Члены командования Тихоокеанским флотом на мгновение оцепенели. В помещение вбежал дежурный офицер и доложил им о взрыве ядерного реактора.

Уже через несколько минут заместитель командующего ТОФ вице-адмирал Николай Ясаков, начальник политуправления вице-адмирал Александр Славский и сопровождавшие их лица находились на борту катера «Тайфун», который на всех парах несся в бухту Чажма.

На территории судостроительного завода, куда они высадились, было совершенно безлюдно. Начальство не поверило полученной информации и в ответ на сбивчивый доклад местного офицера, явно пребывавшего в состоянии шока, Ясаков разразился гневной тирадой.
«Вы думаете, что говорите? — бушевал он. — Если бы произошел ядерный взрыв, здесь была бы пустыня! Ведите нас к месту происшествия!»

Вскоре адмиралам открылась страшная реальность. На месте реакторного отсека атомной подлодки К-431 зияла огромная рваная воронка. На пирсе и на берегу валялись обломки разорванного металла и фрагменты человеческих тел. Тогда еще никто не знал, что в бухте Чажма произошла одна из крупнейших радиационных катастроф в истории человечества. До Чернобыля оставалось всего восемь месяцев.

Развитие мирного атома началось в СССР во второй половине 1950-х годов. По всей стране словно грибы после дождя вырастали атомные электростанции. Вслед за первыми энергоблоками Белоярской и Нововоронежской АЭС строились объекты на Украине, в средней полосе РСФСР, в Закавказье и даже за Полярным кругом.

«Мы приступили с опозданием на десять лет к широкому их строительству и потому рванули с места в карьер, экономя на защитных "колпаках" и прочем, чтобы только больше, больше за те же самые средства», — вспоминал физик-ядерщик Валерий Легасов.

Первая радиационная авария на атомной подводной лодке произошла еще 4 июля 1961 года. В тот день экипаж ракетной АПЛ-19, первой в СССР, нес боевую службу в Северной Атлантике и столкнулся с проблемами в первом контуре охлаждения реактора. Катастрофы удалось избежать, однако большинство моряков при ликвидации аварии получили облучение. Девять человек скончались, остальные попали на госпитальные койки и получили различные группы инвалидности.

Власти держали происшествие в строжайшем секрете. Со всех оставшихся в живых взяли подписку о неразглашении. Родственникам пострадавших откровенно врали. Так, родителям одного из моряков сказали, что их сына ударило током.

Прошло еще 20 лет. В апреле 1985 года атомная подводная лодка К-431 перешла из залива Владимира в Японском море в бухту Чажма для замены отработавшего ядерного топлива.
Перегрузкой ядерного топлива на К-431 предстояло заняться личному составу Береговой технической базы (БТБ). Руководил ею капитан 3-го ранга Вячеслав Ткаченко, у которого, как говорили потом, шла черная полоса в жизни.
Эта операция, на которую обычно отводится 45 суток, изрядно затянулась: по плану работы должны были закончиться еще в конце мая, однако из-за различных накладок не управились и к августу. На ответственных лиц, занимающихся перезарядкой, вышестоящим командованием постоянно оказывалось давление на ускорение срока перезарядки ядерных реакторов.

9 августа, когда уже была установлена на место и уплотнена тяжелая верхняя крышка реактора, обнаружилась ее негерметичность; при гидравлических испытаниях крышка ЯР стала пропускать теплоноситель: причиной течи стал огарок электрода, который был оставлен на уплотнительном медном кольце. Спешка и халатность сварщика и начальника смены перегрузки, который был обязан лично удостовериться в отсутствии посторонних предметов на комингсе, положили начало дальнейшим трагическим событиям.

В нарушение инструкции офицеры перегрузочной команды не доложили о случившемся. Они решили вернуться на подлодку на следующий день и устранить неполадки. Моряки не сомневались, что все пройдет гладко: решили поднять крышку реактора, очистить кольцо и поставить крышку на место.

