Ирина Зайцева

«Я рожу ещё 10 детей — нас тут будет много», — таджичка сказала очень серьёзно, и в её голосе не было ни капли шутки. Я даже невольно выпрямился на скамейке, будто от этих слов вдруг стало как-то тесно в пространстве вокруг. Самса в моей руке сразу как-то потеряла половину своего вкуса, хотя ещё минуту назад казалась такой аппетитной: горячая, с хрустящей корочкой, с той самой ароматной начинкой, от которой по парку то и дело тянуло пряным запахом. Я машинально откусил ещё кусочек, но жевал уже без прежнего удовольствия, потому что весь мой спокойный, размеренный настрой, с которым я вышел на эту долгую прогулку с сыном, вдруг куда-то испарился. Мы с сыном сегодня выбрались в парк часов в одиннадцать, когда утренняя суета уже немного улеглась, а жара ещё не набрала полную силу. Сын, которому шесть, был полон энергии: едва мы вошли в парк, он тут же заметил компанию ребят примерно его возраста и побежал к ним, на ходу придумывая, как завязать знакомство. Я не стал его удерживать — о

Представить сегодня, что в зоопарке по соседству с дикими зверями в клетках сидят люди, – невозможно. Если это, конечно, не перформанс или какая-нибудь акция зоозащитников. А вот в начале прошлого века человеческие зоопарки были явлением привычным. Никому и в голову тогда не приходило, что это бесчеловечное и циничное развлечение и варварство. В этой статье подробнее расскажем об этой символической примете колониальной эпохи. Карл Хагенбек, предприниматель и коллекционер диких животных из Гамбурга, был первым, кто понял, что содержать зверей в тесных клетках – жестоко. Он считал, что им нужны просторные вольеры, окружённые не только стенами, но и естественными барьерами – водоёмами, скалами и растениями. Удивительно, но именно этому человеку пришла в голову идея создать зоопарки, в которых будут находиться люди. Дикарей и раньше выставляли напоказ, но Хагенбек был первым, кто превратил это в масштабный бизнес. В 1889 году он привёз в Германию аборигенов с островов Огненной земли и поме