Это не загуглишь. Яна Сорока

«У Вас, батенька, квартирка, а ведь у меня целый дом, хоть и паршивенький, но все-таки дом, да еще двухэтажный», — так писал Антон Павлович Чехов. «Паршивеньким» он называл дом, конечно же, с иронией, имея в виду флигель усадьбы доктора Корнеева на Садовой-Кудринской улице в Москве, куда семья Чеховых переехала в 1886 году. Антону Павловичу тогда было 26 лет. И он был вынужден много работать, и как литератор, и как врач, чтобы содержать новое жильё. «Собака-домовладелец, у которого я буду жить, требует плату за 2 месяца вперёд, а у меня сейчас ни шиша», — обращался Чехов к Николаю Лейкину, издателю журнала «Осколки», чтобы занять деньг. Аренда дома обходилась семье в 650 рублей в год — это около 330 тысяч рублей, если грубо переводить на наши деньги. Антон Павлович радовался переезду. «Место чистое, тихое и отовсюду близкое», — признавался писатель. Дело в том, что Чеховы из-за скромного материального положения часто меняли квартиры. Антону Павловичу приходилось жить в комнатах в подва

Представьте, как оживает мечта и строится дом, созданный талантливыми художниками. И нет, я говорю не об усадьбе Поленово и не о тереме Виктора Васнецова, где работают музеи. Речь идёт о наших современниках. Я побывала в гостях у художников Жени Бондаренко и Миши Самолётова в Тарусе. Хотите заглянуть вместе со мной в их необычный дом и узнать, какие секреты он скрывает? Дом имеет оригинальную форму и напоминает куриное яйцо. Он возвышается посреди леса, и чтобы органично вписать его в окружающую среду, художники использовали для строительства природные материалы. Дом состоит из деревянного каркаса, который обложили соломенными блоками и заштукатурили местной глиной, смешанной с песком. Любопытно, что расположение окон и дверей определяли не заранее на бумаге, а на месте во время строительных работ, чтобы сделать дом удобным для жизни. В центре первого этажа масштабная печь отделяет прихожую от кухни, столовой и зоны отдыха с креслами-качалками. С другой стороны от прихожей тянутся по

Я захожу в старинный купеческий особняк и попадаю в дизайнерский отель. Модные диваны и журнальные столики окружают историческую печь, привезённую из Петербурга. Двери ведут в номера, где переплетаются предметы современного искусства и антиквариат. Добро пожаловать в отель «Хоромы» в Тарусе — это дачный город на Оке, любимое место творческой богемы и в прошлом, и в настоящем. Идём смотреть номера? В «Хоромах» десять номеров, посвящённых тарусским дачникам: известным писателям, художникам, музыкантам. В каждом номере авторские интерьеры, созданные именитыми декораторами. Номер «В объятьях блаженства» вдохновлён творчеством Беллы Ахмадулиной. Третьяжная расстекловка, которая отделяет ванную комнату, отсылает к верандам на даче и заставляет вспомнить строки, написанные поэтессой. В этом номере сохранилась подлинная лепнина — ровесница особняка, построенного в 1887-м году. Это единственный в отеле гранд-люкс, который стоит 40.000 рублей за ночь. Номера в «Хоромах» делятся на четыре категор

Представьте музейный дом, где нет ограждений и верёвочек, где можно присесть на стул и потрогать детали прошлого, где на столах стоят не муляжи, а печенье в вазочках и букеты свежих цветов, где чувствуешь себя в гостях, а не под присмотром. Именно такая атмосфера царит в доме Ракицкого в Тарусе, который открыл свои двери четыре года назад благодаря дизайнеру Евгении Ждановой. История этого дома началась с большой любви. Советский учёный-агроном Николай Ракицкий увёз в Тарусу жену Софьюшку, чтобы избавить её от тяжелых переживаний. Софья Федорченко работала сестрой милосердия во время Первой мировой войны. Слушая рассказы солдат, Софья написала книгу «Народ на войне», которая принесла ей большую литературную славу. Произведение воспринимали как документ, разбирая на цитаты, и когда Софья призналась, что не вела дневников на фронте и воссоздавала солдатские беседы по памяти, писательницу обвинили в фальсификации. Из-за травли здоровье Софьи пошатнулось, и муж решил отвлечь её от тревож

Настоящее итальянское палаццо в центре Москвы? В это сложно поверить, пока не увидишь своими глазами. Если прогуляться вокруг Патриарших прудов, можно буквально совершить путешествие в Италию. На улице Спиридоновке стоит величественный дворец Тарасова, будто перенесённый из эпохи Ренессанса. Убедитесь сами: на фотографии слева — палаццо Тьене в Виченце, справа — наш московский особняк. Сходство поразительно! Но как палаццо оказалось в Москве и что скрывается за его стенами? Эта история начинается со случайности, изменившей судьбу. В начале XX века архитектор Иван Жолтовский ехал в поезде из Милана в Венецию и читал книгу Гёте о путешествии по Италии. Великий немецкий писатель рассказывал об Андреа Палладио и его родине Виченце. Этот город находился по маршруту поезда, и Иван Жолтовский сделал там остановку. И такое спонтанное решение перевернуло жизнь архитектора. Жолтовский влюбился в Италию и заболел идеей возродить итальянский Ренессанс в Москве. Жолтовский пользовался репутацией «а

Представьте, вы гуляете по Москве и вдруг останавливаетесь возле неприметного деревянного домика, открываете калитку и попадаете в настоящую усадьбу XVIII века с яблоневым садом и цветущими гортензиями. Рядом строится «Олимпийский», нависают высотки, а здесь, как и 200 лет назад, течёт размеренная жизнь. Добро пожаловать в музей Михаила Щепкина, знаменитого актёра, который родился крепостным и стал величайшим реформатором сценического искусства. В этой старинной усадьбе артист провёл последние четыре года — Михаил Щепкин умер в 1863 году. Бревенчатый дом чудом пережил и пожары, и революции, и войны, и реконструкции Москвы, и угрозы сноса. Однако интерьеры не сохранились. И это всегда интересная история — как буквально из ничего создавался музей. Реставраторы по воспоминаниям современников возвращали дому прежнюю планировку. В комнатах вновь появились изразцовые печи, шёлковые обои, лепнина. Музейщики искали предметы, связанные с жизнью Щепкина, — картины, фотографии, копии документов и