Мы продолжаем исследовать средневековое студенчество и выяснять, насколько оно похоже на современное. В предыдущей части мы затронули тему поступления, быта и дедовщины. Здесь мы расскажем про саму учебу, попойки, хулиганства и бунты студентов в Средние века.

Средневековые университеты обучали студентов на четырех факультетах: факультет свободных искусств, права, медицины и богословия. Свободные искусства были начальным уровнем и большая часть ограничивалась именно им. Те же, кто был амбициознее, обучались и другим дисциплинам ради лучшего диплома. Ученые мужи тех лет возмущались засилью ни на что не годных гуманитариев, и с тех пор ничего так и не изменилось.

В свободные искусства входили так называемый тривиум (грамматика, логика, риторика) и квадриум (арифметика, геометрия, музыка, астрономия). Медицинские предметы делились на естественные (анатомия и физиология), неестественные (гигиена и диетология) и противоестественные (патология). На юридических факультетах изучали римское право и комментарии к нему, а факультеты богословия натаскивали учеников в схоластике и философии.

Кстати, если вы забыли или не читали предыдущую статью, то напомню: в ней мы для наглядности взяли типичного студента, Манфреда из швейцарского Базеля и теперь смотрим на жизнь школяра его глазами.

Расписание занятий в университете было похоже на нынешнее: учебный год состоял из двух полугодий, а пары точно также так же шли с утра до вечера. Если бы наш Манфред был приличным учащимся, то его распорядок дня был бы примерно таким: пробуждение в 4 утра, молитва и сборы; лекции с 5 до 10, обед, обсуждение пройденного. После обеда в качестве развлечения полагалось чтение античных классиков, в час дня — снова лекции и так до 5 вечера. Затем — домой, ужинать, заниматься с репетиторами и снова читать по-гречески и по-латыни. Остаток дня — музицирование и прогулки.

На занятиях студенту полагалось восседать на полу и писать на коленях, считалось, что это усмиряет гордыню и возвышает преподавателя. Однако более богатые заставляли слуг таскать за собой на занятия удобные скамейки.

То, как проходила пара, зависело от авторитета лектора. Часто студенты вели себя просто по-свински: намеренно шумя, уходя с урока, сидя спиной к учителю и издеваясь над ним. Но уважаемый профессор и хороший оратор мог собирать полные аудитории, став чем-то вроде местной звезды, перед которой студенты преклонялись. Некоторые харизматичные лекторы собирали столько последователей, что основывали новый университет или даже становились во главе религиозной секты.

Диспуты были любимым спортом студентов. Хороший диспут проходил как футбольный матч и часто дело доходило до драки. Формально диспуты — это часть учебного процесса и обязаловка, но в Средние века студенты просто обожали споры. Азарт, с которым проводился диспут, был похож на спортивный: принимались ставки, существовали лиги и полагались материальные призы.

Мастер диспутов мог стать богачом, гастролируя со своими выступлениями, так что в этом деле вскоре появилось множество хапуг и даже шарлатанов. Конкуренция стала такой жестокой, что в ход пошло уже не изысканное красноречие, а кулаки, скамейки и шпаги. Известны случаи, когда во время научного спора противники мутузили и даже кусали друг друга на потеху публике.

Одна из главных проблем средневековых университетов состояла в том, что они готовили исключительно теоретиков. Но даже при таком подходе не удавалось обойтись совсем без практики, экспериментов и нововведений. К примеру, профессор из университета Эрфурта смастерил и приспособил «волшебный фонарь» для показа картинок из Гомера. Однако студенты (а мы помним, что почти все они были вчерашними деревенщинами, вроде Манфреда), испугались циклопа Полифема. Причем испугались настолько сильно, что начали истошно вопить и убежали с занятий.

Особенно история с ужасным Полифемом забавна потому, что в то же самое время студенты в Средние века вовсе не боялись трупов. Вскрытия стабильно собирали толпы народа, в том числе молодых дам, которые приходили в анатомический театр в масках. Добыть трупы можно было легально (но не больше четырех в год) или же нелегально, но опасно и дорого.

