Мистика,паранормальное (Истории из жизни)

Вышел из магазина в другом мире. Реальная история В городе Волжском Волгоградской области Михаил Оболкин утверждает, что в 1995 -ом году попал в иную версию Волжского, выйдя из небольшого магазина. Самый обычный выходной день ничего необычного не предвещал, и житель маленького городка Волжского Михаил Оболкин, как всегда, вышел из дома по направлению к местному небольшому магазину за продуктами, закупиться. Зайдя в магазин, он купил необходимые для выживания продукты в лихих 90-х, но стоило только выйти из магазина, как он заметил, что город резко опустел: не было ни одного человека, а в окнах не горел свет. Также пейзаж различался: трамвайные пути шли не там, где обычно, а памятник Ленину отсутствовал. Он не понял, что произошло, и, возможно, подумал, что это банальный розыгрыш или он сошёл с ума, но психическими расстройствами Михаил никогда не страдал. Он всё продолжал идти и идти на автомате и увидел странную тень в плаще. - Странно, кто в жару ходит в такой одежде, — подумал Михаил. Фигура приближалась. Он хотел спросить этого странного человека, но вдруг осознал, что это бесполезно и даже, возможно, небезопасно. Он не заметил, как фигура очутилась за ним и резко исчезла во мраке. Он решил дойти до дома, проверить, всё ли на месте, а в окнах тем временем так и не было света, и воздух был каким-то тяжёлым, а пейзаж — неестественным, каким-то матовым, как на плёнке старого фотоаппарата. Он поднялся на этаж, вошёл в дверь и нажал на выключатель, и словно включились изображение и звук: за окном он услышал снова голоса и звуки едущих автомобилей. Он вернулся в свою реальность. До этого были и иные похожие случаи в Волжском в 70-х и нулевых. Позже случай с Михаилом Оболкиным попал в передачу «Территория заблуждений» с Игорем Прокопенко. Больше нигде в инете таковой информации практически нет, а жаль... А вы верите?

Эту историю мне рассказали как правдивую. Я ее не меняла, единственное, что от себя добавила – имена героев. Произошло это много лет назад. В одном селе жила вдова по имени Надежда. Жила скромно, работала нянечкой в детсаду, одна воспитывала дочь Галину. Когда Гале исполнилось восемнадцать, она уехала из родного села, и так уж сложилось, что довольно далеко. С матерью общалась только в письмах. Первые года два девушка писала исправно, сообщала, что все у нее складывается хорошо, иногда высылала деньги. Но потом пропала. Вестей от нее не приходило более года. Надежда регулярно писала ей, но ответов не получала… Однажды летней ночью Надежда долго не могла заснуть: в голове крутились тревожные мысли о дочке. И тут за стеной послышались шаги. Женщина после отъезда Галины жила одна и точно знала: никто по ее дому ходить не может! Сначала решила, что это воры, жутко перепугалась… Но потом прислушалась к шагам и поняла, что ее догадка вряд ли верна. Шаги были слишком уж тихие, будто бы детские… Надежда не знала, что и предположить, как вдруг дверь в ее комнату открылась, и на пороге показалась… Галя. Вид у нее был довольно странный. Необычно бледное лицо, белое платье в пол, больше походящее на ночную рубашку, а главное – длинные, намного ниже пояса, волосы. Надежда отлично помнила – дочь никогда такие не носила… Тем временем Галина неспешной походкой подошла к кровати матери, склонилась, протянула руку и нежно погладила ее по щеке. Рука девушки была мертвенно-холодной… - Доченька, милая моя, - улыбнулась женщина, - ты вернулась! Девушка ничего не ответила, только пристально смотрела на мать грустными глазами. - Что же ты мне не писала, Галенька? – не унималась Надежда. Но Галя продолжала молчать… Внезапно вся комната залилась странным светом – настолько ярким, что Надежде пришлось зажмурить глаза. Когда же она открыла их – дочери рядом уже не было. Женщина до утра не смогла заснуть. А на следующий день получила телеграмму от девушки Жанны, близкой подруги Гали. В послании говорилось, что этой ночью Галина умерла… Надежда немедля собралась и отправилась в город, где жила ее дочь. Там ее встретила Жанна и рассказала, что Галя весь последний год очень тяжело болела. Самостоятельно она матери написать не могла, была слишком слаба, и другим делать это запрещала. Не хотела, чтобы мама знала о ее недуге, к тому же, до последнего надеялась, что поправится… В ту ночь, когда Надежда увидела Галину в собственной комнате, девушки не стало… Примечательно еще кое-что: за время болезни у Гали сильно отросли волосы. И хоронили ее с длинными, ниже пояса, волосами, на которые мать обратила внимание в момент их последней встречи… из интернета

Икона в руках маленькой дочери (рассказ) - Машенька, доченька, смотри в зеркало и делай язычком грибочек так, как тебе врач рассказала. Было видно, что девочка уже устала от занятий, но, несмотря на все её старания, под чутким присмотром мамы, логопедов, психологов никаких значимых результатов не наступало. Курс лечения в санатории, расположенном в курортном городе подходил к концу. - Ну, ничего. Маша, ты обязательно начнёшь говорить, ведь ты же у меня умница, у тебя такие умные глазки. Девочка действительно адекватно осознавала всё происходящее, но по неведомым для взрослых причинам, упорно отказывалась произносить слова. - Да, поездка вылилась нам в копеечку, ну зато посмотри какая вокруг красота. Мы с тобой обязательно ещё сюда приедем. - Светлана, у меня к Вам будет большая просьба. – к девушке обратилась женщина из соседнего номера. Она тоже была в Сочи с ребёнком, с похожей проблемой. Общая беда сблизила двух мамочек. - Конечно, чем я могу Вам помочь? - Я слышала Вы живёте в Новокубанске. Моя сестра живёт в хуторе Синюха, это где-то в пятидесяти километрах от Вашего города. Если Вы будете возвращаться домой по Лабинской трассе, то сможете передать от меня подарок ко дню её рождения. - Я понимаю, что это для Вас дополнительный крюк, но мы с дочерью прилетели сюда на самолёте из Тюмени, да ещё и отпуск подходит к концу. - Я помогу Вам, пишите адрес, куда отвести подарок. В благодарность, Марина помогла Светлане отнести вещи в машину и купила в дорогу книжки для девочки, чтобы Маше в детском кресле на заднем сиденье автомобиля не было так скучно. Это был будний день. Трасса, по которой поехала Светлана, не была загруженной, но в пути женщина уже успела заметно устать. Света едва не проехала поворот на грунтовую дорогу, ведущую к хутору. Навигатор оповестил о съезде вправо, и теперь они с дочерью в полной мере могли насладиться красотами Кубани. Автомобиль доехал до развилки и остановился. На этот раз голос — озвучка навигатора предательски молчал. - Ну, и куда же мне сейчас ехать? Вот повелась на просьбы, уже бы дома были. – с сожалением произнесла Светлана и принялась осматривать окружающую местность. В этот момент она заметила медленно идущую вдоль дороги старушку. На вид ей было около восьмидесяти лет. Казалось, что каждый шаг давался ей с трудом, бабушка опиралась на трость и еле передвигала ноги. Света вновь завела автомобиль и быстро поравнялась с пожилой женщиной. - Садитесь бабушка, я довезу Вас. Старушка села, но не на переднее пассажирское кресло, как предполагала Света, а на заднее сиденье, рядом с ребёнком. - Бабушка, Синюха там? – спросила Светлана у старушки. Та не ответила ничего внятного, лишь только произносила несвязанные между собой звуки и что-то бормотала себе под нос. Свету сколол страх. Она вовсе не испугалась старушку. Лицо пожилой женщины было странным, но очень добрым. Света непонятно почему провела параллель между бабушкой, которая, несмотря на почтенные года, так и не научилась говорить и своей маленькой дочерью. Как же тяжело было в этот момент на её сердце. Путь не был долгим, буквально через пятнадцать минут показались первые дома, расположенные у реки на окраине хутора. Света почувствовала тепло на своём плече. Это бабушка аккуратно положила на неё свою ладонь, пытаясь, не напугав водителя, сообщить о том, что она уже на месте. Старушка выбралась из машины, не дожидаясь помощи. Она посмотрела на Свету и трижды, как бы с благодарностью, кивнула головой, а затем, отправилась к своему дому. Следующую порцию добра Света получила буквально через десять минут. Сестра Марины с радостью приняла подарок. - Оставайтесь переночевать у нас. Уже смеркается, а Вы ещё и с ребёнком. Девочка как тебя зовут? - Маша. – ответил ребёнок не поднимая головы. Она увлечённо рассматривала в руках какой-то предмет. - Ой, какая лапочка! Ну, так что? У Светы от неожиданности подкосились ноги, она, спотыкаясь, бросилась к ребёнку. Именинница была немного ошарашена происходящим, но вскоре всё поняла, ведь у её племянницы были почти такие же проблемы с речью. Света, в слезах целовала дочь, это были слёзы радости. - А, что это у тебя в руках, доченька? - Тётя – ответил ребёнок. В детских руках была зажата маленькая, старинная, медная икона. Светлана поняла, что её дала девочке старушка, которую они подвезли домой. - Наталья Ивановна, а как зовут бабушку, которая живёт в саманном доме на окраине хутора? - поинтересовалась Света у именинницы. - Какая бабушка? - Ну, старенькая такая бабушка, с клюкой в руках. Мы подвезли её к самому первому от реки дому. Я хочу отблагодарить её за исцеление дочери. - Это ты девочка Бога благодари. В том доме уже лет десять никто не живёт. Дарите добро людям, и оно обязательно к Вам вернётся в трудную минуту! С УВАЖЕНИЕМ Ваша Юля! ©РубиновоеРадио

Призрак бабушки Примерно три месяца назад я ехал по трассе, и мою машину вынесло на встречную полосу. Отделался я тогда легким ушибом, но машина была сильно изуродована, и еще я зацепил дорогую иномарку, к моему счастью, она не очень сильно пострадала. Тем не менее владелец дорогого автомобиля предъявил мне счет не только за машину, но и за моральный ущерб – так он заявил. Денег у меня таких не было, и я ему прямо об этом сказал. Но компания, ехавшая в том автомобиле, избила меня и забрала все документы. Я понял, что с этими людьми лучше не судиться, и стал думать, где взять деньги, к указанному братвой сроку. Продать мне было нечего, нет у меня ни дачи, ни квартиры, а теперь и машины нет. Жил я в общежитии, так как родом из деревни, да и дома я не был целых пять лет. В надежде на то, что моя мать продаст свой скот ради меня и возьмет в совхозе кредит на свое имя, я собрался и поехал домой в деревню. Вначале у меня мелькнула спасительная мысль не возвращаться в город, осесть в деревне и просто потеряться. Но я тут же подумал, что это мне не поможет. Они по паспорту вычислят мою деревенскую прописку, и тогда будет еще хуже. Когда я приехал в свою деревню, то удивился тому, как все изменилось за пять лет моего отсутствия. Мама сильно состарилась, болела, давно уже не держала скотину, так как некому было запасать сено. А совхоз наш полностью развалился, и ни о каком ссуде не могло быть и речи. Я с ужасом думал о том, что выхода из моего положения нет. Дома – шаром покати, в шкафчике вместо продуктов лежала куча маминых лекарств. Я не стал ей рассказывать о своей беде. Она и так без конца хваталась за сердце и говорила, что теперь, когда она меня наконец‑то увидела, можно умирать. Она говорила: – Я Бога просила не дать мне умереть, пока с тобой, сыночек, не увижусь. От этих слов у меня самого сердце заходилось болью, и я успокаивал маму, что у меня все хорошо и ей не о чем беспокоиться. Мама жарила картошку и рассказывала мне деревенские новости. С ее слов стало ясно, что в нашей деревеньке тяжело живется всем, кроме Остаповых, и то потому, что сыну Остапихи плавает по заграницам. У них и видики, и все, что душе угодно. Живая вода и то есть. – Правда, Остапихи‑то нет, а Колька еще из плаванья не вернулся, вот я и приглядываю за их домом. Богатство‑то у них