ГРУСТINET

Вот повезло так повезлооо!!!

Кто был на дне, тому и берег – небо, Кто не дышал, тот ценит каждый вдох, А голодавший – от краюхи хлеба В пыль не смахнёт рассыпавшихся крох. Хранит здоровье, кто болезнь изведал, Осмеянный не ищет пьедестал, Быстрее добивается победы, Кто был сражён, но выжил и восстал... Нас очень трудно научить словами, Самим всё надо в жизни испытать: Своими перетрогать всё руками, Своим горбом все тяготы поднять. Над выстраданным мы всегда дрожим, Дарёным же не слишком дорожим… Анна Опарина От Анастасии Душевской

Психолог плохого не посоветует...

У старца Николая Гурьянова был любимый кот по кличке Липа «Батюшка от своего домика идёт к храму, – вспоминает один из очевидцев. – Вокруг – толпа паломников, а сбоку и чуть сзади бежит Липа. Прошли уже полдороги, но Липа от батюшки не отстаёт. Он батюшку очень любил и бегал за ним, как собачка. Батюшка вдруг оборвал разговор с паломниками, оглянулся и ласково сказал: «Липушка, иди домой!» Кот послушно развернулся и побежал назад, подавая всем нам пример беспрекословного послушания». После кончины отца Николая осиротевший Липа неподвижно часами сидел у места упокоения хозяина. Его уносили домой, но Липа всё равно возвращался. Многие видели, как кот плакал.

Если мой любимый человек мне изменяет, значит считает меня ничтожеством. А если я ничтожество, значит, и он тоже ничтожество, потому что меня выбрал!.. В таких случаях я просто уходила... Навсегда... Людмила Гурченко

Суп - это еда для бедных. Так Kира Петровна считала. И презрительно кривилась, когда сосед по коммуналке дед Прохор над кастрюлькой колдовал. Старичок любовно супы готовил. Бережно резал овощи, тонкими пластиками мясо и сало. Кира Петровна крутила пальцем у виска, а дед с содержимым супа даже разговаривал: - Bарись, миленькая картошечка! Капусточка, не подкачай, матушка! И супы у деда Прохора получались красивые такие. А еще он вкусно ел. Причмокивал, жмурился от удовольствия. Mимо, презрительно скривившись, проплывала величаво Кира Петровна. То салатик изысканный несла. То ананасы с курицей. - Чего с него взять, беднота. Пристал к своему супу! Потому что ничего другого не видит. То ли дело я. Всегда что-нибудь этакое изобрету. И самой в радость, и гости довольны! - говорила Кира Петровна. Больше всего дед Прохор борщ уважал. И знал какой-то секрет приготовления, потому что он у него просто потрясающий получался! А потом Кира Петровна заболела. И все лежала, не вставая. К ней знакомая приходила, потчевала деликатесами. Да только хворая их уже есть-то не могла. Кожа почти прозрачная стала, ручки высохли. Наблюдал за этим дед Прохор, пытливо поглядывая из-под кустистых бровей. И однажды появился у соседки на пороге с тарелочкой. Та хотела деда прогнать, да сил не было. А тот присел на стульчик. От тарелки шел божественный аромат. И вдруг Кире Петровне до такой степени захотелось этого самого супа, который она никогда не готовила и презрительно о нем отзывалась. - Слышь, соседка. Покормлю я тебя. Знаю, не уважаешь ты супы. Но надо, милая. Желудочек нужно погреть! Я тебе сварил куриный супец, с мятой. Мигом на ноги встанешь, - и дед Прохор, приподняв Киру Петровну, принялся ее кормить с ложечки. Так и ходил к ней. То гороховый принесет, то рассольник, то борщ. И встала-таки Кира Петровна на ноги! Одни говорят: лечение помогло. Но большинство уверено - супы дедовы. Потому как нельзя без них человеческому организму. И Кира Петровна теперь всегда себе суп готовит. И больше не называет это едой для бедных. Борщ знатный ее дед Прохор варить научил. И сидят теперь. Причмокивают от удовольствия. Едят вдвоем суп. © Палыч

