Светлана Маслюкова

Мы привыкли думать, что любовь – это нечто волшебное, спонтанное, почти мистическое. Молния, ударившая в самое сердце. Взгляд – и всё понятно. Но что если за этим «всё понятно» стоит вовсе не романтика, а нечто гораздо более тонкое, глубокое, не всегда приятное – наше бессознательное? Зигмунд Фрейд, человек, который первым в истории психологии решился заглянуть в тёмные углы человеческой души, утверждал: в любви нет случайностей. Мы выбираем не «кого хотим», а того, кого не можем не выбрать. Потому что нас тянут старые сценарии – родительские отношения, забытые детские боли, тайные страхи. И чем меньше мы это понимаем, тем выше шанс снова оказаться в ловушке под названием «он казался таким хорошим… сначала». В каждом из нас – легкая «странность». Но в ком-то она управляет всем «Каждый нормальный человек на самом деле нормален лишь отчасти.» – Зигмунд Фрейд Сначала он кажется идеальным. Умный, галантный, улыбается красиво, кофе варит, дверь придерживает, на свидание приносит плед, если

Алексей Верин, доктор антропологии и человек, который последние десять лет провел в обнимку с диктофоном в самых глухих уголках Азии, сидел на шерстяном ковре и грел руки о глиняную пиалу. В монастыре Цог-Ла, прилепившемся к скале на высоте четырех с половиной тысяч метров, не было центрального отопления. Здесь вообще мало что было, кроме ветра, камней и запаха ячьего навоза, которым топили буржуйки. — Он дышит, Алексей-ла? — спросил молодой монах Норбу, подливая в пиалу густой, соленый чай с маслом. Верин посмотрел на свои приборы, разложенные на низком столике. Кардиомонитор, купленный в Германии за бешеные гранты, показывал ровную зеленую линию. Но раз в пять минут она вздрагивала крошечным пиком. — Один удар в триста секунд, — тихо ответил Алексей. — С медицинской точки зрения он труп. С биологической — камень. Но… да. Там, внутри, что-то теплится. Я не понимаю. За стеной выла вьюга. Здесь, в Гималаях, погода менялась быстрее, чем настроение капризной женщины. Они ждали этого три