ого‑го какое! Хотя кому тут у нас воровать‑то. Молодежь вся в город убегла, а старики по домам. Живем плохо. Свет редко бывает, все стараются управляться днем, вечером, в темноте, много не наработаешь. Я слушал мать, но в моей голове уже зацепилась мысль о богатстве Остаповых. Из слов мамы я понял, что их дом остался без присмотра. "Вот у кого можно взять деньжищи", – подумал я, и эта мысль не покидала меня ни на минуту. В деревне темнеет рано. Я сказал матери, что хочу прогуляться, но она не слышала – уснула. Я тихо прикрыл за собой двери и направился к дому Остаповых. На дверях их дома висел огромный замок, который был виден даже через ограду. Значит, Остапиха не приехала, а судя по времени, и не приедет. Автобус из города в это время не ходит. Видимо, она заночевала у знакомых в городе. "Не расторговалась", – радостно подумал я. Поковырявшись в замке, я его снял вместе с петлей. Когда я вошел в дом, у меня возникло такое чувство, будто в комнате кто‑то был. Не выдержав, я щелкнул зажигалкой. Прямо передо мной стояла старуха. Руки у нее лежали на груди, а глаза были прикрыты. Если бы она не стояла, то я мог бы поклясться, что она спала. Я дернулся и сильно ушиб плечо. По деревне я несся, как ненормальный. Пока я летел, лай соседских собак стоял такой, как будто не я, а волк бежал по деревне. Только в своем дворе я перевел дух и стал размышлять, кто же мог находиться в доме Остаповых, если на двери висел замок. Я прошел на кухню и сел за стол. Вошла мать и спросила, не болит ли у меня что и почему я не сплю. Не ответив на ее вопрос, я задал ей свой: – Мама, а кто еще у Остаповых живет? – Да никто, – ответила мать, – бабка умерла месяц назад, и мы ее похоронили без Кольки, он ведь в плавании. Похоронили Авдотью всем селом. Да я же тебе об этом утром рассказывала, что дом у них закрыт, и я по нашей с ней дружбе приглядываю за двором. Только ты не слушал меня и о чем‑то думал. Скрытный ты какой‑то стал, город‑то, видно, всех хорошо обламывает. Уезжают из села смешливые, а приезжают угрюмые. Беда, да и только. Мать, потоптавшись на кухне, ушла к себе и снова уснула, а я, движимый какой‑то силой, снова поплелся к дому Остаповых. Бабка умерла, а Кольки нет, радовался я, – и этим просто нельзя не воспользоваться. Поскольку дверь была уже без замка, я снова вошел в дом к Остаповым, но войдя, я тут же замер, буквально окаменев от увиденного. Все та же бабка стояла посреди комнаты, скрестив на груди руки и прикрыв глаза. Сердце во мне бухало и трепетало, но я понимал, что бежать мне нельзя, я должен был достать деньги за разбитую машину, и другого выхода, кроме этого, у меня нет. Минуты шли, а мы стояли друг против друга, как два истукана. Наконец я решился и сделал шаг в сторону комода, который я увидел, пообвыкнув в темноте. Вместе со мной ступила и старуха. Я шаг, и она шаг. Когда я выдвигал ящик комода, то старался не глядеть на призрак, твердя про себя, что бояться следует живых, а не мертвых и что это страх нарисовал в моем воображении эту старуху! И тут на мое плечо опустилась ледяная и тяжелая рука. Колени у меня подогнулись так, как бывает, когда на плечах таскаешь мешки с зерном. Я больше не мог ни двигаться, ни шевелиться. Я понимал, что происходит что‑то страшное, чего нельзя объяснить, но и отрицать происходящее тоже невозможно, потому как это было. На мгновение меня обуяла паника: а что если я сейчас умру? Температура моего тела падала: то ли от страха понизилось давление, то ли от холоднющей руки покойницы. Я не выдержал и заплакал. Я давно так не плакал. Так плачут дети, жалуясь вслух на свои болячки, только я говорил не о болячках, а о том, что меня убьют за эти деньги, за эту машину, которая разбилась не по моей вине, а из‑за случайной выбоины в асфальте. Всхлипывая и подвывая, я говорил, что мне очень жалко мою маму, и если меня убьют, то она останется одна, в нищете, без помощи и поддержки. После моих последних слов призрак стал отходить и в конце концов исчез. Она будто дала мне свое разрешение взять то, что я могу найти в их доме. Поискав примерно с час, я нашел пачку долларов под периной и, прикрыв дверь, пулей слетел с крыльца и помчался к себе домой. Утром я поехал в город, пообещав маме, что скоро вернусь. Я позвонил по телефону, который мне оставил хозяин разбитой машины, чтобы сообщить ему, что деньги я нашел. Но трубку взяла женщина, она сказала, что муж ее скончался этой ночью. Узнав, что я звоню из‑за документов, она назвала свой адрес, и я поехал и забрал свои документы. Когда я хотел отдать ей деньги, она их не взяла, а сказала такую фразу: "Может быть, и вправду Бог его наказал за его грехи". Возможно, что кто‑нибудь скажет, что я ненормальный, но я отнес Остаповым деньги и положил их туда, откуда взял, под перину. Потом я прибил щеколду, и амбарный замок занял свое законное место. Только я‑то знаю, что кроме этого замка в доме Остаповых до возвращения Кольки из плавания есть куда более надежный, никем не видимый, сторож. И не дай Бог еще раз пережить нечто подобное».

Первый перегонщик (мистика) Автор Дмитрий Салонин. Лет 15 назад произошел со мной один случай. Я тогда тачки гонял из Владивостока в Сибирь. Модно было, да и денег можно поднять неплохо, если знать какую машину и кому везти. Я и возил. Как-то раз выехал из Владика поздно вечером. Задержался маленько, к знакомому заезжал. На дворе - середина октября, стемнело быстро, ветер поднялся. Еду на "дальнем", спокойно, километров сто двадцать, трасса пустая. Дождь мелкий по стеклу стучит, тачка новая - печка греет. Музыку включил, подкурил сигаретку. Километрах в пятнадцати от города пост ГАИ был, я по привычке скорость сбросил, на ближний свет переключился. Пристегнут, соответственно, все как полагается. Подъезжаю к посту - света нет, машины патрульной нет. "Видать не колымят в такую погоду", - думаю, ну и дальше еду. После поста трасса вправо плавно сворачивает, вхожу в поворот - там тачка "аварийкой" моргает. Тут два варианта: либо "гайки" хитрят, либо реально у кого-то проблемы. Раньше-то водилы на трассе всегда друг другу помогали, не то что сейчас... Притормаживаю, рядом на "аварийке" останавливаюсь. Там тачка стоит - "японец", года 85-го, а может и старее. То-ли "ниссан", то-ли "тойотка" была - не помню. Неудивительно, что заглохла. Что поразило - в плане кузова все идеально было, как новая смотрелась! Чистенькая, аккуратная, несмотря на хреновую погоду. Капот открыт, и там мужичок крутится с фонариком в руке. Что делать - накинул капюшон, выскочил. Холодрыга, блин, ветер еще такой - который даже сквозь одежду пробирает. Мурашками сразу покрылся. Подхожу, спрашиваю: "братан, помочь?". "Да, если несложно" - отвечает, и ко мне подходит. Вроде прилично одет, невысокий, интеллигентный вроде, в очках, с бородкой. Одет легко правда, свитер какой-то темный или водолазка. Не по погоде, короче. Я тогда шибко внимания не обратил, мало ли, может в машине куртку оставил. Вобщем, попросил он до ближайшей заправки его довезти. Позвонить жене, предупредить, что задержится, да по мелким запчастям кое-чего посмотреть, если на заправке магазин будет. Я ему мобильник предложил, тогда только-только они появлись. Трубку протягиваю - а он так странно на нее смотрит и говорит: "лучше с таксофона, я не очень с такими обращаться умею...". Жму плечами, дело-то хозяйское. Закрыл он свою тачку, ко мне на переднее пассажирское уселся. Поехали. Едем, а погода все хуже и хуже: льет, причем конкретно. Даже с "дальним" не видно ничего, свет фар от дождя отражается. Еще больше слепит. Мужик отогрелся маленько (еще бы, в одном свитере то! Куртку он не взял, видимо и не было ее), начал истории разные рассказывать. Про машины, про семью. Разговорились короче с ним, по паре сигарет скурили. Он мои стрелял, его, говорит, давно кончились. Самое интересное, что пока ехали - ни одной тачки на "встречке" я так и не увидел. Вдалеке свет показался - заправка. Думаю, надо кофе выпить, а то в сон рубит. Да и мужик не откажется наверное. Кто же от кофе среди ночи отказывается? Зевнул, и вроде как уснул на секунду... Глаза открыл - и чуть в обморок не упал! Стою на заправке. "Аварийка" включена, движок заглушен. Мужика нету, только накурено в салоне и какая-то бумажка на пассажирском сиденье валяется. Я первым делом по карманам - вдруг слямзил чего! Документы, бумажник, телефон - все на месте. А мужика нет. И чувство такое... тревожное, что-ли. Из машины выскочил, заправку оббежал, девчонку-кассира расспросил - не видела ли мужика. А она: вы мол сами заехали на заправку, аварийку включили и уснули. Из машины никто не выходил. Подошла, посмотрела - будить не стала. Номера-то транзитные под стеклом, понятно, что перегонщик. Пока с ней разговаривал, сзади "гаишник" нарисовался, капитан. Интересуется, что за тема такая, почему очередь создаю и чего вообще тут делаю. Объяснил ему ситуацию как мог, думал на смех поднимет, или заставит в прибор этот дуть, который алкоголь в крови ищет. Он как-то странно на меня посмотрел, и спрашивает: "бумажка осталась на сиденье?" Да, говорю, а внутри аж похолодело все. Знаю я, как "гайцы" подставы на трассах мутят... Топаем до машины, достаю бумажку. Читаю. Там адрес: город, улица, дом и подъезд. Квартиры нет. Показываю. Капитан прочитал и говорит: "ты, мужик, езжай по этому адресу, обязательно езжай. К подъезду подъедешь, откроешь пассажирскую дверь и жди". "Чего ждать-то?" - спрашиваю. "Жди пока ребенок из подъезда не выбежит. И это... тачку не продавай". Развернулся - и к патрульной машине потопал. И что-то меня зацепило во всей этой ситуации, знаете... я поехал. Крюк вышел, километров в триста, но поехал, и улицу нашел, и дом. Остановился у подъезда, дверь открыл. Курю. Жду. Не успел сигарету до середины скурить - как подъездная дверь распахивается и на улицу девчонка лет десяти выбегает. Выбежала, засмеялась звонко - и назад. Не поверите, но на душе сразу так спокойно стало!.. Двигатель завожу, трогаюсь. Улыбаюсь. Как будто что-то очень хорошее сделал. Через пару лет я пил на Дне Рождения у друга детства, и как-то за рюмочкой вспомнил эту историю. Со смехом, конечно, в шутку переводя. Ну, чтобы друг не подумал, что я с катушек съезжаю. Он сам перегонщик, только лет на пять дольше чем я на тот момент этим занимался. Ну и рассказал он, что в начале девяностых, когда только появилась тема с перегоном иномарок, была легенда о Первом Перегонщике. Не знаю, правда ли он первый был, или это уже потом напридумывали. Суть в том, что в дороге с ним что-то случилось. Что - никто не знает, ни машины, ни самого его так и не нашли. Известно только, что он появляется на трассе в самых разных местах, на стареньком "японце", который выглядит так, как будто только что с конвеера сошел. Появляется - и просит подвезти, до кафе, или до заправки, под предлогом того, что машина сломалась. Потом водила, который его подобрал вроде как засыпает за рулем, а когда просыпается - мужика и след простыл. Только в салоне дым табачный и записка на сиденье с адресом. И надо обязательно по этому адресу поехать, даже если город в другом конце страны. Адреса-то в записке разные всегда. Приехать туда и дождаться, пока из подъезда ребенок выбежит. Если все как надо сделаешь - всегда на трассе у тебя порядок будет, и машина, на которой ты его подвез ломаться перестанет. А если выбросишь записку и не поедешь - хорошего точно не жди. Я так понял, что он, перегонщик этот погиб где-то трагически, или помогли ему погибнуть, и теперь он просто пытается домой попасть. Или сам он помогает душам погибших на трассе водил к родным вернуться... В общем, верить или нет - решать вам. Только скажу, что машину-то я не продал. И за 15 лет на сервис ее не загонял ни разу... Конец.