Как дьявол позволил себя перехитрить В Ютландии когда-то жил священник, который умел не только читать молитвы. Однажды из одной усадьбы к нему приехал посланец, попросивший немедленно отправиться с ним, поскольку требовалась срочная помощь. Оказалось, что владелец имения продал душу дьяволу, чтобы получить большие богатства, и теперь дьявол явился за ним, поскольку время договора истекло. Священник прибыл в дом как раз в тот момент, когда дьявол собирался утащить хозяина особняка. Священник принялся просить отсрочить срок контракта на год, затем на месяц, потом на неделю или хотя бы час — но дьявол не уступал. Тогда священник показал на горящую свечу и спросил: «Ты оставишь его на земле, пока не догорит эта свеча?» На это дьявол согласился, но священник после этого тут же погасил свечку и сунул ее в карман. После этого дьявол был вынужден оставить владельца замка в покое, и тот настолько сильно изменил свою жизнь, что у дьявола больше не было причин его забрать. Бенджамин Торп «Нордическая мифология»

В первой половине жизни очень много места занимает любовь и всякие страсти. Ещё много времени отнимает работа, на которую, хоть и сам не понимаешь, нужна она тебе или нет. Бегаешь как заяц, чтобы только заработать денег… А потом наступает момент, когда все ненужное «отшелушивается», и ты понимаешь, какой молодец Создатель, что создал вот такое небо, вот такие деревья и тебя. Виктория Токарева

Советы от известного пикапера Саши ЧЕРНОГО. Руководство для флирта в квартире. Придя в общество, осторожно вскинь глаза и реши, какая из девиц или дам создана для тебя. Если ни одна, не насилуй себя и не руководись пословицей о безрыбье. Избрав, отведи в сторону хорошо знакомого, узнай деликатно биографию и топографию ее, сядь напротив, сделай возможно умные и понимающие глаза и смотри на лампу. Пересядь поближе и, пряча грязные ногти, спроси желудочным шепотом: «Вы любите Пана?» Услышав неизбежное: «Еще бы!», помолчи пять минут и закрой глаза ладонью. Отмахнув головой поток внезапных мыслей (для вида), настойчиво, просто и изумленно оброни: «Какое у вас лицо?!» Она поймет это всегда в желательном для себя смысле. И если ее зрачки слегка потеплеют, протяни под столом носок ботинка (со скоростью 2 миллиметров в минуту) и, как дыхание ветра, коснись ее ногой. Когда, в ответ на пожатие, ее нога вздрогнет и уплывет под черную пасть дивана, заговори сразу бурно, негромко и песнопенно: О — бескрылости жизни, стенах, девятой симфонии, атласе ее дыхания, стенах, уходе Хомякова, холодных вершинах одиночества, стенах, грубой квартирной хозяйке, «Вехах», стенах... И вдруг... остановись. Обведи глазами курящих и некурящих, пьющих чай и непьющих, сделай тонко-презрительно-сострадающе-саркастически-негодующее лицо, внезапно, словно чудо, найди фиалки (или маслины — если она брюнетка) ее глаз: вспыхни и зарозовейся. Ты и она. Она и ты. Только в этом смысле должна она понять тебя. Иди дальше: «Здесь трудно говорить... невыносимо молчать... невозможно думать». И полным аккордом виолончели, шумящим призывом спроси: «Когда?..» В ответ на возможное молчание (75–90%) опрокинься: «И вы любите Пана?! О! Вы такая же, как все?! О! Пять минут знакомства и вопрос „когда?“. Это „неприлично“?! Дерзко?! О!.. Но я думал, что вы...» И гордо умолкни. Придя к ней через день на квартиру, начни с Никиша и садись непременно против входных дверей. От Никиша перейди к жизни, от жизни к себе. Среди вдумчивой и затаенно-детско-искренней фразы о своей последней поездке в Териоки коснись ее мизинца и спроси: — Вы бегаете на лыжах? И, не давая ей опомниться, возьмись за мизинец и разлейся: «Лыжи! Вы не бегаете на лыжах! Такая хрупкая (или мощная) фигурка на искристом снегу (возьми два пальца), холод обжигает лицо, птицы изнемогают и отстают (возьми три пальца)... ветер смеется в глаза и целует руки... вот так... вот так» (попробуй показать — как). Если она встанет, скажет: «Негодяй!» и нажмет кнопку, подыми на нее холодно-рассеянные глаза, скажи: «Дура!» — и уходи. Если она этого не скажет.... © Саша Черный (1910 г)