Паисий Святогорец

— Геронда, отчего, даже чувствуя, понимая свою духовную слабость, я всё равно оправдываюсь? — Ты оправдываешься как раз потому, что ещё не почувствовала своей слабости. Если бы почувствовала, то не оправдывалась бы. Ведь мы, себялюбцы, трудностей испытывать не хотим, трудиться не любим, часто хотим духовно разбогатеть, не ударив при этом палец о палец. Нам следует, по крайней мере, признать, что, относясь ко всему подобным образом, мы духовно хромаем на обе ноги. Признав это, нам следует смириться. Но где там! Ни трудом, ни признанием своей немощи в нашем случае и не пахнет. — А может ли оправдывать себя человек, который занимается самопознанием, исследует себя? — Кто изучает себя правильно, тот себя не оправдывает. Погляди: ведь некоторые умные люди, будучи семи пядей во лбу, в конце концов делают ужаснейшие глупости. Это потому, что подмешивается желание устроиться поудобней. «Как бы устроиться поудобнее, — размышляет такой человек, — как бы сделать так, чтобы было хорошо мне самому»

Преподобный Паисий Святогорец забывал о своей боли, видя, как больно не только людям, но даже животным. Однажды недалеко от Панагуды лесорубы грузили на мулов древесину. На одно животное нагрузили слишком много, и оно под невыносимой тяжестью начало опускаться на колени. Преподобный старец резво, словно юноша, подбежал к мулу и стал сгружать с него лишние брёвна. — Аккуратней, геронда, аккуратней! — засуетился монах, ставший свидетелем этой сцены. — Не бегите, геронда! Не забудьте, что у Вас грыжа! Старец аккуратно сгрузил с мула тяжёлые брёвна, вытер со лба пот, превозмогая боль, улыбнулся и сказал монаху: — У тебя-то нет грыжи. Что же не побежал и не помог? — А я боялся, что он лягнёт, геронда… — ответил монах. — Эх, брат ты мой… — вздохнул старец. — Животное, когда ему больно, ждёт от человека помощи. Даже волк, попав в капкан, просит, несчастный, чтобы его кто-нибудь освободил. Рассказывая потом одному человеку об этом случае, преподобный добавил: «Если человек думает только о себе

Столярному ремеслу будущий преподобный старец Паисий - в миру его звали Арсений - учился четыре года - с тринадцати до семнадцати лет (1937-1941 гг). Весь день он очень много работал, но ел при этом крайне мало. «В монашестве, — вспоминал потом преподобный старец, — я не держал таких строгих постов, как в отрочестве. И не одни только посты — я ещё и другие налагал на себя труды и ограничения, а вдобавок ещё и работал на хозяина, не покладая рук. Я был худым как щепка, но при этом — сильным». И действительно, Арсений отличался исключительной выносливостью и в работе, и в посте. От природы он был сильным и способным юношей. Но не это, а божественная ревность была его главной движущей силой. В среду и пятницу он никогда не обедал. В остальные дни, желая скрыть от других работников мастерской то, что он не ест мяса, Арсений не садился за стол вместе с ними, а обедал дома. Не желая терять ни минуты времени, на обед и обратно он бежал со всех ног. Дома его всегда ждал накрытый стол: мать пер

Сегодня многие поздравляют преподобного Паисия Святогорца с днём рождения — и это замечательный повод вспомнить великого святого. Однако нередко возникает вопрос: в какой же день он всё-таки родился — 25 июля или 7 августа? Ответ на него содержится в самом жизнеописании преподобного. В книге прямо сказано: «Здесь и далее, если не указано иного, все даты даются по старому стилю» (Житие преподобного Паисия Святогорца, М., Орфограф, 2021, стр.35) . Далее сообщается, что преподобный Паисий родился 25 июля 1924 года, в день памяти успения святой праведной Анны. Это означает, что дата рождения указана по юлианскому календарю, которым тогда жила Церковь. В XX веке разница между юлианским и григорианским календарями составляла 13 дней. Следовательно, 25 июля по старому стилю соответствует 7 августа по современному гражданскому календарю. Именно поэтому, если говорить строго с точки зрения современной календарной системы, преподобный Паисий родился 7 августа 1924 года. При этом никакого противо

После того как отец Аверкий (так преподобного Паисия Святогорца звали в рясофоре) прошёл через основные монастырские послушания в монастыре Эсфигмен, игумен и Духовный собор назначили его помощником в столярную мастерскую обители. Старшим в мастерской был старец Исидор — монах с непростым характером. В лучшие времена в обители было шесть столяров. Сейчас остался один отец Исидор. После того как его сделали членом Духовного собора, он совсем перестал считаться с мнением других людей, даже игумена. Ни один брат не мог выдержать послушания под его началом дольше одной недели, поскольку вёл себя отец Исидор крайне грубо, а в работе совсем не имел терпения. Вот, к примеру, отец Исидор начинал делать окно. Окно не получалось, он нервничал, бросал работу на полдороге и брался за двери. С дверями тоже всё выходило не так, как он хотел, — тогда он опять нервничал, бросал начатые двери и лез чинить крышу. Большую часть работ он навсегда оставлял недоделанной, а то, что всё-таки доводил до конца

