«Кофе, Лёшенька, следует покупать только в кофейнях, и не абы каких, а проверенных.

Кофе должен бодрить, иметь приятный вкус, сбалансированный и не пережжённый! Учу тебя, учу…» — на этот моменте она обычно махала рукой и отворачивалась. Она от него вообще всегда отворачивалась. Чуть что не так, губы надует, затылок свой развернет, дышит так тяжело, будто стометровку пробежала без подготовки, сопит. Ну как ребенок, ей богу! Нельзя что ли сказать, что не так, что опять не срослось, не сложилось, чем прогневал он, Алешка, свою королевишну. Но надо же держать паузу, мхатовскую. А еще лучше такую, что и сама она, Нина, забывает, на что обиделась…
Вот и сейчас, стоило Алексею прийти домой, Нина встретила его на пороге, тяжело вздохнула, не здоровается. Что такое? Что опять неблагополучно?!
— Ниночка, милая, а я нам тортик купил! — попытался обрадовать девушку Алеша. Ну уж куда там… Торт отправился на балкон. Хорошо хоть не в окно. Она даже не оценила, что он с вишней, ее любимый. И Алеша любимый дома, уставший, замотанный, вон, пальчик на работе порезал, кое–как изолентой замотал… Синей… — Нина, что опять?
Молчит. Только выключателем на кухне пощелкала. Лешка нахмурился, потом хлопнул себя по лбу. Лампочки! Он обещал купить лампочки! А они какие–то особенные, их в ближайших магазинах не продают, надо ехать в строительный.
— Нин, — вкрадчиво сказал мужчина, подошел к девчонке, провел руками по ее плечикам. — Нин, а давай ужин при свечах организуем? Ты, я, пламя… А потом… — Он поцеловал её в шею, она поежилась. — Потом и мы будем пламя. Жаркое, нежное, а?
— Да? — взметнулись вверх ее бровки. Похоже, Нина уже стала пламенем, только не совсем нежным. — А мне этот самый ужин впотьмах делать? Ты изоленту на всех привез? У меня десять пальцев, все придется заматывать! Да и ужин я готовить не буду. Тебе бы только брюхо набить. А где ты был? Всё это время где был?
Она с силой толкнула кухонный ящик, тот захлопнулся, зазвенели вилки. Алексей вздохнул. А вот достало. Всё это достало! Жизнь эта уже в печенках сидит! Вот хорошо было одному, ой, как хорошо! Ниночка иногда только приходила в его берлогу, хлопотала, ухаживала, стряпала разные вкусности, а потом уходила. И никто не ссорился. А теперь… Переехала, сказала, что замуж за него не пойдет, так поживут. Алексей, было, возмутился, хотел стать, так сказать, полноправным собственником своего семейного счастья, но Нина только рассмеялась: «Ты чего?! Я свободный во всех отношениях человек! Так что или живу, или разбежимся!»
И вот теперь этот свободный во всех отношениях человек что–то кричала, топала ногами, потом стала говорить какие–то гадости про Алексея как мужчину. Да ничего он не может, да по хозяйству полный ноль, да плинтус в гостиной починить не в силах, да…
У них с Ниной давно не ладилось. Но разойтись было как–то жалко, признать, что любовь ушла, значило поставить точку, а это всегда нелегко… Хватилась оба за соломинку, вели себя, как обычно, как должно в ситуации почти жены и почти мужа, а искры не было и в помине. Алексей ощущал это меньше, Нина чувствовала остро, явно, от этого она и нервничала…
— Да пошел вон! — припечатала она в конце, отвернулась. — Надоело! Всё. Уходи. Я не могу дышать рядом с тобой!
Повисла пауза. Казалось, даже воздух в легких застыл, сжался.
А потом Лешка схватил с тумбочки барсетку, снял с вешалки свою куртку, добротную, кожаную, с мехом внутри, и ушел, хлопнув дверью.
— Лёша! Ты куда на ночь глядя?! — выскочила за ним в одном тонком халатике Нина, сбежала по лестнице, топая каблучками своих модных, с пушистыми помпонами тапочек. — Алексей, вернись! Я сказала, вернись!!
— Я пошёл вон! — гаркнул тот и нырнул в снегопад…
Долго пробирался по пробкам к окраине города, где раскинулся огромным, горящим тысячами огней космическим кораблем строительный магазин «До лампочки». Здесь было всё от шурупчика до досок и ванных. И лампочки были.
Алеша походил по залу, поглазел на газонокосилки, примерился к одной, решил, что купит себе такую на дачу, потом свернул в электротовары. О Нине старался не думать. Она свободный человек, он тоже. Так и пусть.
— У вас только лампочки? Сколько? — устало спросила кассир.
— Пятьдесят, — с каменным лицом ответил мужчина. — Про запас.
Кассир кивнула, сложила всё в пакет, улыбнулась дежурной улыбкой, пожелала хорошего вечера.
— Ага! Очень хорошего! — кивнул ей Алеша. — И вам.
— Ой, спасибо, — вдруг совсем не по–дежурному засмущалась кассир. Сегодня она поедет к подруге, они будут пить вино, есть виноград и сыр, смотреть любимые комедии и хохотать…
… Допив отвратительный кофе, Алеша заметил справа какое–то суетливое движение.
У внедорожника копошились двое, кажется, мужчина и женщина. Мужчина кричал, размахивал руками и хлопал дверцей машины, а женщина судорожно вынимала из багажника какие–то коробки, потом бросала это занятие, вешалась на шею к мужчине, что–то говорила. Тот ее отталкивал, опять хлопал дверцей и бил ногой по колесу.
Лёша наблюдал, как растет гора вещей рядом с женщиной. Коробки и свертки лежали прямо на снегу, сверху их тоже уже накрывал снег, а мужчина прыгнул на водительское место, ударил по газам и, обдав растерянную спутницу грязным талым снегом, укатил в неизвестном направлении.
Женщина сначала всё смотрела ему вслед, потом наклонилась и подняла что–то с земли. Цветок в горшке. Какой–то экзотический цветок. Она спрятала его под курточку, как птенца, приподняла воротник.
Минуты через две она стала куда–то звонить, видимо, вызывала такси. Но безуспешно. Покупки уже превратились в одну монолитную горку снега, женщина, замерзая, начала притоптывать.
Алеша хотел уже поехать домой, но тут Нина прислала сообщение, грубое, нехорошее, в конце желала всех благ.
Мужчина бросил телефон в бардачок, включил навигатор и подъехал к озябшей незнакомке.
Опустив стекло, он поинтересовался:
— Вас подвезти? Что же вы такси не вызовите?!
— А? Что? — женщина сняла с головы капюшон, отогнула «ухо» своей шапки. — Извините, вы мне?
— Вам. Я могу вас подвезти, — сам себе удивляясь, сказал Алеша.
— Нет–нет, не нужно… — замялась она. — Это далеко. Даже таксисты не хотят меня туда везти. Я как–нибудь на автобусе…
Оба посмотрели на груду вещей. Женщина обреченно вздохнула.
— Я вам заплачу. Вы скажите, сколько, у меня есть деньги! — чуть не плача пробормотала она. — Но это далеко. Очень. Вам, наверное, будет неудобно!
Алексей вышел из машины, открыл багажник. Поискав кармане перчатки и поняв, что потерял их где–то в магазине, плюнул, полез в сугроб голыми руками.
Перед тем как читать дальше, подпишитесь, пожалуйста, чтобы наш труд не пропадал, а мы будем радовать вас другими историями.