Валентина Ломакина

За окнами московской операционной грохотали зенитки. Шел 1944 год. На столе лежал раненый с осколком в голове. Вокруг застыли ассистенты, боясь шелохнуться. Главный хирург страны Николай Бурденко не слышал ни взрывов, ни тревожного писка приборов, он был абсолютно глух. Его пальцы уверенно вели скальпель, а глаза следили за губами помощников. Семинаристы пензенской семинарии 1890-х годов в своих потертых подрясниках зубрили псалмы, мечтая о сытых приходах. Лишь только Николай Бурденко, сын бывшего крепостного, тайком читал под партой книгу хирурга Пирогова "Анналы полевой хирургии". Отец, выбившийся из писарей в управляющие имением, мечтал увидеть сына в епископской мантии. И когда Николай объявил о решении стать врачом, старик побелел от ярости. Он выхватил из конторской стойки две почтовые марки и швырнул сыну: — На похороны тебе! Когда с голоду подохнешь, пусть хоть весточку пришлют! Николай аккуратно спрятал марки, пахнущие сургучом, в молитвенник. Через полвека эти марки найдут в