10 августа с утра в субботу начали переделывать все заново. Команду «Атом», как это должно делаться при проведении такой операции, по кораблю не объявляли. На К-431 и ПТБ-16 личный состав находился на боевых постах.
Рассчитали расстояние, на которое кран мог бы поднять крышку так, чтобы не началась цепная реакция. Однако они не знали, что вместе с крышкой вверх пошла компенсирующая решетка и остальные поглотители. Создалась критическая ситуация, дальнейший ход событий зависел от малейшей случайности.

Дальше в дело вмешался роковой случай — ровно в полдень в бухту с моря неожиданно ворвался небольшой кораблик-торпедолов, предназначенный для вылавливания учебных торпед после стрельб. Несмотря на предупреждающие сигналы на брандвахте, он прошел через Чажму на высокой скорости, подняв большую волну. Она качнула плавмастерскую с краном, крышка реактора дёрнулась вверх со всей системой поглотителей, и сам реактор вышел на пусковой уровень.

Произошла цепная реакция. Выделилось огромное количество энергии, произошел выброс вверх всего, что было в реакторе, над ним и рядом с ним. Перегрузочный домик сгорел и испарился, сгорели в этой вспышке офицеры-перегрузчики, кран на плавмастерской вырвало и выбросило в бухту.

Около 6 млн. кюри было выброшено в атмосферу, рассеялось по акватории бухты, на территории завода и в окрестностях. В воздухе отчетливо чувствовался запах озона. Пятитонную крышку реактора подбросило вверх, после чего она ударилась о борт стоявшей рядом ПМ-133 и свалилась обратно внутрь своего родного отсека, пробив прочный корпус К-431. Находившиеся в реакторном отсеке восемь офицеров и два матроса погибли мгновенно.

Вода из бухты хлынула в реакторный отсек. Все, что было выброшено в момент взрыва, падало дождем на корпус К-431, рядом стоящие суда, акваторию бухты, пирсы, завод, сопки. В считаные минуты все вокруг взорвавшегося атомохода, попавшее в след выброса, стало радиоактивным. Реакция шла 0,7 секунды, мощность излучения составила выше 50 тысяч рентген.

От взрыва в реакторном отсеке возник сильный пожар, а по правому борту подлодки образовалась длинная трещина шириной несколько сантиметров. Кабели электропитания с берега оборвало, и отсеки погрузились во тьму. Через щели внутрь начала поступать морская вода.

Экипаж К-431, разделенный взрывом на две части, оказался в критическом положении. В первый момент многие не поняли возникшую опасность радиации, а когда все-таки осознали случившееся — не все смогли держать себя в руках.

Часть личного состава просто сбежала с подводной лодки. Замполит укрылся в своей каюте на плавучей казарме (ПКЗ), в целях нейтрализации радиоактивности выпил спирта и отключился. Оставшиеся моряки вступили в борьбу за корабль и собственную жизнь

Когда оправились от первого шока, бросились на ликвидацию аварии. События развивались по худшему сценарию: неподготовленные люди занялись ликвидацией пожара. При этом использовались не все положенные средства индивидуальной защиты. Говорили, что грязь растащили по военному поселку.

К 16 часам удалось потушить пожар на аварийной подводной лодке. К месту ЧП подтягивались силы из числа личного состава кораблей и судов, береговой базы перезарядки, военно-строительных отрядов, 4-й флотилии подводных лодок, из соседних гарнизонов (всего в те дни участвовало в ликвидации последствий аварии в Чажме свыше двух тысяч человек). 

Нагрянувшее к вечеру 10 августа на место ЧП высокое флотское начальство, не осознавшее в полной мере случившегося и его последствий, приказало «к понедельнику ликвидировать все последствия аварии», то есть к 12 августа. А все, что с ней связано, тотчас упрятали за гриф секретности, при этом выдвинув легенду: мол, ничего страшного не случилось, просто на подводной лодке «произошел взрыв аккумуляторной батареи». Мало того, всех заставили расписаться в том, что произошел пожар на заводе (!?). 

