу: он двадцать с лишним лет являлся великим мастером Великого востока Франции, то есть главой французских масонов. В те годы, писал он, когда революции никто не предвидел, ложа давала подобие равенства, подобно тому, как парламенты давали подобие свободы. Теперь же Эгалите оставлял призрак ради действительности. Его самого действительность оставила 6 ноября того же года. Революционный трибунал осудил Эгалите за подозрение в измене и отправил бывшего Великого мастера на гильотину. Через четыре года в Лондоне вышли четыре тома за авторством аббата Огюстена Баррюэля, бывшего иезуита и эмигранта. В своих «Записках к истории якобинства» Баррюэль объяснял, что философы подготовили умы, масоны выстроили сеть, баварские иллюминаты дали ей команд

«Кровавое воскресенье» в Санкт-Петербурге 9 января 1905 года стало днем, который потряс современников и навсегда изменил ход российской истории. С этого дня началась Первая русская революция, которая охватила всю империю, а не одну лишь столицу. Не стала исключением и Казань. К началу весны в губернском центре состоялось уже более 20 стачек с участием 6 тыс. человек. Городская полиция, насчитывавшая всего 48 человек, оказалась совершенно неспособна сдержать нарастающий вал протестов. Более того, даже стражи правопорядка стали открыто требовать перемен: отменить систему «покровительства» при назначениях, учитывать реальные заслуг и выслугу лет при повышении, а в обмен на прибавку к жалованью даже обещали отказаться от взяток (!) К осени стачечное движение охватило новые слои населения. Бастовали фабричные рабочие, железнодорожники, печатники, столяры, портные, булочники, фармацевты и приказчики, к которым примкнули некоторые чиновники, учащиеся гимназий и студенты ветеринарного институт

28 июля 1835 года, около полудня, Луи-Филипп ехал по бульвару дю Тампль. Король принимал ежегодный смотр Национальной гвардии в память о революции, которая пять лет назад посадила его на трон. С ним ехали три сына и длинная свита маршалов и генералов. Из окна третьего этажа дома номер пятьдесят на кавалькаду смотрел корсиканец Джузеппе Фиески. Перед ним на станке лежало его собственное изобретение, которое газеты потом назовут «адской машиной». Двадцать пять ружейных стволов, сведённых в один залп. Двадцать четыре из них он зарядил, набив в каждый по восемь пуль и рубленый свинец. Когда свита поравнялась с домом, Фиески поджёг разом всё. По улице хлестнуло около четырёхсот кусков металла. На мостовой осталось восемнадцать убитых. Среди них наполеоновский маршал Мортье, герцог Тревизский, генерал Жирар, полковник Раффе, подполковник Рьёссек с восемью офицерами своего легиона и Александр Лабруст, отец будущего великого архитектора. Ещё двадцать два человека были ранены, кому-то потом ам

24 июня 1940 года в Лондоне Военный кабинет во главе с Уинстоном Черчиллем собирался трижды. В основном обсуждения велись вокруг Франции и её флота. Британцы постепенно свыкались с мыслью, что теперь вести войну против Германии им придётся фактически в одиночку. Однако оставался важнейший вопрос – судьба французского флота. Загвоздка заключалась в том, что правительство Великобритании не было проинформировано французскими коллегами об условиях перемирия между Францией и Германией, хотя ранее Лондон настаивал на передаче французских кораблей под британский контроль. В тот же день The Times опубликовала предполагаемые условия франко-германского перемирия. Согласно этим публикациям, северо-западная часть Франции переходила под прямой немецкий контроль, тогда как в южной части страны должна была сохраниться французская администрация. Особую тревогу в Лондоне вызвала статья 8 перемирия. Она предусматривала, что французские военные корабли должны быть собраны в определённых портах, разоруже

В августе 1832 года жандармы пришли за художником на квартиру его родителей. Оноре Домье было двадцать четыре года, приговор шесть месяцев тюрьмы Сент-Пелажи и штраф пятьсот франков. Вина: рисунок. Рисунок назывался «Гаргантюа». Король Луи-Филипп сидел на троне-стульчаке, огромный, с головой в форме груши, и по длинным сходням в его рот тащили корзины золота, отобранного у тощего народа внизу. Переварив подать, монарх ронял вниз ордена, патенты и депутатские кресла, которые тут же подхватывала свита. Тираж конфисковали, но лист уже гулял по Парижу. Груша была не случайной. Издатель Шарль Филипон, хозяин журнала La Caricature, ещё на собственном процессе набросал знаменитую метаморфозу: четыре рисунка, где одутловатое лицо короля с бакенбардами шаг за шагом превращается в грушу. По-французски poire значит и грушу, и болвана. Художники Филипона подхватили находку, и Домье рисовал её чаще других. Скоро груши покрывали стены Парижа, их выводили мелом уличные мальчишки. Власть поняла, что

Бастилию срыли за год. К осени 1790-го от крепости, которую взяли 14 июля, не осталось ничего, кроме пустой площади и вопроса: что тут теперь ставить. Первый ответ дала Революция. В августе 1793-го к площади приладили гипсовую богиню, «Фонтан Возрождения»: египетская Исида, из грудей которой била вода, символ обновлённой нации. Гипс есть гипс. Богиня быстро осыпалась и исчезла. Наполеон задумал на этом месте памятник себе, и памятник небывалый. Декрет от 9 февраля 1810 года предписывал воздвигнуть на площади фонтан в виде исполинского бронзового слона, отлитого из пушек, отбитых у испанских мятежников. Двадцать четыре метра в высоту, вода льётся из хобота, на спине смотровая площадка в виде хауды. Внутри слон был бы полым, с лестницей. Император, взявший пол-Европы, хотел памятник в духе своих амбиций: не колонну, не арку, а зверя. Работы начались, и на этом почти закончились. За три года, к 1813-му, успели вывести только пьедестал: молодых французов забривали в армию, рабочих рук не

Рим оставил после себя огромное количество величественных общественных сооружений. Большая часть римских памятников архитектуры была воздвигнута императорами, которые располагали огромным числом работников и, что самое главное, необходимыми средствами. Не зря Август часто хвастался тем, что нашёл свою столицу кирпичной, а оставил её мраморной. Однако императоры не были единственными, кто стремился вкладывать огромные средства и усилия в строительство монументальных сооружений. Частные лица тоже были заинтересованы в этом. Так, едва в Риме был воздвигнут громадный Колизей, как Капуя и Верона построили у себя и на собственные средства подобные здания, хотя и меньших размеров. Надпись на громадном мосту близ Алькантары свидетельствует о том, что он был перекинут через Тахо на средства нескольких лузитанских общин. Таким образом, и в Риме, и в провинциях богатые сенаторы считали делом чести и почти обязанностью содействовать блеску своего времени и своей страны. Среди таких частных благотв