Оч серьёзный Таганрог!

Если рассуждать по учебнику эпидемиологии, зимой 1941–1942 годов Ленинград был обречен дважды. Город умирал от голода — и одновременно в нем сложились идеальные условия для мора: не работали водопровод и канализация, нечистоты выливали прямо во дворы и на улицы, тысячи непогребенных тел лежали в квартирах, моргах и просто в сугробах, истощенные люди неделями не мылись и жили в страшной скученности. В любом осажденном городе прошлых веков за голодом неизбежно шли тиф и дизентерия — и убивали больше, чем осада. Опыт был свеж: после Гражданской войны сыпной тиф выкосил в России миллионы. Немецкое командование, к слову, всерьез рассчитывало на этот сценарий: город должен был вымереть сам. Но массовых эпидемий в блокадном Ленинграде не случилось. Это не чудо и не загадка природы — это результат одной из самых впечатляющих операций в истории отечественной медицины. Начнем с единственного фактора, за который людям благодарить некого: мороз. Зима 1941–1942 годов была лютой, температура падала