В Средние века студенты были в праве сами выбирать сложность выпускного экзамена, который они будут сдавать. Соответственно, дипломы по результатам они тоже получали разные. Итак, предположим, наш студент после трех лет зубрежки, попоек, голода и холода решился сдавать экзамен. Что его ждет? Все эти годы Манфред, согласно местным правилам, разговаривал на латыни даже с другими студентами, лекции он также слушал и записывал на том же языке. Это, как минимум, означает, что экзамен он с треском не провалит.

Поскольку наш подопечный — гуманитарий, он сдает классический университетский экзамен из трех ступеней: предзащита, защита и диспут, который он должен выиграть. Последнее было формальностью; запороть выпускные экзамены было также трудно, как и дожить до них. Спрашивали студентов очень строго, а экзаменаторы вели себя как настоящие черти, однако при этом бывало так, что в течение 20 лет ни один студент не проваливал экзамен.

Если бакалавр хотел продолжать учебу, его ждали степень лиценциата, а затем магистра и даже доктора, на каждой из ступеней было необходимо сдавать свои экзамены со своими правилами и трудностями.

Но Манфред, за которым мы наблюдали, совсем не таков. Во-первых, потому что он по горло сыт ученичеством, а во-вторых, потому что значительную часть всех этих лет он провел за развлечениями, проказами и даже драками.

Кроме всех бед, которые сваливались на поступившего в университет, у ученичества были и прекрасные стороны. Это были самые вольные годы средневекового студента: он избавлялся от контроля родителей и еще не начал полную тягот жизнь в феодальном цеху, лавке или на ферме. Ради тех доходов, которые университет приносил городу, на проказы и веселье студентов были готовы смотреть сквозь пальцы. Кабацкое пьянство, проституция, азартные игры — все это не просто не пресекалось, но поощрялось, ведь приносило в бюджет города едва ли не большую часть денег.

Кабаки в студенческих городах были центром социального притяжения: в них пили, ели, писали свои произведения и даже диссертации. Кроме того, любой, даже самый замшелый трактир, был устроен так, чтобы в нем оставалось место для танцев и, если уж на то пошло, драк. Студенты, которым хватало денег, не просто обожали просиживать в кабаках, но зачастую находились там большую часть дня. Там было натоплено, кормили свежей едой и поили вином и пивом.

Допустим, Манфред, к которому мы уже прикипели всей душой, закончил свои дневные занятия (или вовсе сбежал с них) и теперь желает просто развлечься. Где и как он может повеселиться на папашины талеры? Да все тут же, в кабаке, где можно не только выпить с товарищами, но и поиграть в азартные игры. Студенты просаживали деньги в карты, кости, в шары (что-то вроде боулинга), бильярд и даже стрельбу из лука на спор. Причем хозяин заведения принимал оплату за свои услуги не только в деньгах, но и вещами, что довольно очевидно делало его также скупщиком краденного. Любопытно, что в таких местах развлекались не только студенты, но и сами преподаватели и нередко общие попойки оканчивались потасовкой.

Одна из главных причин, по которым средневековых студентов тянуло в кабаки — это молоденькие служанки, которых владельцы заведений набирали в качестве приманки. Ни для кого не было секретом, что они не только разносят еду и хмельное, но и оказывают более интимные услуги своим посетителям. Другими способами получить желаемое для блудливого студента были посещение общественных бань и встречи с актрисами бродячих театров. И то и другое заведение было скорее ширмой для практически не прикрытой проституции.

Помимо полулегальных способов, во многих городах и регионах средневековой Европы существовали и совершенно открытые бордели и кварталы, где жили публичные женщины. В Авиньоне (который долгое время был резиденцией Папы Римского) легальные проститутки пользовались личным покровительством Папы и платили ему пошлину. Говорили, что их начальница, которую в шутку называли «аббатиса», не имела права отказывать студентам и обязана была обслуживать их бесплатно.

Разумеется, бедные студенты развлекались не только с профессиональными блудницами, но и заглядывали к обычным молоденьким горожанкам. Одной из вещей, которую мог бы сделать Манфред, чтобы получить неимоверное уважение у товарищей — это переспать с дочерью преподавателя.

Подобное поведение описывалось расхожей фразой: «комментировать труды Кюжаса», что отсылает к истории о дочери профессора Кюжаса, которая рано пошла по рукам и радовала студентов всю свою жизнь.