Замок Синей Бороды. У Миланы была очень красивая фигура, которая категорически не сочеталась с её невзрачным, даже откровенно некрасивым лицом. Одноклассники в школе смеялись над ней, используя известное выражение: "Сзади пионерка, спереди пенсионерка." Маленькие, близко посаженные "поросячьи" глаза имели бледно-серый, тусклый цвет, и если отсутствие бровей и ресниц ещё можно было замаскировать наращиванием и татуажем, то длинный, крючковатый с горбинкой нос и массивную, выпирающую вперёд нижнюю челюсть могла исправить только пластическая операция. Несчастной девушке достались все внешние недостатки от отца и матери, словно природа специально поиздевалась над ней. А родители до кучи ещё и дали красивое, нежное имя, которое было ей "не к лицу", будто насмехаясь над ребёнком. Волей судьбы Милана выучилась на визажиста, и стала великолепным специалистом в этой области. Поначалу она работала в салоне красоты, очередь к ней была расписана на месяцы вперёд. А потом она перебралась в столицу и устроилась на работу мечты: её взяла штатным гримером одна известная киностудия. С каждой зарплаты девушка откладывала приличную сумму на радикальную пластику лица. *** Очередной исторический фильм съёмочная группа, в составе которой работала Милана, приехала снимать на юг России. Яркое южное солнце озаряло великолепные пейзажи: буйная изумрудная растительность на склонах гор, уходящая за горизонт синяя гладь моря, золотистый пляж - всё дышало и кипело жизнью. На одной из высоких гор, рядом с заросшим деревьями небольшим ущельем, на фоне всей этой красоты мрачным пятном выделялся старинный замок в готическом стиле. Милана жадно вдыхала морской воздух из окна автомобиля, когда вся съёмочная группа ехала по серпантину к старинному замку, в котором будет сниматься большая часть будущего фильма. Она ехала в одном автомобиле с водителем, оператором Костей и художником по костюмам Ольгой. Остальные члены команды ехали на других автомобилях. - Классно тут, да? - оживился Костя, обращаясь к Милане. - Не то слово! Вот бы сейчас на пляж! - мечтательно протянула девушка. Ольга усмехнулась: - Да уж, пляж мы можем только лицезреть издали! Работы на целый день, а завтра уже съёмки начнутся. Вдали наконец показался впечатляющий своим величием замок. Когда группа подъехала к замку и все вышли, Милана почувствовала давящую атмосферу этого места. Замок будто нависал всей своей массивной, угнетающей грандиозностью над окружающей природой. Вокруг него сохранились и явно были отреставрированы статуи и аллеи, газон был ухожен, живая изгородь ровно подстрижена, яркими пятнами выделялись кусты роз, росли персики и финики. - Интересно, а здесь сейчас кто-нибудь живёт? - спросила Ольга. К ним подошёл продюсер, моложавый, стильно одетый мужчина лет пятидесяти, Олег Ефимов: - Нет, Олечка, здесь давно никто не живёт, - ответил он, - Замок выкупил местный предприниматель, сюда водят экскурсии, поэтому он ухожен и чист. А жил здесь ещё в начале девятнадцатого века один богатый господин, Владимир Левин. Он был одинок, детей не имел, но поговаривают, что он воровал самых красивых девушек из местных, и, вдоволь наигравшись с ними, жестоко убивал. Его и самого потом мужики из местных убили, отец одной из девушек с приятелями. - Прямо Синяя Борода! - усмехнулась Ольга. А Олег продолжил: - Ходит легенда, что его дух до сих пор обитает здесь, и если красивая девушка окажется в этом замке в одиночестве, то больше её никто не увидит! Ольга и Милана завороженно слушали Олега, и в этот момент к ним подошла Анна Василькова, актриса главной роли. Её необыкновенно красивое, породистое лицо озарила насмешливая улыбка. Анна усмехнулась, поправив белокурые локоны, и надменно сказала, обращаясь к Милане: - Ну что ты стоишь с открытым ртом? Уж кому, так точно не тебе грозит быть похищенной духом бывшего владельца замка! Слова Анны больно резанули самолюбие Миланы. Девушка и без её напоминания знала, что она некрасива, но это ведь не повод для оскорблений! - Так я не за себя переживаю, Анна Андреевна, - с подчеркнутой вежливостью сказала Милана, - А вот вам следует осторожнее ходить по замку. Тем более если дух Владимира похитит вас, он будет очень разочарован. Возможно, у него при жизни была аллергия на ботокс и силикон. Анна обиженно вздернула подбородок, резко развернулась и зашагала к остальным актёрам, бросив напоследок: - Нечего прохлаждаться, идите готовьте гримерку! Ольга наконец захохотала, когда Анна ушла: - Круто ты её осадила! Как же она меня бесит, противная, ехидная бабища! Оператор Костя тоже засмеялся: - Милан, не слушай ты эту дуру, она не красивая, она мерзкая. А ты красивая, потому что душа у тебя светлая. А это самое главное! Милана смущенно улыбнулась. - Ну хватит, девочки и мальчики, - сказал Олег, - Василькова востребованная актриса, пользуется популярностью у зрителей, так что придется мириться с её характером. Ну что, за работу? *** Весь день группа готовила замок к съёмкам. Расставляли реквизит, готовили гримерку, гардероб и все прочие атрибуты, необходимые для работы над фильмом. Наконец к вечеру работа была завершена, и все засобирались домой. Милана закончила раскладывать инструменты для работы и вышла из гримерки последней, остальная команда гримеров уже покинула помещение. В дверях её ждала Ольга. Девушки, весело переговариваясь, поспешили к выходу. В большом зале тоже заканчивали с реквизитом и сворачивали работу. - Чувствуешь, как холодно? - поежившись, шепнула Ольга подруге. - Ага, - по телу Миланы невольно пробежали мурашки. Она почувствовала чье-то незримое, но навязчивое присутствие. Милана повернула голову и посмотрела вверх, туда, куда вела парадная лестница - открытый участок коридора второго этажа был украшен массивными резными колоннами, находящимися сразу за фигурными перилами из белого мрамора. Она заметила, что за одну из колонн мелькнула серая фигура в просторной одежде. Дрожь пробежала по телу. Милана резко остановилась и толкнула Ольгу, указывая наверх: - Смотри, там кто-то есть! Взглянув туда, куда указывала Милана, Ольга открыла рот от изумления. По коридору медленно проплыл серый, полупрозрачный мужской силуэт. Он прошёл сквозь дверь в одну из комнат и скрылся из виду. - Твою ж... - выругалась Ольга, - Так это что, правда что ли? Милана стояла на месте и не могла сдвинуться. Ольга толкнула её: - Пошли отсюда! Милана очнулась и направилась к выходу, торопливо схватив под локоть Ольгу: - Мне-то бояться нечего, а вот тебе... Не хочу терять подругу и единственного здесь искреннего человека! - Да ладно, ты действительно думаешь, что он женщин ворует? - А кто его знает? Но на всякий случай не надо оставаться здесь в одиночестве! *** На следующий день группа приехала в замок засветло. У режиссёра в планах было снять сегодня как можно больше сцен, чтобы не задерживать надолго выход фильма на экран, ведь и так съёмки долго откладывались из-за бюрократических заморочек. До обеда работа кипела настолько бурно, что даже присесть было некогда, в гримерке был настоящий бардак. Наконец наступил долгожданный перерыв, и так получилось, что остальные гримеры оказались на площадке, а Милана настолько увлеклась наведением порядка и подготовкой инструментов, что не сразу заметила, как осталась в гримерке одна. Она копошилась в своём чемоданчике, когда почувствовала озноб. Изо рта пошли дышки. Девушка застыла на месте, явственно почувствовав на своей спине пронзительный взгляд. Она боялась обернуться, потому что уже догадалась, что увидит. Тем не менее, Милана встала и усилием воли развернулась. Тот самый призрак, что видели Милана и Ольга вчера, стоял, точнее, парил в воздухе в паре метров от неё. Это был призрак мужчины средних лет, который при жизни был явно красив, но в его прищуренном взгляде таилась злоба и надменность. Его полупрозрачный силуэт был окутан серой дымкой, и Милана от охватившего её ужаса прикрыла глаза, дрожа всем телом. При виде Миланы лицо призрака искривилось от отвращения. - Уродина! - пророкотал дух хозяина замка, - Ты мне не подходишь! С этими словами он поплыл прочь и в следующее мгновение растворился в стене. Сердце девушки громко колотилось от пережитого ужаса, она открыла глаза и мысленно промолвила: "Спасибо, мама и папа! За поросячьи глазки, за нос крючком и за челюсть, как у гориллы! За всё спасибо!" В следующий миг Милана будто очнулась: Ольга! Не дай бог, она одна! Как ошпаренная, девушка выскочила из гримерки и бросилась по направлению к гардеробной. Она резко распахнула дверь и увидела Ольгу, мило беседующую с Олегом. - Ты чего? Привидение увидела? - засмеялась Ольга. Милана судорожно кивнула, а потом дрожащим голосом сказала: - Не поверишь, да. Он был в гримерке, когда я осталась одна. Только меня он не тронул, я страшная... Олег вопросительно посмотрел на испуганную Ольгу. Та нервно теребила подол платья. Ольга замялась, а потом они с Миланой наперебой рассказали Олегу про вчерашнюю встречу с призраком. Олег улыбнулся и спокойно сказал, приобняв Ольгу: - Девочки, миленькие, даже если легенда и правда, у нас ведь никто надолго один не остаётся! Не бойтесь. Скорее всего, вам показалось, под впечатлением от моего рассказа! Затем все трое решили выйти к месту основной площадки, чтобы перевести дух. На площадке тем временем была странная суета, не похожая на обычную рабочую атмосферу. - Что случилось? - спросил Олег, подойдя к режиссёру, Вячеславу Фёдорову. - Я просто в шоке! Ничего не понимаю, куда запропастилась эта капризная бестия? Мало того, что