"Незабудка - верность, надежность, любовь"

Зина, младшая дочь, любимица отца с горечью вспоминала свое детство.Сейчас, в возрасте 20 лет, она понимает, что тридцать лет мать с отцом жили по законам, которые сами же и выдумали. Это была не та любовь из песен, где смотрят  друг на друга с обожанием и любовью и держатся за руки на закате. Их любовь напоминала старый кирпичный дом: стены кое-где потрескались, фундамент просел от взаимных претензий, но крыша всё ещё держалась, защищая от непогоды. Отец был как гранит - тяжёлый, молчаливый, предсказуемый в своей угрюмости. Мать - как весенняя река: шумная, быстрая, способная размыть любой берег своим напором или внезапной обидой. Они ругались каждый день. Из-за невымытой чашки, из-за неправильно припаркованной машины, из-за того, что он слишком громко дышит, а она слишком долго говорит по телефону. Но это была их норма. Ругаться до хрипоты, хлопнуть дверью в спальню, а утром, встретившись на тесной кухне, молча передать друг другу солонку. Без драк, без битья посуды - только глухое

Сашка рос в том самом дворе, где бельевые веревки между двухэтажками пахли хлоркой и июльским зноем. Руки у него были вечно в ссадинах от турника, а улыбка - наглая, обезоруживающая. Старухи на лавочке звали его «ходок», но беззлобно: зла Сашка не делал, просто любил жизнь во всех ее проявлениях. Первой любовью стала Иринка Веселова из соседнего дома. Она была тихая, смотрела всегда чуть исподлобья, но когда смеялась - рассыпала по двору серебряные колокольчики. Ради нее Сашка впервые нарушил свой главный принцип - быть свободным. Он таскал ей портфель, дрался с обидчиками своей любимки Иринки и даже пропустил финал дворового чемпионата по футболу, потому что Ирочка попросила сбегать за хлебом. Друзья крутили пальцем у виска. -  Пропал Санек, - вздыхал Леха, затягиваясь едкой «Явой». - По первому свистку бежит. Эй, Ромео, хлеб подорожал, пока ты бегал? Сашка только отмахивался. Ему хотелось, чтобы это длилось вечно Иринка никогда не просила многого. Ее желания были тихими, как она са

В свои семнадцать Элеонора была похожа на редкую, диковинную птицу. В ней причудливо сплелась южная смуглость матери-казашки и северная стать отца-белоруса. Тёмные, глубокие глаза цвета крепкого чая вбирали в себя всё: в них плескалась мягкая женственность, но если присмотреться - на самом дне зрачка мерцала холодная сталь. Густые, блестящие волосы она всегда заплетала в тяжёлую косу, которая падала ниже лопаток, заставляя выпрямлять спину ещё сильнее. Тонкие черты лица - аккуратный нос, чуть очерченные скулы, мягкие линии овала - делали её красоту не кукольной, а властной. При знакомстве с парнями она никогда не опускала глаз и представлялась исключительно полным именем, чеканя каждый слог: «Э-ле-о-но-ра». Для подруг же, допущенных в ближний круг, она становилась просто Лорой. Школьные годы прошли под аккомпанемент разбитых мальчишеских сердец. Ей нравилось это тихое поклонение. Парни ходили за ней следом, готовые сорваться за пачкой чипсов или нести её портфель до самого дома. Лора

39-летняя Полина, перебирая в памяти свою жизнь, ждала гражданского мужа с работы.Она вместе с Дмитрием,ее гражданским мужем, работают в центре досуга, где организуют и проводят туристические походы для детей. Если бы не счастливый случай, Полина бы осталась жить с родителями и двумя сестрами в коммунальной квартире. Возможно, её жизнь сложилась бы иначе - без собственного жилья и любимого человека.  Мать Полины была из глухой деревни, а отец Полины жил со своей матерью в коммунальной квартире. Именно туда он привел свою возлюбленную Людмилу.Его мать не одобряла этот шаг, но возразить не могла, так как Людмила ждала ребенка. Сыграли свадьбу, и через девять месяцев родилась Полина, а затем еще две дочки. К сожалению, мать отца умерла, не дожив до их рождения. С тех пор семья из пяти человек ютилась в одной комнате трехкомнатной квартиры. В двух других комнатах жили соседи. У них была общая кухня, туалет и ванная.Полине жилось нелегко в этой коммунальной квартире. Отец  работал даль

