Рассказы с Екатериной Кочетковой

Ключ поворачивался туго, словно замок за месяц разучился его узнавать. Сергей толкнул дверь плечом — та поддалась с противным скрипом. В прихожей пахло чем-то незнакомым, кисловатым. Не духами Ленки, не ее кремами. Чем-то... больничным. — Лен, я приехал! — крикнул он, сбрасывая с плеча сумку. Тишина. Только где-то тикали часы, да холодильник урчал на кухне. Сергей прошел в зал. На диване лежала раскрытая книга, рядом остывшая кружка чая. Все как всегда, но что-то не то. Он не мог понять что именно, пока не увидел на столе справки какие-то. Белые листочки с печатями. — Лена! Ты где? — Иду, иду! — донеслось из спальни. — Сейчас! Голос странный. Напряженный. Она появилась в дверном проеме, и Сергей почувствовал, как что-то холодное прошлось по позвоночнику. Лена была бледная, под глазами темные круги. Халат мятый, волосы небрежно стянуты резинкой. — Привет, — сказала она тихо и остановилась в двух шагах от него. — Что случилось? — Сергей сделал шаг к ней, но Лена отступила. — Лен, ты забо

Дверь заскрипела так, будто не открывалась целую вечность. Хотя прошел всего месяц. Алексей сбросил тяжелый рюкзак прямо на порог — плечи онемели от долгой дороги, а в ушах еще звенел гул автобуса. — Лен, я дома! — крикнул он в глубь квартиры, расстегивая куртку. Тишина. Только холодильник мурчал на кухне да где-то капала вода. Странно. Ленка должна была быть дома — он же предупреждал, что сегодня приезжает. Алексей прошел в гостиную и застыл на месте. В его любимом кожаном кресле, том самом, которое он покупал в рассрочку два года назад, сидел Николай Петрович. Тесть читал газету, ноги закинул на журнальный столик. На столе дымилась кружка с надписью "Лучший папа" — подарок Ленки на день рождения Алексея. — А, зятек приехал, — Николай Петрович даже не поднял глаз от газеты. — Проходи, не стой в дверях. — Николай Петрович? А вы... что здесь делаете? — Живу теперь здесь. — Тесть аккуратно сложил газету, посмотрел на Алексея поверх очков. — Лена не говорила? Странно. Алексей почувствовал

Автобус затормозил на знакомой остановке, и Михаил потянулся за сумкой. Месяц на буровой выжал из него все соки — спина ныла, в ушах до сих пор стоял шум компрессоров. Зато в кармане лежала зарплата, которой хватит на три месяца нормальной жизни. Идти до дома всего две остановки, но ноги сами понесли по привычному маршруту. Хотелось поскорее увидеть Ленку, обнять Димку, рассказать, как скучал. На телефоне разрядилась батарейка еще вчера, так что предупредить о приезде не успел. Свернул за угол и замер. На калитке их дома висела белая табличка: "ПРОДАЕТСЯ". Крупными буквами. А внизу телефон — он узнал эти цифры с первого взгляда. Номер Раисы Петровны, тёщи. — Что за... — пробормотал Михаил, подходя ближе. Табличка свежая, краска еще не облупилась. Значит, повесили недавно. Очень недавно. Он толкнул калитку — заперта. Достал ключи, но замок не поддавался. Присмотрелся внимательнее — замок другой. Новый. Сердце заколотилось где-то в районе горла. Михаил достал телефон соседа Петровича — т

Автобус дернулся на последней кочке, и я увидел знакомые огни поселка. Месяц пролетел как один день — руки еще помнили вибрацию дрели, в ушах звенело от генераторов. Сумка с грязной робой болталась у ног, в кармане куртки лежала заначка — три тысячи наличными. Остальное отправил жене на карту. Двести тридцать тысяч. Прицеп к лету обойдется в сто десять тысяч, останется еще на дачные дела. — Приехали, — буркнул водитель. Я вылез, вызвал такси через приложение. Дома свет горел в окнах, и сердце неожиданно сжалось от тепла. Наконец-то. — Серега! — Таня выскочила на крыльцо в какой-то блестящей темной накидке. Кинулась обнимать, и я почувствовал под руками что-то мягкое, дорогое. Норка. Запах духов ударил в голову. — Красивая, — сказал я, отстраняясь. — Новая? — Да, — она засмеялась, покружилась. — Нравится? Купила на распродаже, такая удача! Представляешь, скидка семьдесят процентов! Что-то неприятно кольнуло в груди. Я молчал, разглядывая шубу. Дорого выглядит. Очень дорого. — Пошли домо

