Вечер в деревне, знаете ли, штука благодатная. Кеша, мой рыжий наглец, развалился на крыльце, изображая из себя верховного судью всея Ростовской области. Глаза прищурил, хвостом нервно дёргает — то ли муху караулит, то ли мою совесть проверяет. Я сижу рядом, пью чай с мятой, смотрю на закат и думаю: вот ведь странное дело — мы, люди, вечно пытаемся кого-то научить уму-разуму, а сами иной раз ведём себя как дети в песочнице, которые делят одну лопатку на троих.

Тут на днях зашёл разговор про воспитание подрастающего поколения. И вспомнилось мне одно, другое, третье... Знаете, бывает такое, что вроде бы и люди вокруг приличные, а как доходит до дела, так хоть стой, хоть падай. Всё у нас в деревне просто: если ты пришёл в гости — веди себя так, чтоб хозяева не захотели сменить замок на дверях. Но вот у некоторых городских нравы — отдельная песня, слушать которую без валерьянки бывает сложновато.

Давеча занесло меня, по старой памяти, в гости к Людмиле. Ну, знаете, такая женщина — всегда при параде, всё у неё «по фэншую», а дочка, Олечка — четырнадцатилетняя барышня с видом великого мыслителя и неизменным ноутбуком под мышкой. Ну, мы сидим, чаёвничаем, Людмила, я и общая наша знакомая Маша. Обсуждаем дела насущные, где-то пошутим, где-то крепким словцом приправим беседу — ну, как взрослые люди обычно и делают.

А Олечка... Ох, эта Олечка. Она курсирует мимо нас, как авианосец, периодически «десантируясь» за общий стол. Причём каждый раз объявляет на весь дом, что она такое не ест, — и тут же начинает бодро уплетать всё, до чего дотянутся руки. И ладно бы просто ела, но она же с нами сидит, слушает, а потом ещё и носом воротит, мол, «господи, как вы эту гадость едите». Маша, женщина прямая, как рельса, попросила себе отдельную тарелку — по старой привычке не любит общих «котлов». И что вы думаете? Тарелка Маши опустела быстрее, чем я успел сказать «аппетит приходит во время еды».

Когда мы попытались аккуратно намекнуть, что неплохо бы дитятке заняться уроками или кота погонять в другой комнате, получили в ответ истерику уровня «мировая катастрофа». «Вы чего сюда припёрлись? — кричит. — Я у себя дома! И еда у вас отвратная, дайте шампанского!» Мы с Машей переглянулись, поняли, что наше присутствие здесь вызывает только нервный тик, собрали свои вещи и пошли искать утешения в ближайшей кафешке. Даже обсуждать не стали — всё и так ясно.

У той же Маши дома — совсем другая песня. У неё дочь, Юля, почти ровесница Олечки. И вот ведь парадокс: когда мы сидим у Маши, ребёнок тихо сидит в своей комнате. Маша крикнет: «Мы пиццу заказываем, будешь?». Юля подумает, выберет, а потом — ни-ни. Никаких «мам, дай кусочек», никаких «я с вами посижу». Маша сразу поставила вопрос ребром: «Я к твоим друзьям не лезу, и ты в мои дела не суйся. Хочешь есть — выбирай сразу, потом не отдам». И ведь работает! Смеётся девчонка, понимает, что границы — это не злая воля мамы, а способ сохранить нервы всем участникам процесса.

А теперь представьте: самолёт, ночь, лечу я из Питера с пересадкой. Устал — слов нет. Купил в дорогу пару бургеров: один слопал сразу, второй в рюкзак сунул, на завтрак. И вот, когда стюардесса разносит стандартную «авиационную» еду, я достаю своё припасённое добро. И тут рядом пацан сидит, лет десяти, и как завопит на весь салон: «Мама, я тоже хочу бургер!».

Его мамаша, недолго думая, подзывает бортпроводницу и начинает требовать, чтобы ей подали то же самое, что и «тому мужчине». Стюардесса в непонятках, я показываю свой второй бургер — мол, это мой, из дома, не продаётся. И тут началось шоу. Мальчик в слёзы, мамаша на меня в атаку: «Как вам не стыдно, у ребёнка истерика! Отдайте ему свою еду, вам жалко, что ли?!».

Я, конечно, человек спокойный, трактор в одиночку из грязи вытаскивал, но тут, признаюсь, сдал. Ответил им чётко и коротко: «Пошли вы лесом». Лучше бы молчал. Взвизги поднялись такие, будто я самолёт решил на ходу разобрать. Минут пять этот концерт продолжался, пока старшая бортпроводница не подошла и ледяным тоном не пообещала высадить эту «яжемать» в первом же порту со штрафом размером с крыло самолёта.

Весь оставшийся полёт мамаша смотрела на меня так, будто я лично украл её детство, а не просто отказался кормить её чадо своей котлетой. А вокруг пассажиры переглядывались, кто-то даже «папочку» с малышом на руках пожалел — тот, бедняга, так и не смог нормально поспать из-за этих воплей.

Смотрю я на всё это, Кеша на меня смотрит... И понимаешь, братцы, одну простую истину: воспитанный человек отличается от невоспитанного не тем, что он делает, а тем, что он не делает. И если тебе с детства не объяснили, что мир не крутится вокруг твоего аппетита, то никакой бургер, никакой ноутбук и никакое шампанское не сделают тебя человеком, с которым приятно сидеть за одним столом.

В конце концов, границы — это не стены, это забор. А без забора, сами знаете, и огород затопчут, и душу вывернут.

А у Вас, бывало, такое, что приходилось отстаивать свою тарелку, свои границы или просто здравый смысл в борьбе с «деточками» или их родителями? Делитесь, посмеёмся — или поплачем — вместе.