История и культура Евразии

Сегодня граница между Россией и Беларусью — это чистая формальность, которую проезжаешь без остановки. Но 500 лет назад здесь гремели пушки, ковались латы, а дипломаты строили заговоры, которым позавидовал бы Джордж Мартин. В 1507 году началась малоизвестная, но судьбоносная война между Великим княжеством Московским и Великим княжеством Литовским (ВКЛ). Война, которая определила контуры современных восточнославянских государств и стала личной драмой для сотен шляхтичей и бояр. О том, как «наши предки воевали с нашими предками», за что рубились под Оршей и Минском и почему ВКЛ того времени — это история Беларуси, читайте в нашем материале. Для начала разберем главный исторический миф. Когда мы говорим «Литва» применительно к XVI веку, не нужно путать её с современной Литовской Республикой. Великое княжество Литовское, Русское и Жемайтское (полное название) на 80% состояло из территорий современных Беларуси и Украины. Государственным языком там был старобелорусский («руська мова»), а эли

Бытует мнение, что главными врагами Руси всегда были ордынцы на востоке и тевтонцы на западе. Но в конце XV — начале XVI века на геополитической карте Восточной Европы развернулась куда более мощная драма. Это была схватка двух собирателей русских земель: Москвы во главе с Иваном III Великим и Вильно — столицы Великого княжества Литовского (ВКЛ). Война 1500–1503 годов стала кульминацией этого противостояния. Мужчины того времени решали вопросы не за столом переговоров, а в глухих лесах и на берегах рек, закованные в латы и с мечами в руках. Для России это был триумф, а для Беларуси — важнейшая веха, определившая судьбу её земель на века вперед. К 1500 году Великое княжество Литовское только номинально называлось «литовским». Более 80% его населения составляли православные славяне — предки современных белорусов и украинцев. Государственным языком ВКЛ был старобелорусский (русский письменный), а элита состояла из православных князей. Однако польское католическое влияние в Вильно росло, и

Конец 1970-х годов в СССР сегодня многие вспоминают с ностальгией. Время было спокойное: стабильность, путевки от профсоюза, подготовка к грядущей Олимпиаде-80. Страна жила ощущением безопасности — считалось, что терроризм бывает только «там, у них, на загнивающем Западе». Но жители подмосковного Клина в период с 1976 по 1979 год жили в постоянном напряжении. На автобусных остановках, у магазинов и на обочинах оживленного Ленинградского шоссе кто-то оставлял смертоносные «сюрпризы». Взрывное устройство — вещь специфическая. Но неизвестный клинский подрывник проявил изощренную психологическую точность. Он маскировал свои адские машины под вещи, которые советский человек просто не мог пройти мимо: 1. Фанерные почтовые ящички (в таких тогда отправляли посылки по всей стране). 2. Жестяные банки из-под дефицитного индийского кофе. В эпоху дефицита бесхозная кофейная банка или аккуратный ящичек на остановке манили прохожих. Расчет террориста был циничен: прохожий увидит ценную вещь, поднимет

Представьте себе человека, который олицетворяет саму эпоху «золотого века» авиации. Мужчина в безупречном деловом костюме, белоснежной рубашке с галстуком и соломенной шляпе-панаме. Он поднимается в кабину двухмоторного пассажирского самолета, взлетает… глушит оба двигателя и начинает крутить в небе мертвые петли, плавно наливая себе чай в чашку прямо во время бочки. Его звали Роберт «Боб» Гувер. Чак Йегер (первый человек, преодолевший звуковой барьер) называл его величайшим пилотом из всех ныне живущих. А его жизнь — это готовый сценарий для приключенческого блокбастера. Вторую мировую войну Боб Гувер встретил военным пилотом. В июне 1944 года над Средиземным морем его Spitfire был сбит немецким асом. Гувер попал в плен и провел больше года в немецком лагере Stalag Luft I. Но Боб не был бы Бобом, если бы смирился. В самом конце войны, воспользовавшись неразберихой, 20 апреля 1945 года он, при помощи других заключённых бежал из лагеря. Для этого использовал доску, которая могла с перел

Какое подразделение Гитлера первым осознало, что «легкой прогулки» на Восток не будет? Ответ на этот вопрос хранят руины Брестской крепости. Именно туда 22 июня 1941 года нанесла свой удар 45-я пехотная дивизия вермахта. Элитное, подготовленное, не знавшее поражений австрийское соединение шло на штурм с оркестром, а ушло — в небытие. Сегодня мы расскажем историю дивизии, которая первой в вермахте ощутила на себе всю ярость русского сопротивления. В состав вермахта вошла в 1938 году, будучи до этого 4-й австрийской дивизией. 45-я пехотная дивизия была сформирована в 1938 году в австрийском Линце, сразу после аншлюса. Гитлер питал к ней особые чувства — это была «его» землячка. Дивизия была укомплектована австрийцами. Крепкие, спортивные мужчины, привыкшие к альпийским переходам. Они триумфально прошли Польшу, брали Францию. На их счету практически не было серьезных потерь. Они верили в свою непобедимость и в гений фюрера. Перед отправкой на Восток командир дивизии генерал-лейтенант Фриц

