Канал Студии Полины Гавердовской

Каждое утро, открывая глаза, мы слышим голоса. Голоса социума, семьи, собственного травматичного опыта. Чаще всего они звучат как ожидания: «Ты должна». Ты должна быть сильной. Ты должна уметь справляться. Ты должна построить вокруг себя крепость такой высоты, чтобы ни один враг (читай — другой человек) не смог перелезть через стену. Эта логика безупречна с точки зрения биологии: боль — это сигнал ранения, его нужно избегать. А раз избежать всех потенциальных обидчиков невозможно, то единственный выход — стать для них неуязвимой. Это обещает безопасность. Это обещает контроль. Это обещает, что в следующий раз, когда мир попытается нас опрокинуть, мы устоим. И мы становимся такими. Учимся жить в режиме «автономного плавания». В этом состоянии есть свой нарциссический кайф: «Я сама», «Я справлюсь», «Мне никто не нужен для выживания». В этом есть мощный ресурс. Бытовая самодостаточность — это база, без которой взрослая жизнь невозможна. Я умею чинить, зарабатывать, принимать решения и уте

«Контакт происходит в момент соприкосновения различий» Роберт Резник В первой статье мы говорили о «живой форме отношений» — о том, что она подобна вину, которое дышит и раскрывает свой букет. Мы искали ответ на вопрос, как в отношениях возникает эта форма и почему она так легко распадается на мёртвую стабильность или хаос. Во второй статье мы разбирали «слияние» — ту самую сладкую, обманчивую и необходимую фазу, где «мы» важнее «я». Мы поняли, что слияние — это фундамент, на котором вырастает любовь, но фундамент не может быть единственным местом обитания. Слишком долгое слияние убивает отдельность, а без отдельности нет и настоящей встречи. В третьей статье мы исследовали «отдаление» — момент, когда «мы» начинает трещать по швам, а сквозь щели проступают различия. Мы увидели, что отдаление — это не враг и не разрыв, а естественное и необходимое движение «я есть я, а ты есть ты». Это пауза, в которой мы собираемся с мыслями, восстанавливаем себя и замечаем, что партнёр — другой челов

В каждом из нас живут внутренние фигуры. Одни — поддерживают, другие — ранят, третьи — странным образом оберегают, становясь непреодолимой стеной. Есть среди них одна, о которой говорят нечасто, но чьё молчание звучит громче любых приказов. Это фигура отца, который запрещает. Того самого, чей голос должен был когда-то сказать девочке: «Стой. Я не твой. Ты – моё дитя». Именно этот запрет, эта граница даёт девочке силу вырасти и уйти к другому мужчине, не оглядываясь. Но что, если такой отказ не получен, и фаза осталась не пройдена? Если внутреннего закона (читай запрета) не сформировалось? Велик шанс, что тогда женщина останется в ожидании и бесконечном танце вокруг мужчины, который всегда уже занят. И этот танец может длиться годами, снова и снова, с разными лицами, но с одним и тем же сценарием. Психоаналитики называют это фиксацией на эдипальной стадии. Девочка не научилась проигрывать матери, не приняла неизбежность того, что отец — не её мужчина. Вместо этого она застряла в попытке

Недавно в ленте я наткнулась на активное обсуждение брака двух известных людей с большой разницей в возрасте. Мое профессиональное внимание привлек не факт самого союза (который к тому же не новость), а комментарии некоторых «коллег». Они с уверенностью заявляли, что физиологические особенности мужчины зрелого возраста — запах, внешний вид — неизбежно и объективно отталкивают более молодую жену. И из этого поспешного вывода они делали заключение, что союз изначально не мог быть построен на чувствах, а исключительно на расчете. Сказать, что я считаю подобные высказывания возмутительными и непрофессиональными, — ничего не сказать. Но чтобы не быть голословной, поделюсь с вами тем, что мы уже знаем благодаря науке. 1. Как мозг меняет восприятие: от оценки к уюту В начале отношений нами действительно управляет дофамин. Эта система вознаграждения побуждает нас обращать особое внимание на внешнюю привлекательность. Но есть нюанс: по мере формирования устойчивой связи нейрофизиология отноше

