Житейские истории

Предыдущая часть — уже на канале В этот момент дверь палаты с шумом распахнулась, и в комнату вбежал запыхавшийся Максим. Его кудрявые волосы растрепались, а на лице было написано искреннее беспокойство. Своим появлением он на мгновение привлёк всеобщее внимание. Убедившись, что отец жив и выглядит вполне сносно, Максим облегчённо выдохнул. — Папа, ты меня с ума сведёшь! — воскликнул молодой человек. — И маму заодно. Борис Аркадьевич рассмеялся и покачал головой: — Это ты нас тут всех перепугаешь своим громким появлением. Спокойнее, Максим, ты в больнице, а не на стадионе. И тебе уже не двенадцать лет, чтобы так носиться. Максим виновато улыбнулся, но его лицо оставалось озабоченным: — Что случилось, папа? Тебя что, кто-то сбил? — спросил он, подходя ближе к отцу. Борис Аркадьевич тяжело вздохнул и начал объяснять: — Не совсем так, сынок. Я ехал спокойно, никого не трогал. И вдруг раздался звонок. Звонил дядя Ваня, наш сосед по даче. Решил уточнить, какой краской мы красили дом прошлым

Борис Аркадьевич мерил комнату быстрыми шагами, и каждый его шаг будто отдавался в висках тяжелым, глухим стуком. Мысли метались в голове, словно загнанные звери, ни одна из них не находила выхода. Что же ему делать теперь? Как быть? Сказать жене и сыну правду? Эта мысль обжигала ледяным холодом: их мир, такой уютный и привычный, рухнет в одночасье, а самого Бориса они просто возненавидят. Он слишком любил своих родных, чтобы причинять им такую боль. Но промолчать и оставить всё как есть? Тогда эта тайна будет грызть его изнутри, превращая каждый день в пытку совестью. Он остановился у окна, глядя в темноту за стеклом, и в этот момент резкий, пронзительный звонок телефона разорвал тишину квартиры. Борис Аркадьевич вздрогнул. На дисплее высветился незнакомый номер. Он глубоко вздохнул, прочистил горло и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, нажал кнопку ответа. — Здравствуйте, это Борис Аркадьевич? — раздался в трубке женский голос, официальный, но с нотками усталости. Мужчина выпрямился

Предыдущая часть По дороге они разговорились, и Надя узнала, что Аня и бабушка живут очень тяжело, в постоянной нужде. Мало того, что у старушки крошечная, мизерная пенсия, а у Ани — копеечное сиротское пособие, так вдобавок какие-то отъявленные мошенники украли со счетов приёмных родителей девочки все накопленные деньги. Вот и пришлось продать их красивый дом, который они строили с такой любовью специально для Анечки, чтобы она училась ходить и дышала целебным морским воздухом. Да и само море, по словам Раисы Петровны, помогло девочке встать на ножки. — Аня у нас уже хорошо ходит, — с гордостью заметила старушка, глядя на внучку. — Врачи сначала махнули на неё рукой, сказали, что надежды почти нет. Ведь она из приюта, а там редко кому помогают по-настоящему. Но её приёмные родители не опустили рук, и я не опускаю. Все деньги, которые у нас были, шли и идут на её лечение и восстановление. А девочка у нас умница, растёт очень смышлёной, читает с пяти лет, стихи учит наизусть. — Вы так

Предыдущая часть — уже на канале Заведующая поняла, что так или иначе ей придётся ответить на этот мучительный вопрос, а потому решила больше не тянуть время, видя отчаяние в глазах Нади. — Фамилия той семьи — Морозовы, — твёрдо произнесла она. — Елена и Дмитрий. Они очень хотели ребёнка, но не могли иметь своих детей, поэтому прилетели к нам, как только узнали, что девочку можно забирать. Ваша дочь попала в хорошие, заботливые руки, я вас уверяю. Они любили её, как родную. — А где они живут? — голос Нади дрожал от нетерпения и страха, что она снова потеряет след. — Я должна знать! Я должна её увидеть! — А вот этого я, к сожалению, сказать вам не могу, — развела руками заведующая, и в голосе её послышались нотки сожаления. — Извините, Надежда, но это информация закрытая, и я не имею права разглашать её без соответствующего разрешения. Я и так сказала вам гораздо больше, чем могла себе позволить по инструкции. Придётся вам самой искать пути, чтобы узнать это. — Спасибо вам большое, огро

Предыдущая часть Станислав стоял красный, как рак, и открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, не в силах вымолвить ни слова в своё оправдание. Зоя Борисовна тяжело плюхнулась обратно на своё бархатное кресло, которое уже не казалось ей троном, и смотрела в одну точку, не в силах пошевелиться. — Мерзкая девчонка, — еле слышно процедила она сквозь зубы, и голос её дрожал от бессильной злобы. Потом она хотела сказать Наде что-нибудь обидное, но слова прилипли к горлу, и она лишь хрипела, не в силах произнести ни звука. — Надя, прости меня, ради бога, — наконец выдавил из себя Станислав, пряча глаза и не в силах смотреть на жену. — Я хотел как лучше, я правда думал, что так будет правильно. Надя перестала плакать и удивлённо, холодно посмотрела на мужа, словно видела его в первый раз в жизни, и в глазах её не было ни капли прежней любви. — В смысле "как лучше"? — переспросила она, и в глазах её холодным, ледяным огнём разгоралась ненависть. — Для тебя или для твоей высо