К ноябрю 1966 года отец Паисий пролежал в больнице уже три месяца. Но операция всё откладывалась и откладывалась, поскольку организм преподобного был ещё очень слаб, а ещё потому, что врачи не хотели терять столь «драгоценного пациента». — Хорошо бы, — говорили они, — чтобы у нас здесь постоянно лежала пара таких монахов, как ты, — хоть порядок в больнице будет. А то без тебя нас эти больные совсем не слушаются. Однако сам преподобный ощущал себя как рыба, выброшенная на берег. В одном из отправленных из больницы писем он так описывал своё состояние: «Я чувствую себя как рыба, которую вытащили из воды. Вся эта история с больницей отбросила меня как минимум на три года назад. Я стал самым настоящим духовным банкротом». Находясь в больнице, он уже много раз начинал собирать свою торбу и готовился уйти. В конце концов операция была назначена на 15 ноября. За две-три недели до преподобного прооперировали одного больного, тоже по поводу бронхоэктазии. Отец Паисий то и дело приходил к нему в

Ожидая корабль в Египет, преподобный Паисий на какое-то время задержался в Афинах. Там он познакомился с молодыми людьми, о которых говорил отец Дамиан. Они собирались стать миссионерами. Почти бесплотный вид отца Паисия потряс их, а его скупые, но исполненные благодати Божией слова тронули их сердца. Их души охватило желание последовать монашеской жизни. Молодые люди часто приходили к преподобному, и он давал им братские советы, разделял их проблемы и тревоги. Некоторые из них, обеспокоенные постоянным сильным кашлем отца Паисия, настояли на обследовании в больнице. Туберкулёз не обнаружили, зато выявили обширные бронхоэктазии. Врачи обеспокоились состоянием преподобного и рекомендовали серьёзно отнестись к своему здоровью. Однако отец Паисий никак не отреагировал на их слова и не стал выяснять подробности своего диагноза. Ничто уже не могло остановить преподобного на пути к вожделенной пустыне. Наконец настал долгожданный день, когда отец Паисий отплыл в Египет. Из Александрии он при

Целыми днями он работал, напевая что-то церковное. Рядом всегда лежала книга аввы Исаака. Несмотря на утомительный труд, отец Паисий строго хранил свой устав: пост, бдение и молитву. Пищей его был чай и немного сухарей, иногда немного фасоли. Каждую ночь он совершал бдение в храмике Пресвятой Богородицы. Звуки его умилительного, сердечного пения и множества поклонов вырывались за стены обители и нарушали царствующую в этих глухих местах абсолютную тишину. На сон он отводил не больше двух часов, да и то не подряд. Он спал один час до полуночи, потом просыпался, читал полунощницу и продолжал своё богослужение молитвой по чёткам. Потом опять немного отдыхал, а в три часа ночи опять поднимался и совершал утреню и часы. Требования богослужебного устава отец Паисий выполнял бескомпромиссно. Когда наступало время вечерни, он тут же оставлял любую работу, надевал рясу и наметку, брал било и обходил храм, «знаменуя на три статии». В перерывах между статиями отец Паисий, избегая разговоров с ми

Видя бедность и нищету, в которой жили люди в Конице, отец Паисий страдал и, сколько мог, раздавал нуждающимся милостыню. Но узнав, что некоторые из его земляков доведены до столь крайней степени нищеты, что готовы ради лишней драхмы податься даже и в сектанты, преподобный понял, что пора предпринимать решительные меры. Он обратился к нескольким более-менее состоятельным людям в Конице, убедил их создать Комитет помощи беднякам и материально поддерживать нуждающиеся семьи. Своими руками отец Паисий сделал десять металлических ящиков для сбора пожертвований. Эти ящики установили на главных перекрёстках городка, и люди начали потихоньку бросать туда какие-то деньги. Отец Паисий попросил членов Комитета никому не говорить о том, что это он сделал ящики. Но люди-то в Конице всё равно прекрасно понимали, что за всеми этими комитетами и сборами пожертвований стоит он — Калугер, не доверять которому было невозможно. Так постепенно стали собираться какие-то суммы, которые распределяли среди бе

— Геронда, как постоянно стремиться к Богу и творить сердечную молитву Иисусову? — Если человек постоянно напоминает себе о благодеяниях Божиих и том, что он ничем не отблагодарил Господа, тогда сердце пронзает боль, и оно начинает работать. Сердце само любочестно сжимается, и уже не человек гоняется за молитвой, а молитва за ним. Потому всегда имей любочестные и смиренные помыслы. Господь обитает в сердцах смиренных, так и в тебя войдёт благодать Божия, сердце усладится, и молитва станет сердечной. — И что, в это время даже злой помысел не может прийти? — Нет, не может. Чтобы пришёл злой помысел, нужно прекратить молитву. Но даже если ты прекращаешь творить Иисусову молитву умом, а твоё сердце продолжает её творить, то злой помысел всё равно не может прийти — сердце-то молится! Из шестого тома "Слов" преподобного Паисия Святогорца "О молитве", М., Орфограф, 2021, с.191-192