Виктор Левитин

Российский бизнес платит по кредитам 14,5 трлн руб. в год — в 5 раз больше, чем до СВО. Население же впервые в истории получает от банков больше (8,14 трлн), чем отдает (6,68 трлн). Но радоваться нечему: это не «заработок», а симптом мертвого рынка кредитования и перекладывания долговой нагрузки на реальный сектор. Российская экономика входит в новую фазу охлаждения, и у этого процесса есть неожиданные бенефициары. Аналитика процентных потоков вскрывает тектонический сдвиг: банки перестали «стричь» население, а промышленность задыхается под тяжестью кредитов, даже когда ставка поползла вниз. В то время как крупный бизнес готовится к «мягкой посадке», сектор МСП переживает настоящую бойню. Последние три года стали уникальным стресс-тестом для финансовой системы России. Цикл ужесточения денежно-кредитной политики, который поднял ключевую ставку с 7,5% до пиковых 21%, привел к кардинальному перераспределению финансовых потоков. Согласно сводным данным за период до первого квартала 2026 го

Политика Центробанка и Минфина напоминает действия финансового блока Российской Империи в годы Первой мировой. Тогда чиновники боялись не врага. Известный экономист и публицист Константин Двинский накануне сделал нерадостный вывод. По его мнению, Центробанк ведёт Россию к той же пропасти, куда рухнула монархия в 1917 году. И он приводит исторические доказательства. Об этом говорим с обозревателем Александром Тагировым. – Двинский утверждает, что политика ЦБ последних лет – это путь в никуда. Ключевая ставка уже несколько лет заоблачная, экономика задыхается без денег. Логика простая: "низкая инфляция – святое". Что не так с этой политикой? – История предупреждает: это ловушка. И Россия уже попадала в неё в 1915 году – в разгар Первой мировой. Тогда, напоминает Двинский, финансовый блок возглавлял министр Иван Шипов. Человек безупречной репутации, "старый кадр, воспитанный на золотом стандарте". Идёт война, войскам не хватает снарядов, патронов, винтовок. Промышленность работает лишь на

На старых северных погостах, в Карелии или Архангельской области, до сих пор можно встретить странные памятники. Вроде бы крест, но сверху — маленькая двускатная крыша, накрывающая его, как шляпка. Не похоже на привычные нам православные надгробия. И правильно: перед нами не просто крест, а голбец — языческое по происхождению сооружение, которое церковь долгие годы пыталась искоренить. Но традиция оказалась на удивление живучей. Почему же запрещали, за что, и почему кое-где такие «домики для покойников» все равно ставили? Голбец (или голубец) — вообще слово с двойной жизнью. Вспомните русскую избу. У печи стоял невысокий деревянный приступок с дверцей, ларь со ступеньками, ведущими на лежанку и в подполье. Это и был голбец. Место сакральное. Считалось, что там обитает домовой — связующее звено между теплым домашним миром и холодным подполом, граница миров. Этимологически слово восходит к древнескандинавскому "golf" — яма, глубина. А глубина на Руси — синоним могилы. Ничего удивительно

И сегодня, когда смотришь на эту фотографию с двумя советскими летающими "галошами", кажется, что она из какого-то будущего. Но нет, это снимок не из будущего: такие уникальные летательные аппараты, в которых были реализованы передовые технологические решения, были созданы в СССР ещё в 80-е годы прошлого столетия. В данной статье пойдёт речь об одном знаменательном событии из нашего великого советского прошлого: ровно 37 лет назад, 13 мая 1989 года, состоялся первый полёт сверхтяжёлого транспортного самолёта Ан-225 «Мрия» (бортовой номер CCCP-82060), созданного в конструкторском бюро Антонова, с советским многоразовым космическим кораблём «Буран», закреплённым на верхней части фюзеляжа Ан-225. В ходе этого полёта Ан-225 перевёз космический корабль с подмосковного аэродрома в Жуковском на космодром Байконур. Через месяц, с 7 по 9 июня 1989 года, эта впечатляющая комбинация самолёта и космического челнока была продемонстрирована на Парижском авиасалоне в Ле Бурже, вызвав огромный интер