Владимир Шлендер

Когда Валентина Петровна три года назад вышла на пенсию, она светилась от радости. Три десятка лет упорной работы – и вот, наконец, свобода! Планов было море: бассейн по утрам, поездка в Крым летом, перечитывание всего Достоевского, неспешные прогулки по парку, кофейные посиделки с соседками. Казалось, жизнь открывается как новая книга с чистыми страницами. Но через полгода я встретила ее во дворе. Лицо усталое, плечи сгорбились, в глазах мелькала тревога. «Таня… я не живу, я выживаю», – сказала тихо, почти шепотом. Что случилось? Дочка попросила: «Мама, посиди с внуком пару месяцев, пока я налажу работу». «Пара месяцев» растянулась на бесконечность. Валентина вставала в шесть утра, собирала внука в садик, кормила всю семью, стирала, готовила ужин. Своя пенсия шла на лекарства для внука и продукты «на всякий случай». А на себя – ничего. Крым остался в мечтах. «Знаешь, что самое страшное?» – спросила она тогда. – «Я боюсь сказать дочке «нет». Боюсь, что она обидится, что я стану плохой