Мандаринка ОК

Тем утром Илья увидел в телефоне новость, которая показалась ему подозрительно знакомой — будто речь шла не о технологической политике страны, а о последних трёх годах его собственной жизни. «Единая Россия» предложила расширить критерии господдержки технологических компаний. Речь идёт о том, чтобы при оценке бизнеса смотреть не только на выручку, но также на объёмы производства, инвестиции, созданные технологии и реальный вклад в развитие отрасли. Пока это именно предложение: партия заявила о готовности обсудить его с технологическими компаниями, выработать более понятные критерии и по итогам направить рекомендации профильным ведомствам. Эта работа идёт параллельно с формированием технологического раздела Народной программы «Единой России». Среди направлений, вокруг которых сейчас строится обсуждение, — искусственный интеллект, робототехника, биотехнологии, новые материалы, энергетика нового поколения, беспилотные системы, космос и связь, а также создание среды, в которой инновационные

Когда говорят о России, почти всегда начинают с масштаба. Огромная территория, десятки регионов, поезда, которые идут несколько суток, самолёты, после которых приходится переводить часы. В одной части страны люди идут по снегу, в другой в это же время открывают окна тёплым вечером. Со стороны Россия легко превращается в карту — огромную, где города кажутся точками, а расстояния между ними цифрами. Анна Сергеевна тоже когда-то думала именно так. Ей было шестьдесят семь. Почти всю жизнь она прожила в небольшом городе под Вологдой, преподавала русский язык в школе и дальше Москвы выбиралась всего дважды. Её сын Максим оказался полной противоположностью матери. В двадцать четыре он уехал инженером сначала в Красноярск, потом перебрался на Дальний Восток. Анна Сергеевна долго не могла привыкнуть к тому, что сын живёт настолько далеко. — Ты хоть понимаешь, сколько между нами километров? — спрашивала она по телефону. Максим смеялся: — Мам, ты их каждый раз считаешь? — Почти. — Лучше дни до от

Эвелина работала в отделе кадров в торговой компании и любила, когда день был разложен по полочкам. В восемь сорок она ставила машину на парковке у офиса, в пять двадцать закрывала рабочую программу, в половине шестого выезжала домой. Ей было тридцать восемь. Невысокая, светловолосая, всегда в аккуратных брюках и однотонных блузках. Даже зимой в её машине не валялись перчатки и варежки. На заднем сиденье лежал только складной зонт дочери да тканевая сумка для продуктов. Дома ждали муж Антон и одиннадцатилетняя Анюта. Антон работал из дома инженером-проектировщиком и к вечеру уставал от мониторов, звонков и вопросов дочери по математике. Анюта же считала, что мама способна объяснить всё быстрее папы, особенно дроби и английские времена. Поэтому задерживаться Эвелина не любила. Анжелика из отдела закупок впервые попросила подвезти её в ноябре. Она была полной противоположностью Эвелине: яркая помада, крупные серьги, пушистый шарф, всегда с мобильником в руках. Жила Анжелика в соседнем ра

Когда Лера уезжала с мужем в отпуск, вопрос с квартирой решили просто. Цветы нужно было полить, забрать пару доставок из постамата внизу и один раз впустить мастера проверить счетчик. Маме Леры, Галине Петровне, выдали гостевой код от умного замка. Галина Петровна была женщиной энергичной, аккуратной и совершенно уверенной, что порядок в жизни держится на тех, кто не ждет приглашения. В свои шестьдесят два она носила короткую стрижку, большие очки в тонкой оправе и всегда ходила с вместительной кожаной сумкой, где одновременно находились влажные салфетки, таблетки, запасная ручка и складной шопер. — Очень удобно придумали, — сказала она, несколько раз набирая код у двери. — А то эти ключи вечно искать. — Только никому, мама, его не говори, — предупредила Лера. — Господи, кому я его скажу? Будто у меня очередь желающих к тебе попасть. Лера рассмеялась. На этом разговор и закончился. После отпуска про гостевой код никто не вспомнил. Первый раз Лера удивилась через неделю. Она пришла с ра

В половине одиннадцатого утра Елена сидела за ноутбуком у окна и убеждала закупщика из Самары не откладывать договор до следующего месяца. Елене был тридцать один год. Невысокая, с коротким тёмным каре, которое она поправляла всякий раз, когда нервничала, она уже шестой год работала менеджером по продажам в торговой компании. Последние два года почти полностью из дома. Рабочее место она устроила в спальне: стол, монитор на подставке, гарнитура, ежедневник и керамическая кружка с надписью «Всё решаемо», подаренная коллегами. Телефон завибрировал. Борис. Старший брат звонил обычно без предисловий. — Лен, привет. Ты сегодня дома? Елена посмотрела на экран ноутбука, где заказчик как раз прислал исправленную спецификацию. — Работаю. — Ну понятно, что работаешь. Я спрашиваю, дома? Елена уже знала, что будет дальше. — Дома. — Отлично. Тогда заскочи после обеда на Садовую. Там у меня поставщик плитку привезёт, надо принять восемнадцать коробок. Я не успеваю. Елена на секунду прикрыла глаза. —