мы терпим её придирки, так она ещё и исчезает в середине съёмочного дня! - ответил Фёдоров. - Ты про Василькову? - уточнил Олег. - А про кого ещё? Не про тебя же! Хотя, ты настоял на её кандидатуре на главную роль! Костя, подойди! - Фёдоров громко подозвал оператора. Костя подошёл и виноватым голосом начал объяснять: - Перед сценой, где Анна Андреевна в спальне, она попросила оставить её одну на пару минут. Я ждал, ждал, прошло уже минут пятнадцать, я не выдержал и постучал. Никто не открыл. Я тогда зашёл, думал, может, Анне Андреевне плохо стало. Но её в спальне не было. Она точно не выходила, клянусь! Я снаружи стоял, со мной гримерша Лена была, и Игорек, второй оператор... - Да верю я, - отмахнулся Фёдоров, - Продолжаем искать. Полицию вызвали? - спросил Фёдоров у подошедшей администратора Яны. - Да, вот уже, подъехали, - указала Яна на вошедших полицейских. Ольга и Милана переглянулись. Обе без слов поняли, что Анну вряд ли найдут. - Туда ей и дорога! - шепнула Ольга Милане на ухо. - Ты чего? Она же тоже человек, тоже жить хочет! - ответила Милана, всё ещё мысленно благодаря природу за свою невзрачную внешность. *** Анну Василькову нашли в подвале, она была мертва. Милана на всю жизнь запомнила ужас, навсегда застывший в глазах красавицы. Официально - несчастный случай. Как Анна оказалась в подвале, никто не смог объяснить. Но в отчёте полиции значилось, что она сама туда спустилась, дверь захлопнулась, и от испуга у актрисы произошёл разрыв сердца. Снимали фильм уже с другой актрисой. А Милана потратила все накопленные на пластическую операцию деньги на благотворительность. Она решила, что останется такой, какой её создала природа. И её муж, оператор Костя, оказался с ней полностью солидарен - потому что добрая душа важнее внешней красоты. Автор Светлана Аносова

История эта подлинная и происходила со мной, да и сейчас повторяется, бывает раз в год, бывает реже. Деревня Устрека, Мошенского района, Новгородской области. Расположена эта деревенька в местах красивых (на любителя) озера да большие болота кругом. Валдайская низменность как ни как. Жили у меня там бабушка с дедушкой, ну и меня каждое лето отдавали им на присмотр, да на парное молоко. Став старше, сам начал туда ездить каждое лето и сейчас езжу, места для рыбалки там благодатные. Пребывал там в свое время любопытный персонаж «Коля-дурачок». Раньше небуйных люди не спешили сдавать в «дурку», приглядывали за своими родными по мере сил и возможностей. Вот и Коля частенько посиживал на лавочке в палисаднике родного дома да изредка бродил по улицам без всякой цели. Колоритен он был до невозможности, абсолютно седая взлохмаченная грива, седые брови и даже казалось ресницы и те седые, в хлам разношенные кирзовые сапоги и нечто похожее на пиджак. Самые ранние воспоминания о нем относятся к детству, лет мне было 10-12. Что про его возраст в детстве оно как, те, кто старше тебя на год-другой уже старшие, а те, кто старше тебя на 10-15 лет уже пожилые. Мне он казался пожилым, но с высоты теперешних моих лет я понимаю, что ему в те времена было лет 35 или, может, чуть больше. В глаза я ему заглянул лишь раз и до сей поры сожалею об этом. Если это зеркало души, то ее там, похоже, не было, наверно, это как заглянуть в глаза покойника, хотелось быстренько отвернуться. Знакомство мое с ним произошло при следующих обстоятельствах. Дети - довольно-таки жестокие существа, и развлечением деревенских детей служило издевательство над Колей. Любимое занятие - это бегать вокруг, обзывать дурачком и просить показать «лошадку». Нас, приезжающих на лето, приглашали на это «шоу» в качестве зрителей, для демонстрации местной достопримечательности. Сходил я один раз и больше не мог из-за острого чувства брезгливой жалости, да и взгляд его этот. Причем «лошадку» в его исполнении я увидел через месяц-полтора и то совершенно случайно. Между просьбой детей, чтобы он показал «лошадку», и исполнением не было никакой связи. Видимо, это был своеобразный припадок и случиться он мог где угодно и когда угодно. В тот злополучный день я просто проходил мимо его дома. Со стороны это действо действительно напоминало «лошадку». Это когда взрослые сажают детишек на плечи, держа их за ноги и слегка подпрыгивая, издают всякие «ржания» и «иго-го». Только вот звуки, которые Коля издавал, могли вызвать истерику у впечатлительных натур. Человеческие голосовые связки на такое просто не способны. Во всяком случае, я почувствовал, как кожу стягивает на затылке и вдоль позвоночника мурашки величиной с кулак. Потом я его дом обходил третьей дорогой. Кстати, недавно смотрел по телевизору снятый любительской камерой обряд, проводимый попом-экзорцистом (не постановка). Бьющаяся в истерике женщина, издавала нечто подобное: ржание, рычание, визг, похожий на свист, истерический смех и какая-то тарабарщина, похожая на неизвестный язык. Ну, а теперь то, что происходило и происходит. Первый раз это произошло, когда мне было 17 лет. Отловив «по вечерней зорьке» рыбы, вернулся домой. Вечер, телевизора в доме нет, жвачка для мозгов по радио и в городе надоела, а посему уселся читать книгу. Тишина в деревне, - если бывали, знаете. До ближайшего города Боровичи 55 км, а до более-менее крупного села 15. Где-то после часа ночи слышу, зовет меня кто-то с улицы негромко так, и протяжно окликают по имени, и, вроде как, прямо под окном. Выглянул, в свете из окон никого и главное - по голосу не пойму кто, непонятно даже мужчина или женщина. Естественно, спросил, кому приспичило посреди ночи, в ответ тишина и опять начинают звать. Ну, думаю, варианта два: либо кто из друзей-подружек прикалывается, либо местные мужички пришли «стрельнуть» на бутылку. Первый вариант отпал, друзья-подружки уже успели разъехаться по городам и весям, так как конец лета. Вариант второй тоже не особо подходит: «стрелки» подгребают либо к девяти вечера «на завтрашнее утро», либо к девяти утра, то есть время работы магазина, но мало ли. Денег давать не хотелось (про долг тут как-то быстро забывают) так что я не вышел, хотя звали долго, только, как светать начало перестали. Поутру рассказал бабушке, мол, приходили на бутылку стрельнуть, да так настойчиво и пьяные, похоже, в «хлам», потому как кроме имени ничего сказать не могли. До утра спать не давали. Расспросив подробности, бабуля моя побелела и метнулась за печку, достала икону поставила на стол, и давай креститься. Сказать, что я обалдел - это ничего не сказать. Первый раз увидел, как она крестится, да и про то, что в доме есть икона, не знал. До этого уходила она всячески от вопросов веры (коммунисты в здешних местах лихо порезвились в свое время, церкви, часовни разносили и иконы изымали - только треск стоял), а тут такое. Естественно, у меня появилась масса вопросов, но бабуля долго отмалчивалась, только просила не выходить ни в коем случае, если ночью с улицы зовут. На вопрос, что же раньше не предупреждала, ответила, что давно этого не было, уже и не думала, что опять начнется. «Последний-то случай, почитай, лет двадцать назад был, а до него-то в старые времена частенько». Информации «кот наплакал», короче, достал я ее расспросами, ну она и рассказала. Рассказ начала с вопроса: «Колю-дурачка» помнишь?». Да, блин, такое забудешь? Оказывается, не всегда он был дурачком, до описанных ею событий, нормальным парнем был. А вот когда было ему 20 лет, раз ночью сказал, что на улицу выйдет, вроде зовут его. Родные сами и не слышали ничего, хоть и в одной с ним избе были, отговаривать не стали - дело, как говорится, молодое. Вышел да и пропал. Подняли на следующий день знакомых и друзей, но никто не в курсе, где он, да что с ним. Только на четвертый день подключилась милиция, но следов никаких. Недели через две бригада колхозников очередной раз выехала на «делянку» (выделенное колхозу место для рубки леса), а сама делянка находилась километрах в шести от деревни в месте под названием «Дальняя ухожа». Приехали, а там Коля меж пней да срубленных сучьев скачет, демонстрируя ту самую «лошадку». От одежды лохмотья остались, исцарапанный весь, живого места нет, худющий как скелет, обуви нет, ноги в кровь и уже белый до бровей. -Так,- говорит бабушка,- и появился у нас в деревне «Коля-дурачок». Я, конечно, допрос продолжил, что, мол, с ним приключилось? И на свой вопрос получил странный ответ: - Знамо-дело что, покатались на нем ЭТИ. Кто такие ЭТИ и что значит «покатались» так ответа и не добился. Дальше-то, что было, спрашиваю. - А что дальше? Привезли, отдали родным, какой он сам, видел, безобидный, в общем. Одно плохо: по ночам все выйти из дома норовит, но дверь запрут – он успокоится и спит себе смирно. Любопытство не порок, а большое свинство, как говорится, стал я допытывать, как бы мне его увидеть, может, что узнаю из обрывков фраз и того бормотания, что он произносил, когда был не в припадке. - Как же ты его увидишь,- говорит бабуля, - он ужо года три как пропал, родственники за дверью не проследили, он и ушел в ночь. Искали долго, и наши мужики, и из соседних деревень, и милиция, только следов никаких. Так и закрыли дело. Такая, видать, у него судьба. После того случая, все одно, он меченный был, ЭТИ до него все равно бы добрались. P.S. Естественно, пришлось проводить настоящее исследование, что же это есть. Пришлось перелопатить гору литературы, но это уже отдельная тема. За ошибки прощенья просим, пишу на ходу, это как говорил Винни-Пух: - Пиши ты Сова, а то у меня правописание хромает. Да нет, оно хорошее вообще-то, но хромает.