В Средние века праздники занимали около 150 дней в году. Разумеется, многие из них были сугубо церковными и не особо веселыми, но значительная часть светских праздников проходила невероятно весело, пьяно и даже буйно. Студенты были душой и центром любого городского праздника; они бродили по городу, устраивали пляски. Один из самых интересных праздников Франции — «Жирный Вторник», во время которого студенты и преподаватели закидывали прохожих апельсинами и никто не имел права укорять их за это.

Шестого января студенты выбирали короля, который в благодарность за это предоставлял им выпивку и факелы для того, чтобы можно было пить даже после захода солнца. Затем должность «короля» трансформировалась в аббата, чьи обязанности были еще шире: он отвечал за то, чтобы его подопечные никогда в жизни не трезвели и предавались распутству. Когда университетское правление Парижского университета жестоко пресекло такую практику, студенты провели торжественный ритуал «воскрешения аббата» и все началось снова.

Кроме милых сердцу пьянства и разврата, студенты развлекали себя игрой в комедиях и фарсах, а также игрой на музыкальных инструментах и плясками под них. С помощью музыки можно было заработать, и многие создавали небольшие оркестры, которые называли «sopistas», то есть «суписты» — они буквально работали за еду. Кстати, отец Манфреда, будучи весьма неглупым человеком, посоветовал сыну заранее научиться хотя бы азам игры на арфе. Обычный для швейцарцев инструмент, которым развлекали себя даже крестьяне, среди французов вызывал просто фурор. В общем, придя в кабак, наш подопечный мог уйти оттуда неплохо подзаработав, да еще и хорошенько выпив.

Отдельным развлечением были казни, которые проводились с приятным для средневекового глаза разнообразием и даже театральностью, так что в Париже бытовала практика продажи билетов на самые удобные для зрителей места. Зрелище какого-нибудь колесования или повешения могло стать приятным отдыхом после занятий в университете. Более того, студентов старались не пускать в первые ряды, поскольку те любили вмешиваться в проведение казни или мешать палачу.

Город, в котором находился университет, получал несомненные прибыли от такого соседства. Но те же самые студенты, которые делали город богатым и развивающимся, подчас превращали жизнь обывателей в кошмар. Школяры, которым не было и восемнадцати, буянили, хулиганили, пили на улицах и горланили песни, приставали к прохожим, затевали драки. Кроме того, многие из них не гнушались грабежами и практически все совершали набеги на фруктовые сады и обожали вламываться на свадьбы случайных горожан.

О том, как именно безобразничали студенты в Средние века, можно судить по некоторым из запретов, которые были прописаны в уставе: «проводить ночь вне дома, забавляться по воскресеньям с мирянами, купаться по понедельникам, слоняться по рынку по средам, драться с малышней, марать книги во время службы, производить беспорядки, говорить глупости, рубить деревья, мешать палачу, когда он исполняет обязанности, декламировать комедии в церкви и на кладбище» и так далее.

Случалось, небольшой дебош или конфликт с властями или местными жителями перерастал в массовые драки с убитыми и раненными. Например, во время студенческих драк с горожанами Парижа в 1223 году было убито и скинуто в Сену 320 студентов. Веком позже разъяренная толпа разрушила 14 общежитий в Оксфорде, убив 20 студентов. Еще один случай — конфликт студентов с монахами, который закончился пальбой из аркебуз из окон общежития и массовым побоищем. В тот раз пришлось вводить военное положение, и с буйными студентами разбирались уже хорошо вооруженные солдаты.

Последний экзамен был одновременно и проводами студента: он становился взрослым мужчиной, в ознаменовании чего обязан был упиться вусмерть. И вот, наконец, прошло три года с поступления. Манфред из Базеля прошел все мыслимые и немыслимые препятствия во время учебы, испытал все возможные для студента удовольствия, потерял один передний зуб во время студенческих волнений и получил несколько шрамов от побоев. Его экзамен, который начинается как Страшный Суд, уже к моменту последнего диспута завершается попойкой в честь новоиспеченного бакалавра и уважаемого человека.

По традиции тех лет, в воздух кидается изюм, а профессора уже во время экзамена поедают закуски, запивая их винами. В согласии с негласным правилом, пьянка в честь сдачи должна быть такой, чтобы каждый участник был рад, что вообще пережил ее.