Ягушенька

ОКОНЧАНИЕ НАЧАЛО ТУТ Лидия изо всех сил пыталась помочь невестке пережить нелёгкий период. - Ты только не нервничай, - суетилась свекровь, расставляя банки с малиновым вареньем. - Тебе сейчас нельзя. Мужики - существа временные, а дети навсегда. - Особенно если родить их под конец гарантии организма, - соглашался Олег. Ему не нравилось, что мать постоянно торчит у них дома. Но его мнение позабыли спросить. -Ну наконец то и тебя жизнь повозила мордой об асфальт, - Глеб даже не скрывал, что рад унижению брата. Братья ненавидели друг друга с детства, но по-разному. Олег - тихо и дисциплинированно, Глеб - с вдохновением. Потому что Олегу всегда доставалось всё: квартира, одобрение отца, деньги, будущее. А ему - только любовь матери. Жаль, что она ничего больше дать не может. Именно из-за Глеба свёкры не развелись. Семейная легенда, которую никогда не обсуждали вслух, но все знали. Когда Василий в сорок пять собрался уходить к двадцатидвухлетней бухгалтерше с бюстом пятого размера, Лидия вн

- Я беременна, - Ксения произнесла это спокойно, будто сообщала, что гречка закончилась. Олег даже не сразу понял. - Чего? - переспросил супруг. Ксения стояла у раковины и вытирала тарелку. Медленно. Методично. Невозмутимо. - Ребёнка жду. Ужин встала у Олега поперёк горла. Он закашлялся, схватился за чай, пролил на себя и заорал: - Ты с ума сошла?! Ксения посмотрела на него своим обычным взглядом. Спокойным до жути. У неё в последнее время всегда было такое лицо. Будто внутри давно всё умерло и теперь ей просто нечем нервничать. - Ты вообще слышишь, что говоришь?! - заорал супруг. - Нам по сорок! Михе восемнадцать скоро! Какой ребёнок?! - Обычный, - ответила Ксения. - Маленький. И снова стала вытирать тарелку. Олег вскочил. -Да мы уже год этим не занимались. Я по - твоему считать не умею? -Разве? - хладнокровно осведомилась жена, - Вроде рано тебе ма. размом обзаводиться. Олег застыл с открытым ртом. В голове вспыхнул тот вечер. Будь он проклят. Он тогда пришёл пьяный с корпоратива. На

В этом году Евровидение было похоже не на песенный конкурс, а на международный съезд вампиров, ведьм и людей, которые однажды слишком долго слушали Nightwish в депрессивном ноябре и уже не смогли остановиться. Европа внезапно решила устроить грандиозный готический шабаш. И, честно говоря, это было прекрасно. Вот самые яркие трупы, которые запомнились. Сербия открыла конкурс настоящей славянской готикой. Любимый мною жанр. Это не строгий жанр из учебника, а скорее тёмная, кровавая эстетика, которая проросла на пересечении готик-метала, дум-метала, пост-панка и древнего славянского фольклора. Это когда берёшь классическую европейскую готику -меланхолию, вампиров, романтику смерти, добавляешь балканско-русско-польскую душу с её лесными духами, проклятиями, тоской по родной земле и получаешь что-то по-настоящему могильное и родное. И тут главное даже не инструменты. Не мелодия. Голос. Вокал - сердце славянской готики. Мужской - гроул. Низкий, рычащий, будто из-под земли. Женский - ведьм

ОКОНЧАНИЕ НАЧАЛО ТУТ Родителей Эдуарда они навещали по воскресеньям. Если честно, она осталась бы дома, ибо всю ночь доделывала работу за коллег. Но - некрасиво, супруг ведь ходит к её родителям. И с удовольствием поедает диетические котлеты, которые тёща готовит специально для него. А какой торт мать делает - без жиров и сахара. С желатиновой прослойкой на ягодах - Матильда так не умеет. А свекровь не умеет готовить в принципе. Кларисса писала женские любовные романы под псевдонимом Ульрика фон Штерн, пребывала в своей реальности и периодически называла мужа то Сигизмундом то Ольгердом, хотя его звали Васей. Мужчина работал автоэлектриком и относился к творческой супруге как человек, работающий санитаром в палате для смирных пациентов. Кларисса часто выпадала из реальности, и ему приходилось следить, чтобы она время от времени возвращалась. Хотя бы для того, чтобы поесть. Дверь открыл Вася. -Мотя, ты опять похудела, - попенял он сыну. - Эдик, ты её объедаешь, что ли? -Она тревогой

Утро у замужних женщин начинается примерно одинаково. Не у всех, конечно. Только у тех, кто живёт так, будто от их бдительности зависит существование цивилизации. Сегодня у супруга выходной, надо приготовить еды на весь день. Подписать продукты, накормить завтраком домочадцев, убрать лоток, а потом можно и на работу. С подоконника на будни домашней рабыни презрительно смотрел Фридрих Великий. Кот - немецкой породы с родословной длиннее, чем список Мотиных неврозов. Он не любил никого, кроме себя. Остальным существам в квартире милостиво разрешалось испытывать благоговейный трепет. Если его величество пребывало в хорошем настроении - подданным дозволялось прикоснуться к шерстке. В плохом - что происходило примерно всегда - восхищаться следовало издалека, желательно молча и с уважением. Матильда сварила коту говядину. Он ел только её с видом, словно делает хозяйке одолжение. Затем она разбудила дочь - пятнадцатилетнего подростка со сложным характером и уверенностью, что мир вращает