Мы будем жить долго и счастливо Поздним октябрьским вечером я, не зажигая свет, топталась у окна, рассеяно глядя, как ветер упорно срывает с деревьев листья. Старый дом, доставшийся мне в наследство от бабушки, поскрипывал, со стен из сумрака смотрели лица родственников, в антикварном зеркале отражался огонёк свечи и лик Богородицы в красном углу. Перед смертью бабушка просила в течение года ничего не менять в доме. Она была верующим человеком. Выполняя волю любимой бабули, покинувшей этот мир в августе, я честно поддерживала огонь в лампадке перед иконами. В тот день Серёжа, впервые за год нашей совместной жизни, не пришёл с работы в обычное время. И даже не позвонил. На мои звонки телефон выдавал длинные гудки. Я ждала, перебирая в уме, что же могло случиться. Даже попробовала помолиться. Только, не зная ни одной молитвы, вряд ли достучалась до небес. Отвернувшись от икон, я вскрикнула от ужаса – из зеркала на меня смотрела моя покойная бабушка! Скрестив на груди бескровные руки, она качала головой из стороны в сторону, будто желая предостеречь от чего-то. Я зажмурилась, чтобы прогнать наваждение. В этот момент в дверь постучали. Видение исчезло. Часы показывали полночь. Кто это мог быть? У Серёжи свои ключи. Подойдя к окну, увидела на крыльце высокую фигуру мужа и испугалась — он стоял, сгорбившись и слегка покачиваясь. - Серёжа, милый, что с тобой? - выскочила навстречу. – На тебя напали? Или ты пьян? Он молча прошёл мимо, бросил что-то на пол, снял пальто. Запаха алкоголя я не почувствовала. Включив свет, убедилась, что муж цел и невредим. И тут увидела на полу грязный холщовый мешок с ручками и вывалившиеся из него, как груда осенних листьев, мятые разномастные купюры. - Что это? - прошептала, глядя в его бледное лицо и не узнавая. Отстранённый взгляд из-под очков, неподвижное, какое-то замороженное лицо. - Да что случилось-то? - затрясла я его за плечо. В том, что мой муж не мог ограбить и убить, сомнений не было. Может, он стал свидетелем криминальной разборки? И сейчас к нам заявятся «братки»? Я бросилась к входной двери и, помимо уже наброшенного массивного крючка, заперла её на замок. Выходить на улицу и закрывать ставни побоялась — а вдруг бандиты уже там? Серёжа тем временем переместился на кухню, сел за стол. Дома, в тепле, он будто оттаял, пришёл в себя и растерянно проговорил: - Танюшка, ты не поверишь! Выхожу я сегодня с работы, а мне навстречу незнакомый старик кидается: «Помогите, - бормочет, - вопрос жизни и смерти! Не могу я так больше!» Я слушала, как какой-то сумасшедший всучил Серёже битком набитую деньгами сумку, невразумительно бормоча что-то о тратах и записке, и не знала верить или нет. Мой муж не был фантазёром, но его слова звучали, как сказка: - Старикан тот помешанный, как только выпустил сумку из рук, будто помолодел даже. И прямо-таки сбежал. Не преувеличиваю — бегом от меня поковылял! - А ты? - Я когда в сумку заглянул и увидел деньги, обалдел сначала. А потом домой пошёл. Пешком. - Да ты что? Это же другой конец города! - Потому и поздно так. Не мог заставить себя сесть в транспорт. Сейчас вспоминаю - будто за руку кто вёл. Ни мыслей, ни чувств. Никогда такого со мной не было. Сам себе удивляюсь, - муж снял очки, повертел в руках и вернул их на нос. - Серёж, а может это только сверху деньги? А внизу ещё что-нибудь? – в моём воображении предстали: окровавленная одежда, пистолет, пакеты с белым порошком, взрывчатка. - Мне страшно, – жалобно проныла я. - За тобой не следили? - Говорю же – ничего не видел, не слышал. Давай лучше посмотрим, что гадать-то? Сергей принёс суму-мешок и высыпал содержимое прямо на пол. Это была фантастика! Кухня устелилась ковром из разноцветных купюр. Последним из сумки выпал и, покачавшись в воздухе, медленно приземлился крупно исписанный тетрадный листок. Я подняла его, прочла вслух: «Нашедшему сие сокровище! 1. Ты можешь стать богатым и счастливым. Но ненадолго. Ибо вскоре станешь старым и несчастным. 2. Ты можешь стать бедным и счастливым. Надолго. Ибо отдавая, получаешь. В любом случае помни — каждый имеет своё». - Ничего не понимаю, - озадаченно посмотрел на меня Сергей. - Я тоже. Ерунда какая-то, - кивнула я и сразу забыла о записке. - Интересно, почему именно тебе дали эти деньги? - Откуда я знаю? Завтра будем думать, а сейчас — спать. Раз до сих пор никто к нам не ломится, может, обойдётся. Мы сгребли радужные бумажки обратно в мешок, и Серёжа отнёс его в чулан. Записка осталась лежать на столе. Выключая свет, я краем глаза заметила, что тетрадный листок в темноте зеленовато светится, но решила, что показалось. Мне приснилось платье из разноцветных купюр. Я одела его и почувствовала, что деньги вытягивают из меня силы, но снять уже не смогла. Рядом покачивалась чья-то тень, и от меня к ней тянулся поток энергии, в середине между нами превращаясь из жёлто-оранжевого в зеленовато-голубой. По мере того, как я теряла силы, тень уплотнялась, принимая облик мужчины без лица. Ужас охватил меня, закружилась голова, я упала на колени, понимая, что умираю. Вдруг белая призрачная фигура появилась между нами, и я узнала бабушку. «Помоги!» - только и смогла прошептать непослушными губами. И проснулась. Светало. Через минуту должен был зазвонить будильник. Я нажала кнопку, встала и поплелась умываться. - Что будем делать, Серёж? – спросила первым делом за завтраком. Неприятный осадок после кошмарного сна уже исчез. Зато беспокоила тревога — вдруг за мешком придут бандиты, или полиция, если деньги не настоящие. - Возьми одну сторублёвку на работу, проверь там у себя в бухгалтерии, не фальшивая ли, - ответил муж. - Остальное спрячем пока. Если деньги настоящие и в ближайшие несколько дней за ними не придут, считай, что мы богачи, Танюш. - А если придут? - Отдадим. Зачем нам неприятности? Ждём до вечера. После работы мы вернулись домой почти одновременно. - Ну, как? – был первый вопрос Серёжи. - Настоящие, – ответила я. – Не сомневайся. - Класс! А я до сих пор в чудеса не верил! - радостно засмеялся Серёжа. Он достал мешок с деньгами, прошёл в комнату и опять высыпал деньги на пол. Мы собрали свалившееся на нас богатство в одну большую кучу, рассортировали на кучки по номиналу, потом – в пачки по сто штук, как в банке. - Это что, Тань, почти восемь миллионов? - ошарашено посмотрел на меня Сергей. Я тоже не верила своим глазам. - Так не бывает! Вот это да! Ну, Серёж, и заживём теперь! Квартиру нормальную купим. Дело своё откроем. Шубу хочу. Машину тебе, - я мечтательно подняла глаза к потолку. - Квартира — это хорошо. Только вопросик резонный возникнет – откуда средства? - спустил меня с заоблачных высот практичный супруг. - Значит, будем действовать постепенно. Пока возьмём немножко, а остальное спрячем, - предложила я. И Сергей отнёс мешок обратно в чулан. На следующий день муж подарил мне кольцо с бриллиантом. Привёл в ресторан, заказал самое дорогое шампанское. - Танюша! Я тебя люблю! - и подвинул атласную коробочку к моей руке. Я с нежностью взглянула на него и невольно воскликнула: - Ой, Серёжик, а у тебя седина появилась! Ещё вчера причёска мужа была равномерно светло-русой, а теперь в густой длинной чёлке отчётливо виднелась белая прядь. Да и вообще, Сергей, несмотря на романтическую обстановку, казался озабоченным. - Да? Ну и ладно. Ты ведь меня из-за этого не разлюбишь? - поцеловал он мне руку, надевая кольцо. Я решила сделать Серёже ответный подарок. Буквально на днях муж облизывался, глядя рекламный ролик с навороченным мобильником: - Клёвая штука! У нашего шефа такой. Дорогущий, зараза. Утром, пока Серёжа спал, достала из мешка несколько купюр и убежала на работу. Весь день меня не покидала безотчётная тревога. Что-то похожее я испытывала и позавчера, взяв деньги на свою «экспертизу». Когда шла домой, почему-то совсем не чувствовала удовольствия от покупки подарка любимому — не покидало ощущение, что за мной следят. Всё чаще озираясь и ускоряя шаг, к своему подъезду я уже почти бежала. При этом никого подозрительного на улице не было. Сергей ждал меня с готовым ужином. - Серёёёж! - держа руки за спиной, я подошла к мужу. - Ой, какие мы таинственные! - Это тебе! - Ух, ты! Спасибо, Танюшка! – он подхватил меня на руки, такой большой и сильный, прижал к себе, поцеловал. А у меня по-прежнему не было радости. Вспомнила обеспокоенное выражение лица Сергея, когда он вчера преподнёс мне кольцо. Поймала на себе его внимательный взгляд: - О чём думаешь? Я честно рассказала о своих сегодняшних переживаниях. И не удивилась, когда муж подтвердил, что с ним было то же самое. - Что-то здесь не так, Танюш. Второй день всё из рук валится. Как взял позавчера эту суму, так будто сам не свой. Давай пока не будем трогать чужие деньги? - Да, Серёжич, - не раздумывая, согласилась я. - Мы ведь как-то обходились без них до сих пор. Но всё оказалось не так просто. На следующий день у меня украли кошелёк с зарплатой. Через неделю, прямо у нашего дома, Сергея избили так, что пришлось вызвать скорую и отправить его в больницу. Ещё через два дня выяснилось, что у моей мамы нашли опухоль, потребовалась срочная операция. В общем, мне пришлось изрядно попользоваться свалившимся на нас сокровищем. Я отпрашивалась с работы, носилась из одной больницы в другую, приходила домой без сил и заставляла себя что-то готовить на завтра маме и мужу. Как ни странно, пережить невзгоды помогали оставшиеся висеть на стенах отреставрированные и увеличенные бабушкой портреты предков. Я знала и о прабабушкином брате — коммунисте, благодаря своей бескорыстной преданности революции не пострадавшем во время репрессий, и о дедушке-лётчике, погибшем в Великую отечественную, и о других живых и давно умерших родственниках. Особенно мне нравился ещё дореволюционный портрет большой семьи сельского священника, моего прапрадеда. Глядя на его одухотворённое лицо, мне становилось легче. Прапрабабка, необыкновенная красавица, их старший сын, на фото в форме реального