Катюшка всегда была такой, что на неё хотелось смотреть и не отрываться. Высокая, тоненькая, с ореховыми глазами - в них смешивались карие, зелёные и золотистые искры, и от этого взгляд был живым, многогранным. Лицо - выразительное : высокие скулы, чётко очерченный рот, чуть заострённый подбородок. Кожа бежево‑персиковая, с лёгким румянцем, а волосы - словно карамель. Мама Ира часто повторяла: «Ты в рубашке родилась, доченька, значит, счастливой будешь». Катюшка была не только красивой, но и умной. В школе она училась на отлично, а затем поступила в институт. Но вот только слова мамы никак не хотели сбываться. В личной жизни всё шло мимо. Мальчишки в школе на неё поглядывали, но боялись подойти. В институте - то же самое: посмотрят и пройдут дальше. Катюшка уже сама начала переживать. Она жила вдвоём с мамой, самой лучшей на свете. Отец ушёл, когда ей было три года, и с тех пор они с мамой держались друг за друга. Мама Ира была такой же красивой, как дочь, почти её копия. И мужчины на

Нина, молодая женщина тридцати пяти лет, жила вместе с мужем и дочкой Настенькой в военном гарнизоне. Настенька ходила в школу, муж - на службу, Нина тоже работала, но к приходу мужа обед и ужин всегда были на столе. Мать Нины часто говорила: чтобы муженька при себе удержать, надо потчевать его всякими вкусностями. Эту науку Нина усвоила хорошо. Ей было всего девятнадцать, когда она влюбилась в Игоря, своего будущего мужа, до беспамятства. Она мечтала быть рядом с ним, заботиться о нём, быть ему верной и любящей. Игорь приехал в отпуск - бравый лейтенант, красивый-красивый, - и Нина потеряла покой. Как хорошо иметь родственников-тётушек: одна из них и познакомила молодых людей. Тётушка Вера позвонила Нине и начала рассказывать о своём знакомом. - Нина, послушай, что я тебе скажу! Игорь, сын моей хорошей подруги, просто замечательный человек! Он военный, не пьёт и не курит. Единственное, что плохо - он служит далеко отсюда, на Дальнем Востоке, и сейчас в отпуске. Он неженат... - Да

Я увидела его первой. Первой влюбилась - ещё тогда, когда он даже не смотрел в мою сторону. Мне было пятнадцать, и подруги всё твердили: «Ты притягиваешь внимание не тех парней». Может, и правда. Но разве можно выбирать, в кого влюбляться? У меня и правда была яркая внешность, хотя я совсем не старалась её подчёркивать. Каскад тёмных волос, густые ресницы, молочно‑белая кожа, пухлые губы… Всё это само по себе собирало взгляды. Парни и правда выстраивались в очередь у моей двери, а друзья шутили, что я - центр притяжения. Но мне не нужны были эти взгляды. Мне нужен был только он. Сашка. Парень из дома напротив. Дерзкий, импульсивный, невыносимый - и бесконечно притягательный. Он влюблялся стремительно, менял девушек так же быстро, и каждый раз казалось: вот сейчас всё серьёзно, а через пару дней - снова свободен. Его слово было законом: если девушка спорила, он тут же ставил точку. Никаких компромиссов. Его девушка Катя пыталась объяснить, что не сможет встретиться с ним вечером. - С

Наша встреча с тобой оказалась столь неожиданной, что при одной мысли об этом у меня до сих пор замирает сердце - время на мгновение остановилось, а весь мир сузился до одного-единственного места в вагоне поезда. Прямо передо мной было свободное место, и вошедший мужчина в светло‑коричневом джемпере уселся напротив. Я мельком взглянула на незнакомца - и вдруг всё внутри оборвалось: это был ты! Не знаю, какими словами передать то изумление, что пронзило меня в то мгновенье. Ты по-прежнему не замечал меня: сидел и рассеянно разглядывал мелькавший за окном пейзаж. А я жадно, не отрывая глаз, всматривалась в твоё лицо, ловя каждую чёрточку. В эти несколько мгновений я не раз усомнилась: действительно ли это ты, мой бывший любимый, моя первая любовь? Если это и впрямь Сашка, то как ты очутился здесь? Сомнения терзали меня не только из‑за неожиданности встречи, но и из‑за тех перемен, что произошли с тобой за тридцать лет разлуки. Ты запомнился мне совсем другим - молодым, полным надежд, н

Для Олега настала весна - тёплая, душистая, опьяняющая. Весна в природе вступила в свои права: одна за другой расцветали черёмуха, сирень и белая акация, наполняя воздух томным, чуть тревожным сердцебиением. Наступили нежные, серебристые ночи, во время которых трудно сомкнуть глаз. Олег не мог заснуть. Сердце ныло - то ли от тревоги, то ли от радостного ожидания встречи с ней, с той, кого он увидел на улице посёлка. Лицо у неё было очаровательное: белое и розовое, немного худощавое, большие глаза, круглый подбородок и родинка над верхней губой. Лежа на кровати, Олег снова и снова перебирал в памяти тот миг, когда они впервые встретились. Проходя мимо него, она взглянула весело, прямо в глаза, и повернула направо. Он долго глядел ей вслед, любуясь лёгкой походкой, при которой слегка колебалась её тонкая талия. И повинуясь силе его пристального взгляда, она обернулась два раза назад. С тех пор Олег стал искать с ней встреч. Почти каждый день он оказывался там, где могла пройти она. Чере