В начале сентября в родительском чате 4 «Б» появилась фотография старой парты. На светлой столешнице темнели следы от ручек, один край был вздут, а металлическая ножка держалась на двух болтах. Картина была родителям знакома, они были знакомы с состоянием учебной мебели. Сообщение написала председатель родительского комитета Лариса Громова, высокая женщина лет сорока с коротким светлым каре и привычкой заканчивать даже обычную фразу восклицательным знаком. – Родители! Сами видите состояние мебели. Предлагаю собрать по три тысячи и заменить хотя бы самые плохие парты. Лариса работала администратором в частной клинике и привыкла решать вопросы быстро. Если кто-то начинал долго обсуждать детали, она раздражалась: – Пока мы голосуем, дети школу закончат. Большинство перевело деньги за два дня. Не перевела только мама близнецов, потому что попросила сначала смету. Ирина Лапина, бухгалтер в фабричной конторе, была невысокой, всегда носила гладко собранные волосы и могла десять минут искать р

Когда на экране телефона высветилось имя Игоря, Марина сначала решила, что что-то случилось с их общими знакомыми. После развода прошло почти четыре года. Детей у них не было, имущество поделили без суда: машина осталась Игорю, а квартира, купленная Мариной ещё до брака, даже не обсуждалась. Она сидела на кухне за столом у окна, пила кофе и разбирала банковские документы. Игорь написал коротко: — Марин, нам надо поговорить насчёт квартиры. Она перечитала сообщение дважды. — Что с ней? Ответ пришёл почти сразу: — Она сейчас стоит в два раза дороже. А ремонт мы делали вместе. Думаю, справедливо будет поделить часть прироста. Марина даже отложила телефон. Вот этого она не ожидала. Квартиру Марина купила в 2017 году. Обычная однушка в новом районе: светлые стены от застройщика, ламинат, дешёвые межкомнатные двери. Когда через год они поженились, Игорь заявил, что «жить в строительном варианте» не собирается. Он вообще любил всё улучшать. Высокий, крепкий, всегда в рубашках с закатанными ру

Во вторник утром Ирина Лапшина открыла новостную ленту раньше, чем банковское приложение. Там как раз обсуждали инициативу депутатов «Единой России»: в Госдуму вносят законопроект о специальных кредитных каникулах для малого и среднего бизнеса и самозанятых, пострадавших в результате чрезвычайных ситуаций. Речь пока именно о законопроекте, а не об уже действующей мере. Предлагается дать предпринимателям возможность обратиться за льготным периодом в течение 60 дней после введения режима ЧС. Максимальная продолжительность каникул — три месяца, причём воспользоваться ими можно будет один раз за срок действия кредитного договора. Отдельно оговаривается, что такая поддержка не должна ухудшать кредитную историю. Ирина перечитала сообщение дважды. Потом всё-таки открыла приложение банка. Платёж — через девять дней. Она положила телефон на край стола и посмотрела вокруг. Её маленькая пекарня всё ещё пахла не хлебом, а сыростью. Неделю назад вода сначала залила двор, потом склад, а через двадца

Антонине Сергеевне было сорок шесть. Невысокая, стройная, с аккуратной прической и привычкой носить часы на правой руке. Она работала специалистом по снабжению в небольшой компании, которая продавала оборудование для кафе и столовых. Коллеги знали: если Антонина сказала, что отправила заявку в десять двадцать, спорить бессмысленно. Она открывала почту и показывала письмо с точным временем. Не потому, что была склочной. Просто привыкла ничего не держать «на честном слове». В конце ноября заказов стало мало. Начальник отдела Виктор Павлович ходил по офису мрачнее обычного, а директор несколько раз собирал руководителей за стеклянной перегородкой переговорной. Работы у Антонины действительно стало меньше. Но домой её никто не отпускал. Она приезжала к девяти, отмечалась в системе, отвечала поставщикам, сверяла остатки, составляла таблицы. Иногда половину дня сидела без срочных задач, но оставалась на месте. А в понедельник её позвала кадровик Марина. Марине было чуть за тридцать. Высокая,

У Ирины была привычка, которую её муж Павел называл «домашней бухгалтерией съестного». На дверце холодильника висел небольшой магнитный блокнот. Там простым почерком было записано: «молоко — 1, яйца — 8, сыр — половина, картофель — есть». А внутри морозильника на прозрачных контейнерах красовались аккуратные наклейки: «куриное филе, июль», «фарш, 600 г», «зелёный горошек», «блины с творогом». Ирине было сорок три. Невысокая, плотно сбитая, с коротко остриженными каштановыми волосами и привычкой закалывать чёлку невидимкой, когда занималась домашними делами. Работала она администратором в стоматологии и после целого дня чужих опозданий, переносов и «я думал, что записан на завтра» особенно ценила порядок хотя бы в собственных шкафах. Павел, наоборот, считал, что современный человек способен прожить без учёта замороженного укропа. Он был высоким, немного сутулым мужчиной сорока пяти лет, носил очки в тонкой оправе, работал инженером и искренне верил, что почти любую бытовую проблему можн