училища, дочка-подросток и два совсем мелких пацанёнка, - то, что они пережили, разве может сравниться с моими проблемами? Девочка — моя прабабушка. Я на неё очень похожа. На фото не видно, но наслышана — у меня такие же рыжие волосы, зелёные глаза и неунывающий характер. Неужели я окажусь слабее и опущу руки перед первыми же житейскими трудностями? Ни за что! Мужа выписали в пятницу. В вестибюле больницы он прошёл мимо меня. - Серёжа! - окликнула я возмущённо. - Танюшка? - обернулся он на голос. - Прости, задумался. Устала, радость моя? Осунулась, похудела. - Да. Разрываюсь между больницами. На работе тоже проблемы. Что, неужели так плохо выгляжу? - Ты у меня всё равно первая красавица! - обнял меня Серёжа. Через полчаса мы были дома. - Танюша, новые шторы повесила? Молодец, уютнее стало, - одобрил муж перемены в нашем жилище. Я промолчала. На подвиг по подвешиванию штор были веские причины — вечерами за лёгкими занавесками во тьме за окном мне виделось незнакомое мужское лицо. Закрывать ставни засветло было глупо, в темноте выходить лишний раз из дома — страшно. Потом мы сидели, обнявшись, на диване. - Серёж, у меня, кажется, шиза развивается, - прижалась я к мужу. – Как только выхожу на улицу – бородатый мужик в рясе повсюду мерещится. - Священник? - Не думаю. На нём, вроде, креста нет, - теперь, когда Сергей был рядом, страх отступил, но не исчез. - Вот, кажется, вижу его краем глаза. А посмотрю напрямую — никого! Мне так страшно, Серёж. И ещё... Я нерешительно замолчала. - Ну, чего ты, Танюшка? Не бойся, я тебя никому в обиду не дам! - Ты меня в больнице сегодня не узнал. Знаешь, я и сама себя в зеркале с трудом узнаю, - голос дрогнул, слёзы обожгли глаза. - За последние две недели как будто состарилась лет на двадцать. Серёжа гладил меня по голове, успокаивал, говорил, что это от нервов, что на самом деле всё не так плохо. Но в его голосе не было уверенности. В субботу утром, под дробь дождя, мы лежали, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга. - Серёж, а ведь все наши напасти начались с этих чёртовых денег! - приподнялась я над лицом любимого, глядя в карие глаза. - Что предлагаешь, золотко? – Серёжа убрал мои волосы со своей щеки. - Не знаю. Давай подарим их кому-нибудь? Так же, как тот дед, который дал их тебе. - Кому? Врагу? Другу? Незнакомцу? А если с другими будет тоже, что с нами? - Серёж, а помнишь, там записка была? Ты её не выбросил? - Записку помню, куда мы её дели — не помню. - Там как заклинание было: богатым и несчастным — недолго, бедным и счастливым - долго. Кажется, я начинаю понимать, о чём это. Не принесут эти деньги счастья, если на себя их потратить! - я села, обхватив колени руками. - И что — выбросить? Глупо. Может это случайное стечение обстоятельств, а у тебя просто осенняя депрессия, - муж тоже поднялся с подушки, обнял меня, прижал к себе. - У меня никогда не было депрессий! Ни осенних, ни других каких. Ты сам говорил, что не встречал более жизнерадостного человека. - Ну, после всего случившегося, вполне может хандра напасть. - Это не хандра, это всё случившееся как-то подозрительно напало. Серёжич, а если на благотворительность деньги отдать? - настаивала я. - В какой-нибудь детский дом. Или больному ребёнку. - Танюша, а ты уверена, что они принесут пользу, а не вред? - вздохнул Сергей. - Возможно, мы почувствуем облегчение. А те, к кому попадут эти проклятые деньги? Днём мы отправились прогуляться по парку, что находился неподалёку — минут пятнадцать ходу. Дождь недавно закончился, влажный воздух был пропитан ароматом осенней листвы. Охристые поредевшие кроны на фоне жемчужно-серого неба, зелёная трава под опавшими золотистыми листьями — конец октября выдался сырой и тёплый. - Серёж, посмотри, слева идёт! - зашептала я мужу в ухо при входе в парковые ворота. - Вижу, - не оборачиваясь, процедил он сквозь зубы. На повороте одной из аллей мы спрятались за толстыми еловыми стволами. Через пару минут невысокий человек в нелепом колпаке и длинной рясе, подпоясанной простой верёвкой, показался из-за поворота и, озираясь, остановился. Несколько шагов — и он в Серёжиных руках. - Э-э-э, гражданин! - попытался вырваться мужчина. - Отпустите, вы чего хулиганите? Визгливые нотки в его голосе звучали излишне театрально. Впрочем, в пустом парке зрителей не нашлось. - Ты мне брось мозг туманить, шпион чёртов! - прорычал Сергей. – Колись, давай, чего тебе от нас надо? Будешь отпираться... - И что? - злорадно усмехнулся пленник в рыжеватую с проседью бороду. - Что ты мне сделаешь? В полицию сдашь? Убьёшь? Запытаешь? Мы с мужем растерялись. - То-то же, - проворчал незнакомец. - Да пустите вы меня. Раз уж вычислили, давайте дружить. - Обойдёшься без нашей дружбы, - Сергей не отпустил грязный рукав рясы. - Ты кто? Зачем следил за нами? Мы уселись на ближайшую лавочку. - Фокой родители окрестили, - охотно ответил бородач. По его круглому обветренному лицу трудно было определить возраст, мутно-серые глаза смотрели презрительно, с нагловатым прищуром. - А что следил, так это длинная история. Да и не поверите вы. - Не твоя забота, - буркнул Сергей. - Ты говори, а там видно будет — поверим или не поверим. - Ладно, - пожал плечами Фока. - Мешок с деньгами у вас? Мы с мужем одновременно подскочили на скамейке. - Значит, у вас, - ухмыльнулся Фока. - Ты откуда знаешь? – голос Серёжи дрогнул. - Это ты, что ли мне его дал? Не похож вроде. Впрочем, мы готовы вернуть. - Нет, нет, - наш собеседник испуганно съёжился. - Мне не надо. Я только сопровождающий! - Что? — в один голос воскликнули мы. - Ну, я же говорю — длинная история! Озябнете слушать. - Фока зевнул, сдвинул колпак на лоб, поскрёб косматый затылок. Я поморщилась, почувствовав запах давно немытых волос и пропотевшей одежды. - Ты за нас не переживай, - брезгливо отстранился и Серёжа. – Рассказывай, давай, что знаешь про эти деньги, и почему нас преследуешь? - С чего бы начать? - задумчиво проговорил Фока, видимо, смирившись с тем, что вырваться не удастся. - Пожалуй, с того, что батяня мой попом был. Благочестивый весь такой, только что нимба не хватает. Криво ухмыльнулся, опустив голову. Помолчал и продолжил: - Смиренно принял он и революцию, и гражданскую,- поднял взгляд к нашим вытянувшимся лицам, пробормотал: - Ах, ну да, ну да... Я же говорил, что не поверите. Сделал скорбную мину: - Мне, разлюбезные вы мои, сто девять годков стукнуло этим летом. - Ты ври, да не завирайся! - нахмурился Сергей. - А мне что? Моё дело рассказать, а дальше сами кумекайте. Его речь была похожа на заплатанную ткань - старинные словечки перемежались с современным сленгом. - Так вот, значит. Батюшку-то комиссары в девятнадцатом застрелили. А прежде матушку при нём снасильничали. Шестеро их было, нехристей тех! Батя сначала их уговаривал: мол, что вы делаете, побойтесь бога и прочую чепуху. Потом её успокаивал – терпи, дескать, скоро мы с тобой в раю встретимся. Что, дескать, бог только наилюбимейших чад своих подвергает таким жестоким испытаниям. Ну, и ... - Фока грязно выругался. - Никогда не забуду брошенный на него ненавидящий взгляд мамани, уползающей на руках от насильников. И кровавый след за ней... Фока надолго замолчал. - А ты где был? – задумчиво спросил Сергей. – Сдаётся мне, при тебе это происходило. - А что я мог сделать? Я с братом-двойняшом Фомой в чулане прятался. Нам тогда по пятнадцать только сполнилось. Потом всем отомстили! Матушка-то наша в тот же день удавилась. Я вот простреленную рясу папани ношу до сих пор, – Фока недобро взглянул на дыру в своём одеянии на уровне сердца. - А ведь это ты отца своего убил, - с отвращением проговорил Сергей. - Ну и убил, - не стал отпираться Фока. – Лицемер он. Не жалею! А мы с братом повоевали ужо! И против красных, и против белых. В его лице мелькнуло кровожадное удовольствие. - И вот сидим мы с Фомой как-то у костра, греемся. Лес, тишина, зябко. Я и говорю: «И за что мы воюем, братец? Кто свой, кто чужой? Лично нам с тобой ни прибытку, ни убытку от этого смертоубийства нету. Ты посмотри, как всё меняется на глазах. Шлёпнут, и не узнаем, что дальше будет, кто победит. Пожить шибко хочется, и – подольше». Фома мне отвечает: «А мне вот наплевать, что там дальше будет. Какая разница, кто кого побьёт. Мне бы денег побольшее, чтобы жить, не тужить. С денежками-то при любой власти жить можно. Душу брат, кажись, за это бы продал!» А я ему: «Да мы с тобой, братец, давно уж их продали, души-то свои. Только платы за них чегой-то не получили!» Тут, глядь, из лесу человек выходит. Бесшумно так, будто из ниоткуда. Не слыхали мы, чтобы шёл кто через лес — ветка не хрустнула, листва не прошуршала. Мы было за ружья, а он руки поднял: «Безоружный я. Пустите у огонька погреться». Нас с Фомой будто обухом по башкам огрели. Шелохнуться не могём, молчим только, да смотрим, как он усаживается рядышком. Длинный такой, тощий. Лицо бескровное, щёки валились, глаза бледно-голубые, будто выцвели. Вот и говорит он нам: «Слыхал я, братишки, о чём мечтаете. Пособить могу!» - Как это? - только и смогли вымолвить мы. - Очень просто, - потирает он белы руки. Пальцы длинные, тонкие, не иначе буржуй недобитый. - Тебе, Фома, денег дам, а тебе, Фока — бессмертие. Будешь те денежки наблюдать, куда, кому и для чего. Да вмешиваться не смей. Ну, как, согласные? - и таким взглядом нас обвёл, что мороз по коже и волосы дыбом. Мы только киваем, как заведённые. Достал он, значит, из кармана три листика бумажных, по одному нам протянул, а один засунул в свою заплечную суму. Я листок тот взял, да неудачно — порезался. Вижу — и у брата то же самое. А благодетель наш незваный у нас листы тут же отнял, сумку поставил у ног Фомы и в лесу скрылся. Как с нас оцепенение сошло, переглянулись мы с братом. Фома хвать ту суму, развязал, а там - батюшки светы! Деньжищ до краёв. Я хотел взять одну бумажку, да только дотронулся, боль ожгла такая, едва сдержался, чтоб не заорать. А Фома ничего, считает