Когда я рассказываю про EMDR, почти всегда в какой-то момент возникает вопрос: «А мне это подойдёт?» Иногда он звучит с надеждой, иногда — с осторожностью. И это хороший вопрос. Честный. Попробую ответить так же честно. Кому EMDR помогает Метод хорошо работает там, где есть конкретный опыт, который продолжает влиять на жизнь сейчас. Это не обязательно что-то драматическое — война, катастрофа, насилие. Травма бывает разной. Есть так называемая «большая Т» — Травма. Это действительно тяжёлые, угрожающие жизни или безопасности события: аварии, насилие, внезапные потери, военный опыт. Именно здесь у EMDR наиболее сильная доказательная база — метод признан эффективным для лечения ПТСР такими организациями, как ВОЗ и Американская психологическая ассоциация. А есть «маленькая т» — травма. Это события, которые со стороны могут казаться незначительными, но оставили глубокий след: публичное унижение в школе, холодность родителей, предательство близкого человека, долгий опыт отвержения. Они тоже

Для успешной терапии недостаточно прийти, заплатить деньги и разместиться в кресле в ожидании «сейчас меня починят». Нужно еще принять на себя роль клиента или занять клиентскую позицию. Очень понятно, что человеку, впервые оказавшемуся в кабинете психолога, нужно сориентироваться в процессе — что и как тут устроено. И поначалу психолог действительно затрачивает дополнительные усилия, чтобы обучить, как пользоваться терапевтическим пространством. Хорошо, когда у клиента изначально есть понимание, что его собственная включенность и готовность участвовать в работе играют важную роль. Часто это понимание формируется по ходу работы. Бывает, что этого не случается, терапия в таком случае невозможна. Итак, взять на себя клиентскую позицию или войти в роль клиента означает: Клиентская позиция — это активное сотрудничество с терапевтом. Терапевт — проводник, но идти по пути предстоит вам самим. И те, кто это понимают, даже у не самого опытного специалиста получат хороший результат. А те, кто н

«Секрет семейного счастья: это чувствовать себя безопасно на чужой территории. Жизнеспособная пара обладает способностью видеть другого, как другого, непохожего на себя, и искать скрытое очарование своего партнёра, которое не для меня, а в целом о человеке». Маргарита Спаньолу Лобб В первой статье цикла «ОтношенияPRO» мы говорили о живой форме отношений, подобной бокалу, в котором вино дышит и играет. Во второй разбирали слияние — самую сладкую и обманчивую фазу цикла контакта в паре. И, кажется, мы привыкли к этой сладости. Привыкли дышать в унисон, думать одинаково, заканчивать фразы друг за друга. Мы выяснили, что слияние необходимо как фундамент, но оно не может длиться вечно. Рано или поздно наступает момент, когда «мы» начинает трещать по швам, и сквозь щели проступают различия. Вы замечаете, что партнёр не так уж «прекрасен и хорош». Что он хочет смотреть ужастик, а вы — мелодраму. Что ему нужно побыть одному, окунуться с головой в компьютерную игру, погонять мяч с друзьями,

Я часто замечаю один и тот же момент в терапии. Человек приходит, мы работаем. Он начинает видеть свои паттерны — как реагирует, откуда это идёт, что за этим стоит. Осознавание приходит. Настоящее, глубокое. И казалось бы — вот оно, понимание пришло, теперь всё изменится. Но иногда не меняется. Или меняется медленно. Голова всё поняла, а тело — нет. Снова та же реакция, снова тот же страх, снова то же сжатие в груди при похожей ситуации. Это не значит, что терапия не работает. Это значит, что травматичный опыт хранится не только в мыслях и смыслах — он хранится глубже. В нервной системе, в теле, в автоматических реакциях, которые включаются раньше, чем успевает подумать голова. И вот здесь гештальт и EMDR могут работать вместе. Что делает гештальт Гештальт-подход — это прежде всего про осознавание и контакт. Контакт с собой, со своими чувствами, с тем, что происходит прямо сейчас. Мы исследуем, как прошлое разворачивается в настоящем — в отношениях, в реакциях, в том, как человек обращ

Эстетику часто упоминают как что-то второстепенное, мол, есть дела поважнее, чем думать, «красиво ли мне». Иногда кажется, будто миром правят продуктивность и рациональность. Я и сама раньше считала, что нет никакой разницы, как оформлено блюдо на тарелке, как выглядят окрестности и нравится ли мне цвет межкомнатных дверей. Но во время прогулок по красивым набережным я заметила, что ощущаю какой-то вроде бы необоснованный прилив приятных чувств – радость, расслабление, умиротворение. И оказалось, что нейробиология давно выяснила, что это за эффект. Потребность в красоте — это не каприз, а базовый запрос нашей нервной системы. Исследования нейроэстетика Анжана Чаттерджи и его коллег (2014) показывают: когда мы сталкиваемся с чем-то гармоничным — будь то картина, музыкальная фраза или даже стройная структура данных — мозг активирует зоны вознаграждения и вырабатывает дофамин. Для психики контакт с прекрасным — это буквально сигнал безопасности и ресурса.. Причем нейробиология здесь катег