Ключи дрожали в замке — руки еще не отвыкли от тяжелого инструмента. Месяц на буровой выматывает так, что первые дни дома ходишь как неприкаянный. Сумку бросил у порога, ботинки скинул не разуваясь. Хотелось только одного — сесть на свою кухню, заварить кофе в любимой кружке с надписью "Лучший папа" и просто помолчать. Но на кухне кто-то уже молчал. Незнакомый мужчина сидел за моим столом и неторопливо потягивал кофе. Из моей кружки. Волосы у него были аккуратно зачесаны назад, рубашка отглажена. Он выглядел так, словно принадлежал этому месту больше, чем я. — Привет, — сказал он, даже не поднимая головы. — Ты, наверное, Андрей. Левая рука сама сжалась в кулак. Правая потянулась к мобильнику — звонить в полицию, соседям, кому угодно. — А ты кто такой? — Меня зовут Дмитрий. — Он наконец посмотрел на меня. Глаза серые, усталые. — Я... ну, как бы это сказать... Я живу с твоей женой. Слова повисли в воздухе, как дым от сигареты. Время словно споткнулось и начало идти через силу. — Что? — О

Пашка зевнул и потянулся к термосу с чаем. Ночная смена выматывала до чертиков, но деньги того стоили. «Еще две недели, — подумал он, потирая щетину, — и домой». Смартфон мигнул уведомлением — Костян скинул сообщение: «Глянь, что нарыл. Но сразу не психуй». Он открыл ссылку, не ожидая ничего особенного. Фотография загрузилась не сразу — интернет на месторождении работал с перебоями. А потом земля ушла из-под ног. Светка. Его Светка в каком-то кафе, смеется, загорелая, с бокалом чего-то яркого. Судя по интерьеру — точно не их Зеленогорск. И дата — три дня назад. А сам он двадцать восемь дней как на вахте. «Подпись: «Турецкий рай с подружкой! Спонтанно, но так надо было!» Ленка — Светкина подруга. И тег — #Анталия. — Привет, родной! Как смена? — голос Светы в трубке звучал как обычно, только чуть звонче. — Нормально, — Павел прислонился к вагончику и закурил. Ему хотелось заорать, швырнуть телефон в вечную мерзлоту под ногами. — А ты чем занималась? — Да как обычно, — она зевнула, наигра

Виталик вытер пот со лба грязной рукавицей и глянул на часы. Еще четыре дня до конца вахты. Месяц на буровой тянулся как резина — каждый день одинаковый, как под копирку. Подъем в пять утра, смена до позднего вечера, потом баня и сон в вагончике, где храп соседей не давал покоя до полуночи. — Эй, Витек! — крикнул бригадир Серега. — Телефон твой звонит уже полчаса! Виталик побежал к вагончику, где на подоконнике лежал его старенький телефон. Экран показывал семнадцать пропущенных вызовов от соседки тети Клавы. — Алло, тетя Клава? Что случилось? — Витя, милый... — голос старушки дрожал. — Приезжай скорее домой. Там... там твоя Лариска... — Что с Ларисой? Говорите же! — Она... она твой дом... Ой, не знаю, как и сказать... Трубка затрещала и связь оборвалась. Виталик попытался перезвонить, но номер был недоступен. Домой он приехал через сутки, взяв отгул и потратив последние деньги на дорогу. Автобус высадил его у поворота к их поселку в половине седьмого утра. Небо было серое, моросил мел

Ключи звякнули в ладони сестры, и я почувствовал, как что-то неприятно екнуло в груди. Странное дело — отдаешь родному человеку, а внутри скребется тревога. — Лен, ты только прибери немного, ладно? Пыль протри, может, цветок полей. Лена кивнула, рассеянно разглядывая связку. Мой взгляд зацепился за ее помятую куртку, стоптанные ботинки. Когда она так обносилась? — Спасибо, Витек. Выручаешь очень. — Да ладно тебе. Квартира все равно пустая стоит месяц. Автобус до аэропорта уже подъехал, пассажиры суетились с сумками. Лена обняла меня неловко, одной рукой — во второй зажимала мои ключи. — Береги себя там. — Угу. Я махнул ей из окна, когда автобус тронулся. Она стояла на остановке, маленькая фигурка в толпе, и почему-то показалась мне очень одинокой. Вахта тянулась как резиновая. Буровая установка работала круглосуточно, смены менялись, а время застыло в вечном сером рассвете тундры. Я звонил домой раз в неделю — маме, Лене. Коротко, формально. — Как дела? Квартира в порядке? — Все отличн

Антон нервно барабанил пальцами по кухонному столу. Кредитное приложение на телефоне показывало красным: до платежа по ипотеке оставалась неделя, а на счету — шаром покати. — Может, у твоих родителей занять? — Лена покачивала на руках Димку, который наконец-то перестал хныкать. — Да ладно, справимся. — Антон потёр переносицу. — Премию обещали на следующей неделе. Звонок в дверь прозвенел так резко, что Лена вздрогнула. Димка снова заплакал. — Кто там? — крикнул Антон, идя к двери. — Свои! — раздался хриплый женский голос. На пороге стояла тётя Марина, сестра Лениной мамы, с огромным чемоданом и ярко-бирюзовой сумкой. От неё разило сладкими духами. Антон почувствовал, как желудок завязался в узел. — Ты чего дверь не открываешь? Племянницу не узнал? — Тётя Марина просочилась в коридор, оставляя за собой шлейф запаха. — Здрасьте, тёть Марин, — Антон машинально отступил. — А вы... предупреждали, что приедете? — А что, нельзя? — Она уже стаскивала сапоги. — У вас же трёшка, места навалом. Л