Представьте себе: 1526 год. С одной стороны — потомки Чингисхана и Тамерлана, закаленные в степных войнах Центральной Азии. С другой — легендарные раджпуты, индийская каста воинов, для которых смерть в бою была высшей честью. Падение Делийского султаната не принесло Индии мира. Оно лишь открыло двери для величайшего и самого кровавого противостояния эпохи. Сегодня мы расскажем, как пришелец из Ферганы, Захир-ад-дин Мухаммад Бабур, столкнулся с «рыцарями» средневековой Индии и как пушки изменили судьбу субконтинента. После победы при Панипате в 1525 году Бабур захватил Дели и Агру. Но он понимал: покоренные делийские султаны были слабы. Настоящим хозяином Северной Индии был другой человек — Рана Санга, правитель Мевара и лидер Раджпутской конфедерации. Рана Санга был живой легендой. В боях он потерял глаз, руку и был искалечен в ногу, а на его теле насчитывалось более 80 шрамов от мечей и стрел. Раджпуты презирали смерть. Их кодекс чести требовал либо победы, либо гибели в бою (ритуал Ш

Конец XV — первая половина XVI века. В Европе бушует Эпоха Возрождения: Леонардо да Винчи пишет «Мону Лизу», Микеланджело расписывает Сикстинскую капеллу, а Колумб открывает Америку. В это же время на белорусских землях, входивших тогда в состав Великого княжества Литовского (ВКЛ), жил человек, масштаб личности которого не уступал титанам Ренессанса. Его звали Франциск Скорина. Он был не просто первопечатником, а настоящим «человеком мира»: доктором медицины, ботаником, переводчиком, писателем и дипломатом. Как сын купца из Полоцка смог совершить культурную революцию и почему его наследие сегодня одинаково дорого и белорусам, и россиянам? Давайте разбираться. Франциск родился около 1490 года в Полоцке — одном из древнейших и богатейших городов современной Беларуси. Его отец торговал кожей, но младшего сына манила наука. Получив базовое образование дома, Скорина отправляется в Краковский университет, где получает степень бакалавра философии. Но этого ему мало. Он едет в Италию — в Падуа

Алтай. «Пастбище небес» — так называют плато Укок на стыке границ России, Монголии, Китая и Казахстана. Это суровое, безмолвное место на высоте более 2000 метров хранит тайны, которые переворачивают наши представления об истории. В 1993 году здесь была сделана находка, которая потрясла научный мир и вызвала панический страх у местных жителей. Археологи раскопали неповрежденную ледяную линзу кургана Ак-Алаха-3. То, что они увидели внутри, до сих пор заставляет сердца биться чаще. Обычно от древних захоронений (а укокским курганам более 2,5 тысяч лет) остаются только кости и металл. Но Укок преподнес ученым невероятный подарок. Из-за климатических особенностей вода, проникавшая в могильные камеры, замерзала, превращая их в гигантские подземные холодильники. В этих ледяных саркофагах время остановилось. Археологи извлекли из мерзлоты не просто скелеты, а шерстяную одежду, войлочные ковры, деревянную посуду, конскую упряжь и даже остатки пищи. Но главным открытием стала «Принцесса». Молода

Если вы любите настоящую, не «причесанную» учебниками историю, то знаете: великие государства редко погибают в один день. Они распадаются со скрипом, порождая волны, которые бьют по соседям еще не одно столетие. Именно это происходило в XV веке с Улусом Джучи, который мы привыкли называть Золотой Ордой. В 1428 году на ее руинах произошло событие, определившее судьбу современных Казахстана, России и всей Центральной Езии. Молодой и амбициозный султан Абулхаир заявляет свои права на власть. 1428 год. Степь бурлит. Тохтамыш повержен, Едигей убит, сибирские ханы режут друг друга за власть. В этой кровавой бане на курултае (съезде степной знати) ханом провозглашают 16-летнего Абулхаира из династии Шайбанидов (потомков Чингисхана). Казалось бы — мальчишка. Но этот юноша обладал железной хваткой. За короткое время он объединяет разрозненные племена от Яика (Урала) до Иртыша. Новое государство в источниках назовут Узбекским улусом (или Ханством Абулхаира). Абулхаир-хан совершил классическую ош

Каждый, кто интересуется историей бронетехники Второй мировой, наизусть знает знаменитый «Артштурм» — самоходку StuG III. Она стала самым массовым немецким гусеничным бронеходом той войны. Но сегодня мы поговорим о её «старшем брате», которого на фронте наши бойцы опасались ничуть не меньше, а порой и больше. Речь пойдет о 10,5 cm Sturmhaubitze 42 (StuH 42) — тяжелой артиллерийской «дубине» пехотных дивизий Вермахта, созданной на базе всё того же безотказного танка Pz.Kpfw. III. В начале войны немецкие StuG III вооружались короткоствольными 75-мм пушками. Они отлично справлялись с поддержкой пехоты, разрушая ДЗОТы и расчищая дорогу пехоте. Но когда на поле боя выкатились наши Т-34 и КВ, немцам пришлось срочно перевооружать свои самоходки длинноствольными орудиями StuK 40 с высокой баллистикой. Противотанковые возможности «Штуга» выросли в разы, но возникла другая проблема. Осколочно-фугасный снаряд длинноствольной 75-мм пушки имел слишком тонкие стенки и содержал мало взрывчатки. Борот