Юлия Кравченко

Мелкий даже не сразу понял, почему перехватило дыхание, отчего его подбросило в воздух и отшвырнуло на добрый пяток шагов. Боль тоже пришла с задержкой на секунду. Зато какая! Кошка была большой, просто огромной. Серой и очень опасной на вид... Мелкий трусил, но подбадривал себя: «Я собака! Пусть маленькая еще, но ведь собака же! Надо просто гавкнуть! Показать, кто во дворе хозяин». Он подошел поближе, набрал побольше воздуха и... Получилось как-то пискляво и совсем не страшно. Но, тем не менее, кошка подскочила, шерстинки встали дыбом. «Испугалась?!» — обрадовался и удивился Мелкий. А кошка и правда испугалась, но, как выяснилось, вовсе не Мелкого. — Беги, обалдуй ушастый! Прячься! — прошипела она и метнулась в окошко сарая. — От кого бежать-то? — не понял разочарованный Мелкий. И тут же заметил, что во дворе творится что-то странное: куры перестали возиться в пыли и заспешили в свой курятник, здоровенный гусак торопливо скрылся в кустах, растеряв всю свою спесь. Во двор входил хозяин

Я почти прошёл мимо. Дождь шёл с ночи – мелкий, колючий, такой, от которого не спасает никакой капюшон. Я торопился, смотрел под ноги, объезжал лужи взглядом. Был ноябрь, и асфальт блестел под фонарями так, будто его натёрли воском. Пахло мокрым бетоном и прелыми листьями, которые никто не успел убрать до первых заморозков. И всё-таки что-то заставило меня остановиться у старого бетонного навеса у торца дома. Под навесом, в самом сухом углу, сидела кошка. Серая, с белым пятном на груди – неровным, будто кто-то плеснул молока и не вытер. Она не мяукала, не смотрела на меня просительно. Она просто сидела, сгорбившись над чем-то, чего я сначала не разглядел. Потом понял – котята. Трое. Совсем маленькие, розово-серые, слепые ещё, наверное. Она накрывала их собой, расставив лапы так, чтобы ни один не высовывался под капли, летевшие с края навеса. Холодная вода стекала по её спине тонкими дорожками. Она не двигалась. Я присел на корточки. Она не убежала. Только покосилась – один быстрый взгл

Малышей нашли случайно под крыльцом в одном из домов на дачах в состоянии гипогликемической комы. Упал сахар от голода и котята остыли . А нашёл их дачник, который регулярно выпивал горячительные напитки . А в этот день решил покрасить крыльцо в доме. Когда он сел на корточки то увидел в щель этих лохматых малышей. Мужчина рассказал о находке соседке, а та сообщила зоозащитникам. В машине их пытались согреть и накормить, но не смогли! Когда их привезли в клинику, в коме, врачи их вернули к жизни , но ночью два самых истощенных малыша уме💔рли... Они были на столько истощены и обезвожены, что у них отказали органы. Котят кормили из шприца, потому что у них даже не было сил есть еду! Но они все равно не выжили! Те кто выжил, а их пять, сейчас должны хорошо есть! И сейчас им нужен корм! Из них одна девочка не в порядке. Она не растёт и у неё торчит позвоночник с ребрами. Назвали её Майка. Вес она не набирает и очень худая! Сквозь кожу просвечивают все венки и сосуды. Этих котят откача

- Муха, ко мне! Грозный окрик хозяина заставил Муху выскочить из будки. Цепь загремела, ошейник царапнул едва начавшую заживать шею, и Муха заворчала тихонько, понимая, что зарычи она в полную силу и ей достанется. Ее и так били почем зря всем, что под руку попадется. Дворняжка же. Не жалко. Сколько их таких бегает, без роду, без племени, по пустырям и чужим огородам? Не счесть. Муха была не исключением. Ей еще здорово повезло, что хозяин подобрал еще слепого, брошенного матерью щенка на обочине дороги и привез в свой дом, бросив жене: - Займись! Собака во дворе всегда пригодится, а Шарик уже старый. Завезу его куда подальше, когда этот подрастет. - Жалко Шарика… - Жалко у пчелки! А ты – знай свое дело! Или повторить? Хозяйка не спорила. Не приучена была. Отмыла Муху, накормила молоком, и налила в грелку горячей воды: - Малек еще совсем. Замерзнет ночью… Муха, конечно, ничего этого не помнила. Ее воспоминания начинались с того дня, когда она, уже чуть подросшая, подкатилась под ноги к