Цвет времени

За окном уже который день одно и то же: серое небо, голые ветки старого тополя и узкая полоска забора, которую Павел видел, лишь повернув голову на подушке. Раньше он ненавидел этот вид, хотел переставить кровать к другому окну, выходящему на улицу. Теперь было всё равно. Теперь была только эта комната, беленый потолок и мысли, которые, как мухи, жужжали и жужжали в голове, не давая покоя. Он болен, прикован к постели, никуда не надо спешить, целыми днями лежит один. Левая сторона тела была чужой, тяжелой и неподвижной, как мешок с песком. Он не чувствовал ее. Иногда по ночам ему казалось, что рука затекла, и он пытался ее переложить, но ничего не происходило. Тогда страх подкатывал к горлу комом, и он начинал смотреть в темноту, прислушиваясь к звукам в доме. Иногда накатывали воспоминания начиная с детства и до сегодняшнего дня. Как он встретился с будущей женой и влюбились друг в друга. Часто думает: - Мы долго с Таей думали, как выбраться из трудной ситуации, время было тяжелое, де

Вроде бы человеческая жизнь и не такая короткая, но мы помним и плохие дела и хорошие. А вот само время – это что-то такое, его ни потрогать, не увидеть, не вернуть невозможно. Сейчас он - Александр Иванович. Солидный, с усталой спиной и очками для чтения. Но стоит закрыть глаза, как куда-то исчезает гул города, шуршание шин за окном, и остается другое. Остается только то, что память выхватила своим неверным, но цепким светом. Он помнит это не как последовательную историю, а как вспышки. Как фотографии в старом альбоме, которые смотрит не он, а кто-то другой внутри него, тот самый вихрастый Санька. Первая вспышка - горькая и сухая. В доме пахнет травами и еще чем-то тяжелым, незнакомым. Дед Егор, по линии отца, лежит на высокой кровати, такой белый и чужой, что Саньке страшно подойти. Раньше дед пах табаком и железом, а теперь не пахнет ничем. Бабушка Евдокия, мать отца, стоит у окна. Он видит морщинистые руки бабушки, она думает, что её не видно, но Санька видит всё. Он еще маленький,

В молодости для Марии Ильиничны судьба - было просто слово… Судьба… А теперь с высоты своих прожитых лет, она понимала, ну как не верить в судьбу… Позавтракав, и убрав со стола, взяла зеленое пластиковое ведерко. - Воды надо принести, - подумала она. Ведерко было небольшое, на семь литров, нет уж сил у нее таскать воду в большом ведре. Постарела, силы куда-то ушли. Поэтому и потихоньку носит в нем воду. Вода в колодце студеная, вкусная - Гриша, царствие ему небесное, наткнулся на самую хорошую жилу, когда копал этот колодец у них во дворе. Мария Ильинична ловко опустила ведро, чуть качнула веревку, чтобы оно зачерпнуло сполна, и, перехватывая руками, потащила наверх. Мокрые доски сруба пахли прелью и древесной сыростью. До крыльца было всего ничего: через двор, мимо старой, рассохшейся кадушки, в которой теперь герань цветет, да по натоптанной дорожке. Солнце припекало уже совсем по-летнему. Мария Ильинична дошла, держа ведро в правой руке, оттягивая плечо, и дойдя до ступеньки, постав

К тридцати пяти годам Регина разуверилась в возможности найти спутника жизни. Были, конечно, у нее мужчины. Эпизодические, как актеры в дешевом сериале, они появлялись, чтобы оставить после себя легкий запах парфюма, пару разочарований и стойкое ощущение, что «все мужики одинаковые». Работа бухгалтером в крупной строительной компании приучила её к порядку, отчетности и предсказуемости. Чувства такой отчетности не поддавались, и она просто перестала тратить на них время. Она решила: - Наверное, это мой крест - до старости оставаться одной… В тот вечер она вышла из магазина «Пятерочка» с пакетом продуктов. Шел мелкий, противный дождь. Она уже собралась нырнуть в свою машину, как взгляд зацепился за мужчину, стоящего у входа под козырьком. Он не был похож на бомжа. Скорее, на неустроенного человека, попавшего в беду. Стильная, но изрядно потертая кожаная куртка, старые джинсы, основательно поношенные ботинки. В руках он держал небольшую картонную папку, перевязанную бечевкой. Он смотрел н

Эта история о том, как иногда жизнь ломает нас, чтобы мы могли собрать себя заново, по-другому, крепче и осознаннее. Ксения всегда думала, что у нее есть всё. Муж Денис, красавица-дочка Алиса, уютная двушка в спальном районе и планы на будущее до самого горизонта. Она не была идеальной женой, но старалась: варила борщи, ходила на родительские собрания, прощала командировки и поздние возвращения мужа. Поэтому, когда Денис собрал чемодан и сказал: - Я ухожу. К другой. Не ищи меня, - она была ошарашена. - Папа уехал в командировку, надолго, - соврала она пятилетней Алисе, вытирая мокрые щеки кухонным полотенцем. Алиса кивнула и попросила мультик. А Ксения села на пол в коридоре, прямо на разбросанную обувь и завыла. В голос. Впервые в жизни. Два месяца она прожила как зомби. Работа - дом - дочка - подушка, мокрая от слез. Подруга Рита, ее коллега из бухгалтерии, успокаивала каждый день, приносила то пиццу, то торт на работу. - Ксюха, так больше нельзя, - сказала Рита в субботу ближе к веч