Предыдущая часть Надя же, движимая яростью и праведным гневом, села в машину и с силой надавила на педаль газа. Автомобиль рванул с места и помчался в сторону ресторана, где с размахом императрицы праздновала свой юбилей та, которая сломала ей жизнь. Но, влетев на полной скорости в плотный поток автомобилей на центральной улице, Надя, как и все остальные жители огромного мегаполиса, глубоко увязла в многокилометровой пробке. И по мере того, как время тянулось в неподвижной машине, её бешенство и ярость постепенно утихали, оставляя после себя лишь горький привкус жалости к себе и тупую, ноющую боль, которая разъедала душу. Надя машинально включила радио, чтобы отвлечься от своих мыслей. Диктор задумчивым, спокойным голосом рассказывал о непростой и полной драматизма судьбе великой актрисы Элизабет Тейлор, о том, как она, несмотря на потерю ребёнка, смогла найти в себе силы жить дальше и не сломаться под грузом трагедии. Надя прислушалась к этим словам и вдруг с неожиданной ясностью пон

Предыдущая часть Надя замерла у приоткрытой двери, сжав кулаки от накатившей обиды и горечи. Она знала, что жемчуг был натуральным, редким и очень дорогим, и стоил целое состояние, которое она с трудом наскребла на своей карте. И свекровь, которая прекрасно разбиралась в драгоценностях и могла оценить их истинную ценность с одного взгляда, прекрасно знала это, но предпочитала делать вид, что ничего не понимает. — Зоя, а ты хоть раз задумывалась о том, что твоя невестка просто устала? — продолжала настаивать Софья, и в голосе её звучало искреннее сочувствие к Наде. — Ведь у неё работа, дом, муж, который ведёт себя как ребёнок, постоянные обязанности. Как она всё это вывозит? — Ах, брось, не надо мне тут сочувствовать! — жаром перебила подругу Зоя Борисовна, и голос её стал резким и бескомпромиссным. — Если бы она была настоящей женщиной, а не какой-то деловой акулой, то давно родила бы Станиславу детей! А так, знаешь, я думаю, что у моей семьи с ней просто нет будущего. И вся эта истори

Предыдущая часть Но Надя, уже умудрённая горьким опытом, давно знала одну непреложную истину: что бы она ни подарила своей утончённой, избалованной деньгами свекрови, всё будет не так, не то и не к месту. Например, в прошлом году она потратила уйму денег на дорогущий сертификат в элитный спа-салон, за что удостоилась лишь язвительного замечания: «Массаж и грязь на лице — это удел простушек, дорогая. Я уже давно пользуюсь услугами лучших пластических хирургов. Ты могла бы уже знать это за столько лет». А в позапрошлом году она буквально сбилась с ног в поисках редкого антикварного издания с кулинарными рецептами девятнадцатого века. Нашла, заплатила бешеные деньги и с радостью вручила имениннице старинную книгу в кожаном переплёте, но встретила лишь ледяное: «Я что, по-твоему, кухарка? Ну, спасибо, удивила». И сейчас, стоя посреди этого сверкающего бриллиантового рая, она вдруг почувствовала себя такой униженной, словно проваливала важный школьный экзамен у всех на виду, и весь зал смо

Надежда Соболева уже пятнадцать лет играла роль образцовой супруги, послушной невестки и безмолвной тени своего мужа Станислава. За эти годы она досконально изучила науку притворства: улыбаться, когда на душе кошки скребут, и согласно кивать, когда внутри всё закипает от несправедливости. Однако за внешней покорностью скрывалась женщина с острым, аналитическим умом, несгибаемой волей и многолетней усталостью от постоянных унижений. И в тот день, когда её свекровь готовилась праздновать свой шестидесятилетний юбилей, Надежда ещё не подозревала, что именно это торжество станет для неё точкой невозврата — тем рубежом, за которым уже не будет пути назад. — Ты не забыла про завтрашний юбилей у мамочки? Подарок уже купила? — поинтересовался Станислав, бесцеремонно отодвигая жену от зеркала, чтобы поправить свою и без того безупречную причёску. Надя от этих слов передёрнулась, словно от острой зубной боли, но быстро спрятала накатившее разочарование за привычной дежурной улыбкой, которую отта

Предыдущая часть Весь следующий день они вчетвером — Вера, Игорь и его родители — делали уборку на даче Соколовых: выносили мусор, заколачивали разбитую стену в теплице, приводили в порядок дом после обыска. Вера чувствовала себя почти как дома в этой дружной компании, и благодарность к Игорю и его родителям переполняла её. Когда всё было закончено, она заперла дачу на ключ, а запасной комплект вручила Елене Сергеевне, попросив присматривать за участком в её отсутствие. Сама она должна была уже на следующий день явиться к следователю в город, чтобы дать официальные показания. Нужно было ехать в свою городскую квартиру — ту самую, которая когда-то принадлежала её родителям и которую незаконно присвоила свекровь. Правда, Вера немного побаивалась этого момента, ведь неизвестно, что её могло ждать в той квартире после ареста Кирилла, но Игорь вызвался её подвезти. С ним пережить дорогу и возможные неприятности было заметно легче. К дому машина подъехала через полчаса. Окна квартиры на тре