Алексей Филатов

Недавно побывал в студии подкаста «Инфоурок» – и разговор получился из тех, что не отпускают ещё долго после записи. Говорили о детях. О том, почему они всё чаще срываются – в агрессию, в замкнутость, в поступки, которые потом невозможно объяснить. О родителях, которые замечают что-то неладное, но не знают, что с этим делать. О том, как взрослые умудряются не слышать ребёнка, который кричит о помощи всем, чем может, кроме слов. Я рассказал, как в спецподразделениях учат распознавать психически неустойчивого человека – и почему те же признаки работают в обычной жизни. Как объяснить ребёнку, что его страх – это не слабость и не фантазия, а сигнал, который нужно слушать. Почему «не разговаривай с незнакомцами» – плохой совет, а хороший звучит совсем иначе. Был момент, которого я не планировал: разговор свернул к моей собственной дочери и татуировке. Казалось бы – мелочь. Но именно в таких мелочах и живёт настоящее воспитание. Не в правилах и запретах – в том, как ты реагируешь, когд

Десятого июля 2016 года в дагестанском лесу под селом Сергокала прозвучали слова, которые за десять лет ни разу не забылись – ни в Дагестане, ни в остальной России. Их сказал тридцатиоднолетний лейтенант полиции Магомед Нурбагандов, стоя на коленях перед вооружёнными людьми, наведшими на него стволы. До этой минуты его жизнь была вполне обыкновенной для человека в форме. Родился в Сергокале, окончил школу с золотой медалью, затем – юридический факультет Дагестанского государственного университета. В органы пришёл не по киношному призванию, а по будничному выбору: с 2014 года служил юрисконсультом в отделе вневедомственной охраны Каспийска – должность бумажная, кабинетная, из тех, что не попадают в сводки. 9 июля он приехал с родными на отдых – в палаточный лагерь неподалёку от родного села. Рядом были двоюродный брат Абдурашид, двадцати одного года, спортсмен, и младшие братья-подростки. На рассвете к палаткам подошли пятеро вооружённых. Один из них ударил ногой мальчишку. Абдурашид

На этой неделе в Анкаре собираются лидеры НАТО – и это первый подобный саммит в Турции за более чем двадцать лет. Формальный повод понятен: обсудить оборонные бюджеты и промышленный потенциал альянса. Но за протокольной повесткой скрывается вещь более интересная – молчаливое признание того, что репутация страны в военном деле складывается не из деклараций, а из работающего металла. Турецкая

Семнадцать лет – вроде бы немалый срок, а рана не затягивается, только меняет форму. Седьмого июля 2009 года на трассе под Гудермесом оборвалась жизнь майора Максима Шатунова, офицера Группы «А» с позывным «Шатун». Он возвращался с боевого выхода – группа «Альфы» обеспечивала личную безопасность главы Чечни, когда произошло лобовое столкновение. Максиму было двадцать девять лет. Путь его был прямым, как у человека, для которого выбор профессии никогда не был вопросом. Суворовское училище в Екатеринбурге, затем Московский военный институт – с отличием. Уже курсантом он был замечен «альфовцами»: такое случается редко и не по протекции, а потому что видно человека издалека. После училища – распределение в учебную дивизию в Елани, взвод, погоны старшего лейтенанта. И мечта, которая не отпускала с курсантских лет, – попасть в легендарное подразделение. В ноябре 2002 года, через месяц после рождения дочери Насти, мечта сбылась: Шатунов перевёлся в Управление «А» Центра специального назнач