Этот день был обычным, даже слишком обычным. Серое небо, усталые лица в трамвае, бесконечная череда мыслей о планах на завтра. Маргарита думала: - Нужно купить хлеба и проверить у Киры уроки. Кира, её семилетнее солнышко, первоклашка. Соседка тётя Зина согласилась присматривать, за Кирой, когда та прибежит из школы. Завернув во двор, Маргарита машинально подняла глаза к окнам своей квартиры на третьем этаже. Из окна их кухни, из щелей пластиковой рамы, валил густой, чёрный дым. Он не плыл, а валил клубами, втягиваясь обратно в форточку и вырываясь наружу с новой силой. Сумка с продуктами упала на асфальт. - Кира! - закричала она и рванула к подъезду. В ту же секунду со стороны дороги, раздался нарастающий вой сирены. Из-за поворота, лихо обогнав троллейбус, вылетела ярко-красная пожарная машина. Она осветила двор вспышками проблесковых маячков, заставив прохожих шарахаться в стороны. Маргарита влетела в подъезд. Ей казалось, что она бежит не быстро, спешила. Ноги слушались плохо, ступе

Диана верила, что ей повезло. Целых три месяца после свадьбы она жила, как в сказке за высокой стеной, за которой не бывает ветра и непогоды. Их дом за городом, большой и светлый, напоминал иллюстрацию к глянцевому журналу: идеальный газон, уютная гостиная с камином. Отец Артема постарался и купил красивый большой коттедж для молодых, благо был крупным бизнесменом и деньги были. Артем - красивый, внимательный муж, который смотрел на нее так, будто она была самым драгоценным сокровищем в мире. Он всегда был душой компании. Шутил, легко заводил знакомства, мог уболтать кого угодно. Конечно Диана не устояла и влюбилась. Свидания, подарки, походы в кино и на шашлыки на даче у его родителей и друзей. Дни пролетали весело и легко. Когда Артем сделал ей предложение, счастья не было предела. Казалось, что жизнь преподнесла Диане самый лучший подарок. - Что может быть лучше, если рядом любимый, - делилась она со своими подругами. - Да, повезло тебе, Дианка, я просто завидую тебе, ну так по-добр

Уже смеркалось, и редкие фонари в поселке зажглись тусклым желтым светом, и витрина магазина уже горела, маня последних покупателей. Вернее, одного единственного покупателя. Он стоял спиной в магазине перед витриной, втянув голову в плечи, и не отрываясь смотрел на игрушки. Там, за стеклом, царил свой яркий мирок: пластмассовый мишка, кукла в выцветшем розовом платье, машинки и дешевые наборы фломастеров. Продавщица Валя, полная женщина в синем халате, уже раз десять поглядывала на часы и на дверь подсобки. Покупатель - молоденький солдат, видимо в отпуске, с тощим вещмешком за плечами даже не шевелился. Он просто стоял и смотрел. Валя вздохнула, громыхнула пустым ящиком из-под консервов, но солдат не обернулся. Тогда она, шаркая тапками, прошла в маленькую комнатку, где при свете настольной лампы сидела над бумагами хозяйка магазина, Анна. - Ань, - вполголоса сказала Валя, кивнув в сторону зала. - Вон тот так и стоит. Ничего не берет, только смотрит. Я уж и кашляла, и стулом гремела.

Зазвенел колокольчик на двери, впуская в кафе вместе с посетителем облако прохладного осеннего воздуха и запах мокрой листвы. Дарина даже не подняла головы от чашки с остывшим капучино. Она слушала Леру, которая с жаром рассказывала о своем новом увлечении – горных лыжах. - Ой, Дариночка, жду не дождусь зимы, прошлый год, как встала на горные лыжи, так и влюбилась в них. Инструктор поставил меня на лыжи быстро. Только я так и не поняла, то ли инструктор мне попался такой талантливый, то ли я сама склонна была к обучению, но он меня похвалил. Так что я просто кайфовала в ту зиму. - Ну не знаю, Лера, я не могу с тобой разделить восторг, не пробовала, не каталась и не хочу. Я в общем-то не спортивный человек, ты же знаешь. - Ты просто не понимаешь этого кайфа, подруга! - Лера энергично размешивала сахар в своем латте. - Это драйв, это радость, это круто!! Дарина улыбнулась, помешивая пенку. Она давно смирилась с тем, что её мир - это не спорт, а уютные вечера с книгой, работа, которую она

В каждом человеке скрыт целый мир со своими радостями, бедами, переживаниями. Вокруг него бушуют страсти, ураганы, всевозможные звуки и оттенки. Это называется – жизнь, и у каждого она своя. Анна откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Вагон поезда мерно покачивало, за окном проносились сумеречные поля и редкие перелески. Дорога предстояла долгая, почти сутки, но сон не шёл. Мысли всё ещё были там, в маленьком домике с покосившимся забором, где осталась мать. Старенькая, с натруженными руками, она снова всплакнула на прощание, и у Анны до сих пор щемило в груди от этого комка, который она никак не могла проглотить. - Ты приезжай доченька, - говорила мать, - и не переживай, я тут не одна, Сашок рядом, они помогают мне с женой. И внук уже взрослый тоже помогает, как только приезжает на каникулы, все мне переделает... - Хорошо, мамочка, хорошо, что мой брат рядом живет, и ты под присмотром. В купе было тепло и тихо. Напротив неё сидел попутчик. Она мельком взглянула на него, когда з