себе, посмеивается. Спать легли, а утром Фому и след простыл. Убёг братец мой с денежками. Фока протяжно вздохнул и продолжил: - А я и повоевал же потом! Тоже кое-чего поимел, трофеев-то боевых. И даже ранен ни разу не был. А как закончилась гражданская, осел в небольшом городишке. И однажды ко мне пришёл дряхлый старик. В руках он держал знакомую холщовую суму. - Не узнаёшь? - глянул на меня. - Ужели Фома? - обомлел я. - Что с тобой сталось? Семь годов только прошло, как мы расстались. - Он самый, Фома я. А ты, Фока, и не изменился совсем, - с завистью сказал брат. - Со мною что сталось, то сталось, чего уж там. Деньги эти - проклятущие! Чем больше тратишь их, тем быстрее жизнь из тела уходит. А душа и вовсе будто спит, ничто в сердце не шевелится. Не могу я так больше, Фока. Оставлю я эту сумку у тебя, брат, а? Может хоть несколько годков поживу по-людски. Только не прожил Фома ни дня. Помер той же ночью. А, пока суть, да дело с похоронами, кто-то спёр суму с деньгами. Я про неё и забыл совсем. А вот она про меня не забыла! - Ты, Фока, увлёкся что-то! - недоверчиво проговорил Сергей. - Нет, любезный, нет! - покачал головой Фока, многозначительно глядя на нас. - Сума-то — будто заговорённая. Притягивает она меня, как Фомы не стало. И деньги эти проклятущие — чувствую я их. И не могу освободиться от этого никак. С тех пор так и хожу вслед за тем, у кого оказалось богатство чёртово. Чего только не перевидал! А денежки те непостижимым образом менялись в суме проклятущей вместе со всеми реформами. И будто не убывает их нисколько. Вот так-то! - Скажите, Фока, - подала я голос, - а пробовал кто-нибудь потратить деньги на других? - Не видал такого! – упёрся Фока в меня глазами. - Все спервоначалу тратить на себя спешили, да схоронить понадёжнее, да убить, коли покажется, что зарится кто. Потом с ума сходили, али избавлялись от сумы, передавши другим. - Что же нам делать? - спросила я упавшим голосом. - Не знаю, красавица, не знаю, – оценивающе оглядел меня оборванец. - Мы должны уничтожить сатанинский подарок! - Серёжа метнул на него злющий взгляд, и наглец поспешно опустил глаза. - Как? - воскликнули мы с Фокой в один голос. - Пока не знаю, - Сергей посмотрел за окно. – Думать надо. - Надумаешь, мне скажешь? – заинтересовался наш новый знакомый. - А тебе зачем? – подозрительно спросил Сергей. - А ты поживи с моё! – прошипел Фока, прищурившись. – Один, как перст на всём белом свете! Бомж, как это у вас теперича называется. Никому не нужный, всем чужой. И мне все чужие. И всё чужое. Помирать пора, значится. - Ладно, позову, как придумаю, - нехотя согласился Серёжа. - Танюш, думаю, нужно отнести суму в церковь, - задумчиво произнёс Сергей, когда мы пришли домой. - Не захочешь, а поверишь во всякую чертовщину. Раз эти деньги появились таким чудесным образом, пусть и уйдут туда, откуда пришли! - Ты шутишь, Серёж? Даже если предположить, что к нам попал сатанинский дар, то церковь-то – наоборотная сила! Да, к тому же – где мы, и где церковь? Ты хоть одну молитву знаешь? -А в нашем случае неважно, Тань, верующие мы или нет. Есть факты: изначально сумка появилась от некоего загадочного субъекта. И начались чудеса. Заметь, чудеса не божеские! Далее: предположим — это был дьявол, или что-то вроде. Так именно в церкви вся эта мистика может и закончиться. - Ну, да, - затея Сергея мне не понравилась, но и не нашлось, что возразить. – А если священник польстится? - Тогда какой он, к чёрту, священник. Туда ему и дорога! - нетерпеливо отмахнулся муж. - Злой ты, Сереж, стал, – сказала я, отворачиваясь. - Да о тебе же забочусь, Танюша! – обиделся он. – Совсем на себя не похожа стала. Где твои шутки, блеск в глазах? - Ладно, как скажешь, - мне оставалось только уступить. Самой в голову вообще ничего не шло. Сума нашлась не сразу. Она как будто спряталась, не желая покидать нас. Сергей ворчал на мою непоследовательность, я клялась, что не трогала наводящие жуть деньги с тех пор, как он вернулся из больницы. Наконец Серёжа извлёк злополучный мешок из дальнего угла кладовки. Ближайшая церковь находилась на углу того самого парка, где мы обычно гуляем. На улице уже стемнело. Город словно вымер. Под ногами шуршала опавшая листва, луна висела высоко над деревьями и крышами. Недалеко от входа в парк дорогу нам перебежала кошка. В темноте, разумеется, чёрная. Пристроившиеся на ночь вороны облепили ветви тополей у церкви. Кресты на куполах вяло отражали лунный свет. Дверь оказалась не заперта. Мы нерешительно вошли и не стали прикрывать её за собой. Внутри пахло воском и ладаном. У икон горели свечи. Свет от их трепещущих огоньков ещё больше сгущал мрак. - Есть кто-нибудь? - на громкий голос Сергея отозвалось только эхо. Мы сделали несколько шагов. Остановились. Прислушались. Только теперь я поняла, что такое мёртвая тишина. И вдруг... Чуть слышное поскрипывание. Постукивание. Показалось или... Я вздрогнула. Затаила дыхание. Почувствовала слабость в ногах. Под капюшоном вздыбились волосы. Не послышалось. Едва различимые редкие звуки то смолкали, то раздавались вновь.Фигуры святых на стенах в колеблющемся свете двигались, наклонялись к нам, тянулись выставленными вперёд перстами. Не в силах пошевелиться от ужаса, я вцепилась в рукав Сергея, который столбом стоял рядом. Внезапный порыв сквозняка погасил все свечи разом. Дверь с громким стуком захлопнулась. Я дико взвизгнула. Рванулась к выходу. Серёжа помчался за мной. Мы вылетели из церкви, ринулись к парковым воротам. Вслед заголосили взлетевшие чёрной тучей вороны. Остановились мы, только заперев за собой дверь дома. Сергей прислонился к стене, бросил источник наших бед под ноги. - Не хочет он от нас уходить! – выдохнул, отдуваясь. - Наверное, потому что слишком рано раскрыли его секрет. Теперь — кто кого. - Ты серьёзно? Что же нам делать? - без сил опустилась я на скамеечку в сенях. В голове постепенно прояснялось. – Сереж, а помнишь записку? Может в ней ключ? Отдадим деньги в детский дом и дело с концом. Как там было: «отдавая — получаешь». - Я думал об этом. Понимаешь, Танюш, если этот дар преподнесла злая сила, ну не верю я, что он сработает на добро! Никогда не верил ни в какую мистику. До сих пор. Но ведь с нами это происходит! Понимаешь, Тань, эта сумка, набитая халявными деньгами – искушение абсолютно для всех. Самый безотказный способ собрать урожай грешных душ. Полученные без усилий сокровища обещают красивую жизнь. А взамен забирают сначала душевный покой, а затем — и саму душу! Часть записки про то, чтобы отдать – тоже искушение, я в этом уверен. Я всё никак не могла успокоиться. Мысли путались, колени тряслись, зубы постукивали. Своей тирадой Сергей меня не утешил. - Ты заговорил, прямо как проповедник! - мой дрожащий голос заставил мужа присесть на корточки рядом. - Знаешь, Тань, думаю, ты всё же права – разгадка в записке. Я вытерла мокрые глаза и внимательно посмотрела на него. - Ты заметила, Фока шёл за нами в церковь и обратно? – ответил вопросом на мой немой вопрос Сергей. - Туда, показалось, шёл. А обратно – не до того было! - Хорошо. Идём! – Серёжа подхватил суму, закинул за плечо, взял меня за руку и мы вновь оказались под холодным осенним небом. Я вечером плохо соображаю, в темноте не очень хорошо вижу и, к тому же, теряю ощущение реальности. Сергей молча тащил меня обратно к парку. Я не сопротивлялась. И ни о чём не спрашивала. Нет, мне не было всё равно. Но сама я предложить ничего не могла и слепо доверилась мужу. В парк Сергей углубляться не стал - остановился под раскидистым полуоблетевшим ясенем у ворот. Ветер тряс длинные, загнутые вверх ветви. От падающей листвы у меня закружилась голова, усилилось ощущение нереальности происходящего. - Фока! – позвал Сергей громко, требовательно. Невысокий человек в длинном облачении мгновенно вырос перед нами, будто из-под земли. - Значит, прибывая в одном месте, в другом — убывает? – процедил Сергей сквозь зубы. – Ну, тогда держи! И муж швырнул в Фоку открытую суму. Взлетели, закружились вперемежку с листьями разноцветные бумажки. Мгновение — и деньги устремились к чёрной фигуре в рясе, будто магнитом притягиваясь к ней. - Ааааааааааааааааа! – завыл, завизжал Фока, пытаясь отмахнуться от жалящих его купюр. Не в силах отвести взгляда, я смотрела, как теряет плотность, становится прозрачной его чёрная фигура. Как пульсирует, переливаясь, слабым светом цвета сотенных, пятисоток, тысячных и пятитысячных купюр. Круглое, потемневшее от долгой неустроенной жизни, лицо Фоки тоже менялось. Выражения растерянности и раскаяния, сомнения и страха, жадности и жестокости вспыхивали и исчезали одно за другим. Под конец появилось и вовсе незнакомое лицо — белое, узкое, безбородое, с глубоко посаженными бледно-голубыми глазами. Вокруг выпуклого лба взвились чёрные кольца волос. Пахнуло серой. Призрак, в упор глядя на меня, двинулся в мою сторону. А я не могла пошевелиться. Крик застрял в горле. И вдруг около меня возник знакомый белый силуэт. Две тени — белая и чёрная слились в столб переливающегося света и всё исчезло. Напоследок в воздухе качнулся и пропал крупно исписанный тетрадный листок. Всё это продолжалось несколько мгновений. - Вот и всё! – проговорил Сергей, прижимая меня к себе. Он, как и я, все это время стоял, не шелохнувшись. - Как ты догадался? – прошептала я, сдерживая озноб. - Не знаю, - устало ответил муж. – Интуиция, наверное. Просто с Фоки всё началось. Им и закончиться должно. Помнишь: «В любом случае — каждый имеет своё». Как тебе объяснить? Фоме достались деньги, Фоке – долгая жизнь. Эти два злодея получили что хотели. Но то, что было дано им, не должно было попасть в другие руки. Понимаешь? Они вершили зло, получили зло и передали его дальше. Теперь все кончилось. - Пошли домой уже, – потянула я Серёжу за рукав, поёжившись. – Будем мы с тобой бедными и счастливыми. Долго! - Нет. Бедными мы с тобой будем не долго. Сами заработаем. А вот жить будем долго и счастливо! Автор - И. Гирфанова.