ОКОНЧАНИЕ НАЧАЛО ТУТ ПРОДОЛЖЕНИЕ Скорая приехала быстро. -В смысле инфаркт? - нахмурился Илья, - А раве она не померла? Странно. Хотя о чём это я. Упыря так просто не убить. Врачи погрузили немолодую женщину в машину скорой помощи с видом людей, которых сложно удивить. -Полис привезите, - попросил фельдшер. -Если найдём, - согласился зять. Документы обнаружились в спальне. -Опаньки! - Илья читал выписки из поликлиники, - А у твоей матери анализы - в космос можно отправлять. -С диабетом не могут быть хорошие анализы, - устало возразила Зоя. -У неё нет диабета. Сама посмотри. Она очень следит за своим здоровьем. Каждый месяц анализы делает. А что тут у нас...Ага, пенсия. Детка, она и тут тебе наврала. Несколько преуменьшила, скажем так. -Я хочу домой, - пробормотала Зоя. -Какое "домой" - муж вошёл в раж. - Вот ещё. Завещание на квартиру. Зоя вскочила. Фразу "Умру - всё вам достанется" мать говорила чаще чем "Мне есть нечего". -Монастырю. За вечный помин души. Ей это не поможет. Всё, б

ПРОДОЛЖЕНИЕ НАЧАЛО ТУТ Детей на выходные отвезли родителям Ильи. Внуков встретили пиццей, мультиками и пожеланием удачи. А супруги отправились к Аполлинарии. Плесень действительно была. Угол почернел, значит, скоро перекинется на стены. Тут только всё снимать, дезинфицировать и заново штукатурить. Плитка советская. Маленькая. Желтоватая, и с трещинами. Тёща давно намекала, что ванна нуждается в ремонте. Илья отказывался. Зоя оправдывалась. Аполлинария генерировала чувство вины. -Плитку надо скалывать, - тоскливо сказал Илья. А он надеялся обойтись простой побелкой. -Аккуратно только, - встревожилась тёща. - Стены тут хорошие. Илья мрачно посмотрел на стену. Стена осыпалась ему на ботинок. -Мы за плиткой, - сообщила тёща, - хочу итальянскую. - Потом по торговому центру прогуляемся. Ты, главное, пыль к нашему приходу убери, нельзя мне пылью дышать. -Мама, сейчас российские неплохо делают, - встревожилась Зоя. - Почему ты так хочешь итальянскую? -Красивая, и главное, долговечная, - оз

-Я так устала, - простонала Зоя, - пупсик, может ты сегодня прочитаешь им сказку? Из детской выглянули две обеспокоенные мордашки. -Мама, папа нам курочку Рябу опять расскажет, - пожаловалась дочь. -И ещё говорит очень быстро, мы ничего не понимаем, - ябедным тоном произнёс сынишка. -Папа вам большую сказку расскажет, - пообещала мать. -Не хотим папину сказку. Ну мааам, - канючили близнецы. Зоя со вздохом поднялась. -Пивка принеси, - попросил Илья, - чтобы два раза не ходить. Зоя принесла пиво и отправилась в детскую. Как же хочется просто лечь, и чтобы её не дёргали. Но - нельзя. Она мать прежде всего. Потом - жена. Потом - дочь. И уже в последнюю очередь - человек со своими потребностями. Зоя взяла книгу и приготовилась укладывать детей.... -Котёнооок! Ты мои наушники не видела? - раздалось из комнаты. - Хочу фильм посмотреть. -Возле телевизора. -Там нет. -Тогда на диване. -Сейчас посмотрю...Может, дети потеряли? -Мы не брали, - открестились дети. Зоя отправилась искать наушники.

Есть песни, после которых хочется задуматься. Есть песни, после которых хочется выпить. А есть песни, после которых мозг начинает достраивать людям биографии, разводы, коммуналки, и моральное разложение советской интеллигенции. Я люблю писать фанфики. Но не по книгам - это слишком скучно. В книгах автор уже всё решил за тебя: кто кого любит, кто умрёт, а кто гордо уйдёт в закат, хлопнув дверью. Простора мало. Максимум - дописать пару сцен, где герои дополнительно страдают. Совсем другое дело - песни. Песня - это как чужое окно вечером. Мельком увидел силуэты, услышал обрывок разговора - и всё, психика уже достраивает остальное. Кто эти люди? Почему несчастны? Кто кому изменяет? Почему у женщины в халате такое лицо, будто она грохнула мужа? Но только если песня живая. Грязная, нелепая, человеческая. Хорошие песни - это маленькие романы, только без необходимости читать четыреста страниц про Болконского у дуба. Или по страшным сказкам. Обычно я пишу по "Королю и Шуту". Там вообще ра

НАЧАЛО ТУТ ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ На следующий день Сигизмунд пришёл с синяком. Географичка лишилась половины волос. Жена каким - то образом узнала, где живёт любительница чужих мужей. В школе шептались, и считали, что Люба получила по заслугам. К учителю пения вопросов не было. Сигизмунд, улучшив момент, подошёл к Гале и процедил. -Кто вас за язык тянул? Теперь мне жизни дома не будет. Галина подняла бровь. -То есть виновата в вашей измене я? Сигизмунд недобро зыркнул на доносчицу. Огляделся по сторонам. -Тебе не понять творческого человека. Бабу можно вывести из деревни, но деревня с ней останется навсегда. Галина отшатнулась. Откуда он узнал? Галина родилась в маленькой деревушке. Младшая дочь после пятерых детишек. Слабенькая, матери было уже больше сорока. Подрастали крепкие сыновья и дочери - кровь с молоком. Галя была никому не нужна. -Думала, климовск, - бесхитростно делилась мать со всеми, - Знала бы, что Галкой беременна, на операцию пошла. Дочь была в курсе. Мать любила рассказат