Вы думаете, это просто дырочки в ткани? А вот и нет! Это когда суровое льняное рядно ложится на дубовый стол под яркую лампу, берется мастерица за острый ножичек-качалку или долотце, чиркнет угольком узор — и начинает резать живое. Где-то ниточку вырежет напрочь, где-то оставит, перевьет её с соседкой косым стежком. И вот уже дышит глухая ткань сквозным кружевом. Слушайте старую быль, зачем казаку эта белая паутина была нужна: От солнца слепого. Степь летом жаром пышет так, что воздух плавится. В горнице духота, мухи злые. Вот хозяйка и вешает на окна шторы из плотного полотна с широкой выбитой каймой. В комнате — прохлада, полумрак, как в лесу, и ни один комар носа не сунет: побоится сквозной тени-оберега. От пыли дорожной. Станица пыль любит. Как ветер с юга дунет — всё белым налетом покроется. А на гладкие доски потолка, на матицу толстую клали подзорники — широкую полосу ткани во всю длину комнаты. Если бы подзорник был сплошным, он бы потел и копил сырость. А выбивка работала как легкие хаты: воздух гулял свободно, пыль же цеплялась за края узоров высоко под крышей, не падая на еду и люльку. Для Божьего благословения. Красный угол — святое место. Иконы должны сиять чистотой. Узкое длинное полотенце с густейшей выбивкой по краям (нарядный рушник-«Богородица») закрывало стык бревен или грубую доску божницы. На проводы и встречу. Жизнь казака — дорога. Когда уходил он на службу, мать собирала ему «узелок на счастье». Заворачивала краюху хлеба и щепоть родной земли в платок, край которого обязательно был испещрен выбивкой. Считалось, что сквозной узор выпускает тоску из сердца матери наружу, но держит слово материнское крепко-накрепко, чтобы вернуло оно сына домой. А встречали казака-победителя у порога именно такими расшитыми рушниками. Как карта судьбы. По выбивке старые люди могли прочесть жизнь хозяев. Если много в узоре ромбов с точкой посередине («засеянное поле») — значит, здесь род крепкий, детей полный курень. Если висят круги-солнца — дом богатый, зажиточный. Каждая прорезанная дырочка — это молитва без слов, оберег от сглаза и лихоманки. Ткань местами истончилась до папиросной бумаги, стала хрупкой, как первый ледок на Хопре, а выбитый узор держится намертво. Поднесите к ним ладонь — чувствуете? От них веет не старой ветошью, а сухим донским чабрецом, печеным хлебом и ладаном. Белое кружево выбивки связывало невидимой нитью далекий военный поход и тихий домашний вечер. Оно было летописью рода, написанной не чернилами, а пустотой между нитями. Эта быль живет совсем рядом. Добрая казачка-мастерица оставила нам свою душу в этих белых садах из льна. Приходите в гости! Выставочный зал Урюпинского районного музея открывает свои двери, чтобы рассказать вам эту историю. Отыщите среди экспонатов ту самую штору, через которую смотрела на своего суженого молодая казачка. Прикоснитесь взглядом к подзорнику, хранившему сны целого поколения.