Поселок, в котором проживало свыше 12 000 человек, находился за сопкой примерно в 2 км от места трагедии и взрыва люди не слышали. И только часа через полтора, когда с завода прибыла машина и без каких-либо объяснений стала спешно собирать представителей службы дозиметрического контроля, людей стала охватывать тревога. К вечеру поползли тревожные слухи о каком-то страшном взрыве на атомоходе. Что делать, жители поселка не знали, а информировать о ЧП их никто не собирался. 

Между тем, уже в первые сутки после аварии в госпитале п.Тихоокеанский и в спецотделении главного госпиталя ТОФ насчитывалось 114 человек, получивших высокие дозы радиоактивного облучения.

Часть пострадавших была переправлена спецрейсом в военно-лечебные учреждения Ленинграда. Останки 10 погибших, собранные буквально по частям в разных местах бухты (по ним удалось опознать только флагманского механика капитана 2-го ранга В.Целуйко и командира 3-го дивизиона БЧ-5 капитана 3-го ранга А.Дедушкина), из-за их немыслимой радиоактивности предали огню в печи одного из заводов Большого Камня, а затем символический пепел поделили на 10 металлических капсул и захоронили на большой глубине в земле под толстым слоем бетона на территории могильника с радиоактивными отходами на мысе Сысоева.

Реакторный отсек аварийной лодки также залили бетоном, чтобы ослабить излучение. К-431 поставили на понтоны и 23 августа отбуксировали в бухту Павловского, где поставили в зоне строгого режима рядом с другими аварийными атомоходами. 

В замурованном бетоном отсеке, как показывают приборы контроля, радиационная обстановка весьма неблагоприятная, излучение, исходящее от реактора, достает до пирса. В последние годы К-431, как и другие стоящие рядом с ней аварийные атомные подводные лодки по причине обветшавшего, прогнившего корпуса неоднократно пыталась затонуть.

Повышенную дозу облучения получили 290 человек. У 10 развилась острая лучевая болезнь, а еще у 39 отмечена лучевая реакция. К середине 90-х число только официально выявленных пострадавших превысило 950 человек. От лучевой болезни скончалось несколько участников ликвидации аварии. Печальный список не закрыт. Упоминавшийся уже горячечный приказ флотоводцев «ликвидировать к понедельнику (к 12 августа 1985 года) последствия аварии» не был выполнен не то что «к понедельнику», но и спустя десятилетия.

15 сентября 1985 года специальная госкомиссия закончила расследование причин теплового взрыва реактора на атомной подводной лодке К-431. А потом были следствие и суд. Капитан 3-го ранга В.Ткаченко виновным себя признал полностью. С учетом обстоятельств, смягчающих ответственность Ткаченко, (в том числе и того, что он получил радиационное облучение, соответствующее тяжким телесным повреждениям, опасным для жизни, утратил общую трудоспособность), суд посчитал целесообразным применить к нему ст. 44 УК РСФСР и 15 июля 1986 года приговорил к лишению свободы сроком на 3 года условно с испытательным сроком 1 год. 

После чего уголовное дело, помеченное грифом «Совершенно секретно», было скрыто за семью печатями в архиве, как и сама катастрофа.

В 1992 году удалось осуществить то, что не сделали сразу: перезахоронить в специальный могильник радиоактивный хлам, который сваливали во время очистных работ в обычные ямы, вырытые неподалеку от поселка. На момент его перезахоронения он «выдавал» свыше 600 мР/час. И спустя годы в Шкотово-22 по-прежнему остается целый ряд локальных мест с радиоактивными аномалиями, опасными для людей. Это, прежде всего сам эпицентр аварии и бухта, на дне которой осело около 75% радиоактивного выброса. Его след под воздействием подводного течения отмечен в донных отложениях залива Стрелок и восточной части Уссурийского залива. Есть такие места и в жилой зоне, на территории промышленной зоны и примыкающего к ней леса, по побережью Чажмы.

По материалам Дмитрия Окунева и © simvolika org