Кампания в Государственную думу девятого созыва идёт в условиях, каких прежний электоральный календарь не знал: впервые парламент избирается во время специальной военной операции, на фоне топливного дефицита и нервозной повестки. К началу июля шесть партий, пять из которых парламентские, провели съезды и представили программы и обозначили, в какой точке своего развития каждая находится. Точки эти разные: от уверенного марша до тихого угасания. Не претендую на истину в последней инстанции, но делюсь своими наблюдениями. Фиксирую момент. Единая Россия – инерция большинства. Федеральный список возглавил не председатель партии, а министр иностранных дел – знак того, что внешняя и военная повестка стали витриной кампании. В список вошло немало ветеранов спецоперации. Так называемая «Народная программа» с миллионами предложений граждан довершает образ партии, которая не столько убеждает, сколько администрирует уже сложившееся большинство. Интриги здесь нет – и в этом весь смысл. КПРФ: вы

Он жил в домике на крыше, был мужчиной в самом расцвете лет и умел летать. По меркам того, что происходит вокруг нас последние несколько лет, – вполне скромный набор преимуществ. Подумаешь, человек-дрон… Устойчивая нестабильность – так это теперь называется. Теракты, которые объявляют предотвращёнными, и те, которые – нет. Информационные операции, выстроенные настолько профессионально, что отличить факт от конструкта становится задачей не для среднего ума. Санкционное давление, перекраивающее логику целых отраслей. Экономика, живущая в режиме постоянного форс-мажора. Ситуация, в которой каждое публичное слово взвешивается на весах, о существовании которых ты не всегда догадываешься заранее. Паника в этих условиях – не реакция. Это капитуляция. Хотя многие предпоситают именно её… Несколько недель назад ко мне зашёл один из молодых коллег – с перегретой головой и списком рисков, который он перечислял с таким энтузиазмом, словно само перечисление уже было работой. Я дал ему договори

Маленькая, но гордая Беларусь оказалась между двух огней, и любой её ход может оказаться проигрышным. Страна с девятью миллионами жителей застряла между военной операцией чужой и почти своей – без безболезненного выхода. Час Икс наступает в эту пятницу, 26 июня. Чтобы понять механику происходящего, нужно вернуться на полтора месяца назад. 18–21 мая Минск и Москва проводят совместные ядерные

В июне в Дагестане всегда жарко. Камыши вдоль арыков стоят стеной, воздух плотный, смоляной. Именно здесь, в пойме реки к северу от Кизляра, в июне две тысячи одиннадцатого года Третий отдел Группы «Альфа» провёл один из самых тяжёлых боёв в новейшей истории подразделения. Трое офицеров получили ранения. Двое погибли… капитан Роман Лашин и майор Игорь Панин.   Они пришли в «Альфу» в один день. Погибли в один день. Похоронены рядом. Их имена стоят рядом на гранитных плитах Аллеи спецназа. Это не красивая метафора – это буквально так. Есть судьбы, которые сплетаются настолько плотно, что рассказывать их по отдельности уже невозможно.   И всё же каждый из них шёл к этой встрече своей дорогой.   Роман Лашин – москвич, сын военного, мастер спорта по карате. Он пришёл в «Альфу» с гражданки, без погон, и поначалу был «пиджаком» – так в подразделении называли тех, кто не служил срочную. Это задевало. Тогда он решил просто стать лучшим. Через несколько месяцев после зачисления уехал в первую к

Человечество изобрело алфавит, колесо, паровую машину, антибиотики и интернет. Победило оспу. Расшифровало геном. Запустило аппарат за пределы Солнечной системы. И всё это время, не отвлекаясь, последовательно и с нарастающим профессионализмом совершенствовало способы убивать себе подобных. Это, если вдуматься, впечатляет. Сегодня принято говорить, что война изменилась. Это правда – но примерно в том же смысле, в каком изменился ростовщик: сменил конторку на офис в стеклянном небоскрёбе, стал называться инвестиционным банком и перестал носить котелок. Суть осталась прежней. Современная война – это прежде всего деньги. Огромные, непрерывные, системно организованные деньги. Один ракетный удар стоит столько, сколько небольшой город тратит на медицину за год. Авианосная группировка обходится дороже, чем годовой бюджет половины государств – членов ООН. Военно-промышленный комплекс давно перестал быть инструментом государственной политики и стал её архитектором: он не обслуживает войну, о