Фотография на доске почета. Его фотография висела на Доске почёта Говорят, зло возвращается бумерангом. Не все, однако, в это верят. Лично мне не сходят с рук даже самые мелкие подлости. Однажды вместе с подругой решила отдохнуть в пансионате на юге. По дороге туда в аэропорту увидели опоздавшего на самолёт старичка. Он торопился, нервничал и в результате упал, заохал. Подруге это показалось смешным, и она громко рассмеялась. Я тоже фыркнула с ней за компанию. И буквально через пять минут сама споткнулась почти на ровном месте, больно ушибла коленку, разбила очки. А потом на курорте таким же образом приземлялась ещё раз десять. А теперь на эту же тему хочу рассказать очень серьёзную, даже жуткую историю. Моя тётя, сестра матери, продолжительное время обитала с детьми и мужем в бараке. Там же проживало ещё несколько семей, главным образом железнодорожников, поскольку дом этот считался ведомственным. В их городе железная дорога была для людей основным местом работы. Муж тёти тоже работал машинистом, как и его сосед. Они дружили не только между собой, но ещё и семьями, поскольку дети были приблизительно одного возраста, вместе ходили в школу, вместе играли на улице. У тёти росли дочь и сын, у соседа – сын и две дочери. Сосед очень гордился своими детьми, потому что все они были отличниками. Но главным его любимцем был сын, который учился в музыкальной школе и подавал большие надежды. Нередко, сидя на лавочке, сосед высказывал вслух такие мысли: – Сам я хорошего образования не получил, война помешала. А вот дети у меня все в люди выйдут. Володька, может, даже большим человеком станет. А потом в их городе началось массовое строительство, и вскоре обе семьи одновременно переехали в новый кирпичный дом со всеми удобствами, снова оказались соседями. Радости новосёлов не было предела, и они сообща помогали друг другу перевозить вещи. А когда управились с этим хлопотным делом, взрослые решили вечером посидеть за общим столом. Его накрыла моя тётя у себя на кухне. Конечно же, не обошлось и без возлияний. В обычные дни мужчины в силу специфики профессии спиртного не употребляли, женщины, можно сказать, совсем не пили. Но тут бутылочку на всех всё же взяли. Под действием хмельного сосед вдруг разоткровенничался и поведал о себе такое, о чём раньше никогда никому не говорил. Мои родственники после его признаний были буквально шокированы. А рассказал он им о своём далёком прошлом, когда в послевоенные годы совсем ещё молодым парнем только начал работать помощником машиниста на паровозе-товарняке. Время было тяжёлое, голодное, люди отоваривали хлеб и крупы по карточкам. Но некоторые деревенские жители договаривались за небольшую плату с машинистами, чтобы те подвезли их до города вместе с мешками. Крестьяне везли на продажу картошку, сало, другие продукты. Дело это было рискованное, за такие услуги могли не только с работы снять, но и срок впаять. Но всегда находятся смельчаки, которые действуют в обход закона. Среди них оказались тётин сосед и его начальник – машинист паровоза. Однако они сажали людей к себе на паровоз не с целью заработать, а чтобы убить и завладеть их провизией. Трупы оттаскивали в лес, делая остановку в безлюдном месте. В тех краях тогда действовала банда, и подозрения ложились на неё. – Угрызения совести за наши злодейства меня тогда не мучили, – признался сосед. – Но одна женщина лет тридцати запомнилась на всю жизнь. Когда мы с напарником внезапно остановили паровоз, она сильно испугалась, видимо, что-то почувствовала. Стала умолять нас забрать добро, а её отпустить домой к детям. Их, по её словам, было четверо. Муж с войны не вернулся. «Пропадут ведь сироты одни без матери! И так все глаза проглядели, поджидая меня», – взмолилась жертва. Клялась, что никому ничего не расскажет, будет молчать как рыба. Но когда поняла, что все мольбы бесполезны и её всё равно лишат жизни, крикнула: «Будьте вы прокляты! Хочу, чтоб однажды вы пострадали через своих детей!» – Но у меня с детьми всё в порядке, – закруглил разговор сосед и отправился домой спать. Утром, протрезвев, он испугался. Наверное, подумал, что соседи донесут на него в милицию. Встретившись в подъезде с моей тётей, первым делом попросил, чтобы она не принимала его вчерашние слова всерьёз. Мол, он просто прочитал книгу, где главный герой был таким вот злодеем, и с пьяных глаз решил их испугать. На что тётя ответила: – Я так и подумала. Но отныне чтобы ноги твоей у нас не было! Так дружба между соседями и распалась. Шли годы. Сосед тёти по-прежнему считался очень уважаемым человеком, его фотография неизменно висела на Доске почёта. Все его дети, как и мечтал, получили высшее образование. Любимец сын стал преподавателем в музыкальной школе. Беда нагрянула внезапно. Когда сына сделали завучем школы, он решил отметить это событие вместе с друзьями. Хорошего коньяка тогда на прилавках магазинов не было, и молодой человек отправился на станцию, где останавливались поезда дальнего следования. В вагоне-ресторане он приобрёл желаемое. Чтобы сократить время, обратно пошёл не по переходному мосту, а по путям. По одному из них шла электричка. Молодой человек решил проскочить под самым её носом, но внезапно поскользнулся. Конец был страшным. После похорон его отец резко сдал, сильно поседел. Встретившись с моей тётей, обронил фразу: – Всё же достало меня то проклятие. из интернета.

Парень открутил фотографию на памятнике старика. То, что увидел, повергло в шок Виктор Александрович одиноко жил в двухкомнатной квартире в центре города. Раньше дом его считался элитным, а теперь давно нуждался в ремонте, так же, как и его квартира. Но самому ему в его 83 года это было уже не по силам. Близких родственников не было: супругу похоронил 5 лет назад, деток не было. А двоюродные племянники и племянницы редко заходили к деду, и он понимал зачем: ждали, когда он уйдет в мир иной, чтобы поделить квартиру. Здоровье у дедушки было слабое, мучило давление, ноги плохо ходили. Из дома выходил редко – в поликлинику, да ближайший магазин за продуктами. Еще любил на лавочке у подъезда посидеть, полюбоваться на свою клумбу, где сам сажал цветы. Раньше ухаживал за ними, а теперь сил не было, поэтому только смотрел на них. Иногда к нему забегала девушка-волонтер, приносила нехитрые угощения, наводила порядок. Однажды она предложила ему: -Виктор Александрович! Одна моя знакомая ищет недорогое жилье, хотя бы на время. Она снимала комнату, но хозяева решили продать квартиру и попросили ее съехать. Может, она немного поживет у Вас, пока не подыщет другое жилье? Девушка хорошая, из деревни. Порядочная, честная. И по дому Вам поможет, и в магазин сбегает. У Вас же две комнаты, она Вас не стеснит. Дед подумал и согласился. Решил, что помощь – это хорошо, но и поговорить с кем-то надо. На следующий день в его квартире появилась Мария, невысокая, симпатичная девушка. Она попросила старика: -Знаете, я искала уже жилье, но везде просят оплатить несколько месяцев вперед, а у меня таких денег нет. Можно я поживу у Вас немного, но без задатка? А я буду помогать во всем. Маша училась на кондитера и еще подрабатывала в Макдоналдсе. Она поселилась в одной из комнат дедушкиной квартиры. Видя, что старику тяжело спускаться по лестнице и ходить, она ходила в аптеку, покупала продукты. Пыталась сделать генеральную уборку в квартире, но дед не разрешал: ему было стыдно просить об этом, кое-как сам управлялся. Маша исправно платила за жилье небольшую сумму. Виктору Александровичу нравилось и поболтать с ней за чашечкой чая. Поэтому он и предложил: -Маша, не надо искать другое жилье. Оставайся у меня. Живи, если тебя всё устраивает. У деда начались проблемы: он совсем мало вставал с постели. Машенька помогала ему дойти до кухни, водила в туалет. Потом он совсем занемог, и девушка кормила его в кровати, меняла подгузники. Родственнички быстро пронюхали, что дедуся совсем плох, и быстро примчались, якобы, проведать любимого дедушку. Столпились в его комнате и вправляли мозги: -Дед, ты что, совсем с ума тронулся? Зачем пустил в дом эту голодранку деревенскую? Понятно, чего ей надо: облапошит старика и оттяпает его квартирку. И не заметишь, как подмахнешь нужные бумажки. Она, поди, только прикидывается белой и пушистой, а сама все рассчитала. Видимо, они искренне думали, что старик под конец с ума сошел. А он был в полном здравии, слушал их трескотню и посмеивался про себя. Однако, выставлять из квартиры проходимку, как они считали. не стали: за дедом был нужен уход, сами они этого не желали, а за сиделку платить надо. Маша думала: -Зачем они так думают? Не нужна мне чужая квартира. Мне дедушку жалко. Все продолжалось по-прежнему, только родственники стали забегать почаще – проверяли, не подписал ли дед квартиру Машке. Потом и вовсе забрали документы на квартиру и успокоились. А если что, решили, что объявят его невменяемым. У Маши был молодой человек Павел. Он тоже помогал девушке ухаживать за Виктором Александровичем: помогал помыть его в ванне, приносил продукты. Вечерами дед любил побеседовать с Машенькой: -Как учеба, внуча? На работе не обижают? А как наш Павлик? Хороший парень, нравится он мне. Ты держись за него, этот не обидит. У девушки не было своего деда, поэтому ей было приятно, когда ее называл «внуча». Старику же день ото дня становилось все хуже. Аппетит совсем пропал. Он долго лежал и размышлял о том, что, когда придет его час, некому будет его достойно похоронить. Налетят стервятники жилье делить, а его похоронят как-нибудь подешевле. Поэтому Виктор Александрович пригласил к себе агента из похоронного бюро, заключил с ним договор – оплатил место на кладбище, гроб хороший, заказал памятник и выбрал фотографию. Он знал, что Маша старалась бы сделать все достойно, но денег у нее не было. Вечером отдал бумаги Марии. Той даже не по себе стало от того, что дедушка при жизни сам занимается своими похоранами. Прошел почти год. Машенька возвращалась вечером с работы и очень удивилась, увидев сидящего возле своей клумбы Виктора. Настроение у него было хорошее: -Вот, вышел полюбоваться на свои цветочки. Может, уж в последний раз. Ты помнишь, куда звонить, если что… Маша помогла ему подняться в квартиру. Видимо, перед самым уходом у него появились силы. Ночью он тихо ушел. Сразу примчалась родня и принялась обсуждать, не как похоронить, а кому достанется квартира. Переругались все, деньги никто не хотел давать. Тогда Маша, молча, подала им договор. Те облегченно выдохнули. По-быстрому схоронили родственника и памятник сразу установили. Их не смутило, что фотография на нем была прикреплена криво. Скромно помянули его в его же квартире, не звали ни соседей, ни знакомых. И сразу объявили квартирантке: -Все, дорогуша, съезжай. Пожировала на стариковских харчах? Вали в свою деревню. Не удалось развести дедусю на квартирку-то? Скатертью дорога. Мария поселилась в общежитии у Павла. Зная, что родные не будут поминать Виктора Александровича на 9 и 40 день из-за жадности, она сходила в храм, заказала отпевание и сорокоуст, сходила на кладбище и раздала соседям в подъезде печенье и конфеты на помин души раба Божьего Виктора. Ребята заканчивали колледж, планировали, где будут работать. Однажды ночью ей приснился дед, веселый такой, в хорошей одежке. Он улыбался и спрашивал: -Как дела, внуча? Как Павлик? Выходи за него замуж. Приди ко мне на могилку и расскажи все. И подмигнул. Девушка проснулась и не могла понять, к чему этот сон. Но на кладбище поехала в тот же день. Постояла у могилки, поговорила про свои дела и заметила, что фотография на памятнике закреплена кривовато: -Надо будет Паше сказать, чтобы поправил. Родственники-то уже, наверное, и дорогу сюда забыли. Они и, правда, не вспомнили усопшего ни в девятый, ни сороковой день. Некогда было. Наследство делили. В квартире ничего ценного не было. Поэтому в итоге продали жилье, и получилось всем совсем понемногу. Но и после этого продолжали ругаться. Мария и Павел приехали на кладбище. Девушка сказала: -Заработаем денег, оградку поставим. Павел открутил от железного памятника фотографию: -Хорошо, что памятник не мраморный, а то крошиться бы стал. Дед правильно все продумал. Сзади фотографии ребята увидели клочок бумаги, завернутый в полиэтиленовый пакет и прикрепленный скотчем. Они осторожно развернули бумажку и прочитали: «Внуча! Помнишь, где я гулял последний раз? Там, в правом ближнем углу откопай шкатулку. Это тебе. Не бойся, это все честно заработанное, я же ювелиром раньше был. Будь счастлива». Молодые люди опешили. Павел правильно прикрутил фотографию, и они поспешили в город. Вечером в указанном месте, действительно, нашли шкатулку. В ней были ювелирные изделия, даже с бриллиантами. Маша расплакалась. Вскоре ребята поженились. На наследство деда Вити даже открыли маленькую кофейню. Дело пошло, стали расширяться. Купили квартиру, машину. Наследство дедушки принесло им счастье. Вскоре у молодой пары родился сын. Его назвали Виктором. Жизненный путь личности